Тахлия вздрогнула, едва сдержав испуганный вздох. Приют преподобной Селестины находился в столице Лертиции — как она смогла перенестись в соседнее королевство, о котором узнала лишь несколько месяцев назад?

Тогда из каждого уголка, из каждого уличного громкоговорителя трубили о дружественном договоре между двумя государствами. Соседствующие страны испокон веков враждовали, питая взаимную неприязнь и недоверие, а потому эти новости для каждого жителя стали сродни чуду, породив толки и пересуды.

— Не пытайся меня остановить! — зло прошипел незнакомец, когда с кровати раздался едва слышный стон, полный муки и бессилия. — Я всё равно закончу начатое! По капле в каждый лечебный пузырёк — и вот ты уже не здоров, а мёртв! — глумливо хохотнул отравитель, и в этом смехе слышалась холодная, расчётливая жестокость.

Звон стекла о деревянную столешницу подсказал Тахлии, что мужчина попеременно берёт то один, то другой флакон, внося в лекарства свою смертоносную добавку. Она мысленно представляла, как тонкие пальцы ловко откупоривают пробки, как тёмная жидкость капля за каплей проникает в прозрачные сосуды, превращая целебное снадобье в коварный яд.

— Ну, прощай! Надеюсь, не свидимся, — цокнул он наконец, и тихие шаги медленно двинулись к двери, постепенно затихая в отдалении.

Выждав несколько томительных минут после того, как дверь с глухим стуком захлопнулась, Тахлия осторожно высунула нос из своего укрытия — из‑за тяжёлой бархатной шторы, скрывавшей нишу у окна. Она двинулась бесшумно, словно тень, беззвучно ступая по каменному полу.

— За что же он с тобой так? — пробормотала она, подойдя к кровати хозяина спальни. — Натаниэль… — вспомнила она имя, которым величал его злодей, и нежно дотронулась до ледяной руки мужчины. Кожа была пугающе холодной, почти восковой, а пульс едва прощупывался, слабый и прерывистый.

Неожиданно он распахнул глаза. Такой синевы во взгляде Тахлия не видела никогда — глубокие, пронзительные, они напоминали бездонные озёра в горах, куда не ступала нога человека. Даже сочные васильки и фиалки не шли с ними ни в какое сравнение: в этой синеве таилась неведомая сила, древняя и могущественная. Будто заворожённая, она смотрела в эти глубокие озёра и не могла пошевелиться, чувствуя, как время словно замерло.

Мужчина отчаянно пытался побороть туман болезни, сфокусировав на девушке взгляд, но у него это никак не выходило — глаза то и дело затуманивались, а сознание ускользало в тёмную пучину. В конце концов он всё же сдался, веки опустились, и он погрузился на дно безмолвия, оставив Тахлию наедине с тревогой и неопределённостью.

— Так не пойдёт! — уверенно пробормотала Тахлия, резко переведя взгляд на многочисленные склянки, заполонившие прикроватный столик больного. Стеклянные сосуды разного размера и формы выстроились в неровный ряд, некоторые были наполовину пусты, другие — наполнены до краёв мутными жидкостями. — Нельзя это просто так оставить!

Решение пришло мгновенно, словно озарение. Схватив флаконы один за другим, девушка вылила всё их содержимое в кадку с высоким цветком, пристроившуюся в углу комнаты. Земля в горшке мгновенно пропиталась разноцветными жидкостями, а листья растения едва заметно вздрогнули, будто почувствовав незваных гостей.

Осмотревшись, Тахлия довольно улыбнулась — в её глазах загорелся огонёк решимости. Она кинулась к графину с водой, стоящему на небольшом боковом столике, и принялась поочерёдно наполнять разноцветные пузырьки чистой, прозрачной жидкостью. Движения были быстрыми, но точными — она знала, что каждая секунда на счету.

— Надеюсь, это тебе поможет, — тихо прошептала она, закупоривая последний сосуд и аккуратно расставляя флаконы на столике в том же порядке, в каком они стояли прежде.

Неожиданно чья‑то сильная рука резко дёрнула её назад. Грубо прижав хрупкое девичье тело к своей каменной груди, незнакомец зло прошептал в самое ухо, и его дыхание больно опалило её кожу:

— Какого чёрта ты здесь творишь, дрянь⁈

Глава 3

— Это что вы творите⁈ — взвизгнула Тахлия, затрепыхавшись, словно птичка в силках. Её сердце испуганно колотилось, а в висках бешено пульсировала кровь. — Немедленно отпустите меня!

— Не заставляй меня повторять свой вопрос! — грозно прошипел мужчина, резко повернув девушку к себе лицом. Его пальцы, словно железные клещи, впились в её плечи, не оставляя шансов на побег.

Перед испуганными очами несчастной возникло лицо рыжеволосого мужчины — будто высеченное из камня. Густые медные пряди обрамляли суровые черты, а огромный шрам, протянувшийся от виска до самого подбородка, придавал облику нечто демоническое. Его колючий взгляд, пронизывающий до глубины души, прожигал в ней дыру, а брезгливо сморщенные губы недвусмысленно выдавали всё то, что он о ней думал.

— Кто ты такая? — выделяя каждое слово, гневно пророкотал он, теряя терпение от её молчаливого созерцания. Голос его звучал, как раскаты далёкого грозового фронта.

— Меня зовут Тахлия! Я вам всё объясню! Ай, вы делаете мне больно! — пискнула она, поморщившись, когда его безжалостные ладони сильнее сжались на её руках, оставляя синяки.

— Какого чёрта ты делаешь в комнате короля, Тахлия? — презрительно выплюнул этот мужлан, ещё раз ощутимо тряхнув хрупкое тело девушки. Её зубы громко звякнули, а в глазах на мгновение потемнело от боли.

— Да прекратите вы! — едва ли не плача, выдохнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Вы же мне и слова вставить не даёте!

— Когда человеку есть что сказать, он говорит! — прорычал незнакомец, ещё сильнее сжимая свои клешни. Его лицо исказилось от гнева, а ноздри раздувались, словно у разъярённого быка. — А ты только и делаешь, что свои зенки на меня пялишь! Говори, кто приказал тебе отравить Натаниэля?

— Да не травила я его! — вскрикнула Тахлия, и её голос дрогнул. — Это не я! Клянусь!

— Как ты здесь оказалась? — его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь страшнее.

— Я из Лартеции, — вывалила девушка ему всю правду, судорожно глотая воздух.

— Вот же ж, ушлые твари! — выругавшись перебил её мужчина, его кулаки сжались до побелевших костяшек. — Вот, значит, для чего они этот дурацкий договор подписали! Пускали пыль в глаза! Что за отраву ты дала нашему королю?

— Я не при чём, — перестав сдерживать слёзы, всхлипнула девушка. Её плечи содрогались, а голос прерывался. — Я этого не делала! Никого не травила! И вообще… я даже не знала, что это покои короля!

— Заткнись, гадина! — перебил её грубиян, и с омерзением отвесил ей звонкую пощёчину. Голова Тахлии мотнулась в сторону, а во рту появился металлический привкус крови. — Я хотел по‑хорошему, но коль ты не желаешь сотрудничать, действовать будем по‑плохому! Стража!

— Не надо! — затрепыхалась Тахлия в его руках, цепляясь за последнюю надежду. — Я прошу вас! Я правда ни в чём не виновата! Я не травила вашего короля! Это ошибка!

— А с этим уж пусть Дамиан разбирается, — издевательски подмигнул ей рыжеволосый незнакомец, и его губы скривились в хищной ухмылке. — Уж он‑то из тебя всю правду клещами достанет! В темницу её, — кивнул он стражникам, брезгливо отряхнув руки, словно касался чего‑то мерзкого. — И все эти склянки выбросьте в мусор! Не хватало ещё травить нашего короля!

Тахлия ошеломлённо вертела головой, судорожно пытаясь придумать, как ей выбраться из этой западни. Мысли путались, а страх сковывал разум. Решение никак не приходило в её измученную ужасом голову.

Могучие воины, чьи доспехи глухо звенели при каждом шаге, привели её в темницу и, не церемонясь, забросили в первую попавшуюся камеру. Железная дверь с грохотом захлопнулась, а ключ в замке повернулся с леденящим душу скрежетом.

Внутри пахло старой мочой, сыростью и гнилью. Воздух был тяжёлым, пропитанным отчаянием и безысходностью. По углам, в редких кучках соломы, что‑то яростно копошилось, до одурения пугая бедную девушку.