Вольский заметно расслабился и махнул рукой, отмахиваясь. Он был спокоен, в то время как мой пульс превысил все возможные пределы. Капля пота скользнула по позвоночнику. Я буквально почувствовала, как от щек отлила вся кровь.

— А, ты об этом, — Давид опустил взгляд и поиграл с тачпадом. — В таком случае тебе лучше не ошибаться, Нала.

«…нужно не бояться рисковать …»

Я вышла из кабинета на негнущихся ногах. Кровь схлынула с лица, а тело покрылось липкой неприятной испариной. Казалось, что от переизбытка чувств я вот-вот потеряю сознание. Шагнув к столу, качнулась и выставила руку, чтоб ухватиться за что-нибудь и не упасть, но внезапно почувствовала, как горячие мужские ладони скользнули по талии, перехватили, развернули и прижали к такой же горячей груди.

Лука мгновенно окружил меня своей энергией и теплом. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось прижаться к нему еще сильнее, пробраться за грудину, спрятаться за ребрами и остаться у быстро бьющегося сердца. На глаза набежали слезы, и я тихо всхлипнула.

— Тише, тише… — он уткнулся губами в макушку. — Все будет хорошо.

— Не говори так, — странно, но слезы так и не сорвались с ресниц, замерли внутри. Вместо этого я втянула носом мужской запах и доверху наполнила им легкие.

— Буду говорить. Потому что знаю это наверняка.

Внезапно вся злость на Вольского, что бурлила в грудине и переворачивала внутренности, схлынула и перескочила на моего Хранителя. Я отпрянула, запрокинула голову и нахмурилась.

— Ты… — острая, как лезвие мысль разрезала мысли. — Ты специально это сделал, да?

Он сразу понял, о чем я. Вздохнул и смело заглянул в глаза. Все еще удерживая меня в своих руках, медленно пропуская волосы через пальцы, Лука ответил.

— Я не лгу, помнишь?

Значит, я не ошиблась.

— Только иногда не договариваешь, — усмехнулась грустно. — Даже сейчас, глядя на то как рушится моя жизнь, ты не отвечаешь на вопросы. Задаешь свои.

Лука покачал головой, сместил ладони на бледное лицо и, сканируя взглядом, нежно провел большими пальцами по щекам. Уголки его губ слегка приподнялись.

— Всему свое время, Нала. И твоя жизнь не рушится. Просто выходит на новый виток, — он поцеловал меня в лоб и отстранился. — Правильный виток.

*

— И что это значит?

Чтобы пообедать, мы спустились на первый этаж издательства, обошли угол здания и, минуя два квартала, сели за свободный столик на уличной террасе в моем любимом кафе.

— О чем ты? — Лука сделал крохотный глоток обжигающего кофе.

— Ты говорил о витках. О том, что они бывают правильными и не очень.

Хранитель улыбнулся, откинулся на спинку плетеного кресла и оглянулся.

— Этого я не говорил. Вернее, не упоминал, что есть что-тонеправильное.

— Если думаешь, что я что-то поняла, то ты очень сильно преувеличиваешь мои умственные способности, — большой кусок яблочного пирога, который лежал передо мной на тарелке, был настолько привлекательным, а я голодной, что даже обижаться на Хранителя не было сил. Я взяла вилку и отломила небольшой кусочек.

Лука снова поднес к губам чашку и спрятал за ней улыбку.

— Ты слышала что-нибудь о выборе? О том, что безвыходных ситуаций не бывает? Что всегда есть другой путь, другой виток?

— Конечно. Но я не фаталистка, если ты об этом, уж прости.

Хранитель поставил локоть на ручку кресла и, рассматривая меня, провел костяшками по подбородку. Указательным пальцем коснулся губ. Он задумался на мгновение, помолчал недолго, а затем словно набрался смелости и прыгнул в бурлящее холодное море с головой.

Вздохнул и качнулся вперед.

— Я не лю… кхм, довольно ровно отношусь к фаталистам.

А вот это уже интересно. Мои широкие брови медленно приподнялись.

— Но они ведь верят в судьбу. Они буквально верят втебя.

— Да, но… — Лука снова пробежал взглядом по сторонам и спустя десяток секунд вернулся ко мне. — Их главный минус в том, что фаталисты плывут по течению, понимаешь? Они не борются, не сомневаются, делая выбор. Они отдают себя на волю случая, отказываясь брать ответственность. Но… кто сказал, что за борьбой не скрывается та самая судьба?

— Ты хочешь сказать, что наша, вернее моя жизнь и жизни еще десятка миллиардов людей, не предрешены тобой? Что у нас всех есть выбор, делая который мы можем изменить дарованную Богами жизнь?

— Я хочу сказать, Нала, что не стоит принимать новое событие, как должное. Возможно, настоящая судьба спрятана где-то глубже. Не нужно бояться делать шаг. Вот и все.

Он сказал это так просто, что кружащие в голове вопросы смыло волной мужской уверенности. И я, кажется, все поняла. Но это было не точно.

— Ты в замешательстве, я понимаю. Позволь пояснить?

Я еще не встречала настолько проницательного и тонко чувствующего мужчину. Да что уж там. И женщину такую я раньше не встречала. Лука мгновенно считывал мое настроение и эмоции, даже если находился на расстоянии закрытой двери.

— Я вся внимание, мой Бог, — он тихо рассмеялся, а я отправила в рот новый кусочек пирога.

— Почему ты работаешь у Вольского? — пронзительный взгляд проник в душу.

— Ты уже спрашивал. Мне нравится эта работа.

— Ты лукавишь, но ладно. Назови еще причину, Нала.

— Я люблю книги.

— Теплее, еще.

Лука кивнул, подталкивая продолжать. Мы словно играли в старую детскую игру «Горячо-холодно», и спустя мгновение я поняла смысл его вопросов. Замычала внутренне и отложила вилку. Я знала, каким будет следующий вопрос и какой ответ он ждет.

— У нас был уговор, — тихие слова вылетели из груди вместе с выдохом. — Когда мы впервые познакомились, я его сталкерила, — Хранитель нахмурился, пришлось пояснить. — Преследовала, другими словами, понимаешь? — вскинула взгляд, заметила его сведенные к переносице брови и снова опустила глаза в столешницу. — Я пишу книги. Вернее, активно писала раньше, а сейчас… В общем, я очень хотела попасть в издательство Вольского. Каждую ночь засыпала, мечтая, чтобы мои книги заметили и опубликовали. Не думай, я не сидела и не ждала, что все само придет в руки. Отправляла рукописи редакторам, в конкурсах разных участвовала. Но время шло, а от них даже стандартной отписки: «Вы нам не подходите», не было.

Слова лились потоком и мне пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Стакан с лимонадом оказался пуст и Лука молча пододвинул ко мне свою чашку с недопитым кофе. В этом было что-то такое интимное, что я буквально задохнулась от эмоций. Но, взяв себя в руки, сделала глоток и продолжила.

— В какой-то момент я поняла, что терять мне больше нечего, и не придумала ничего лучше, кроме как подкараулить Давида где-нибудь. Изучила его расписание, узнала, какой ресторан он любит… — я понимала, как нелепо все звучало и вспоминать себя трехлетней давности было жутко стыдно и одновременно смешно. — И в один прекрасный день я прорвалась через хостес и охрану Вольского и, подбежав к столику, уронила перед ним свою невероятно тяжелую рукопись. Говорила еще что-то, не помню уже что…

Я покачала головой и негромко рассмеялась. Глупости какие творила, господи!

— Не знаю, что его убедило в тот день. Спустя год Давид говорил, что глаза у меня были по-хорошему бешеные и горящие к работе. Может и это… Он предложил сделку: издательство берет в разработку мою книгу, естественно после редактуры и оценки командой, а я становлюсь его личным помощником. Помню, уходя, Вольский обернулся, улыбнулся и сказал, что еще никто настолько досконально не изучал и не следил за ним. А это качество идеального ассистента.

Мы замолчали, я погрузилась во флэшбеки прошлого и свалившегося на плечи настоящего. О чем думал Лука, понять было сложно.

— Почему именно он?

— Странный вопрос, не находишь? — бумажная салфетка, кстати, прекрасно рвется на ровный лоскутки, вы знали? — Я хотела лучшего. Его издательство лучшее не только в стране.