«… что в имени тебе моем»

Когда-то ароматная, а сейчас превратившаяся в отвратительную горькую отраву жидкость скользнула в горло, и я поморщилась. Остывший кофе больше не давал энергии, но, возможно, заблудившаяся доза кофеина все же попадет в мой организм, и тогда я восстану из тумана забвения.

Голова гудела, мысли нестройным хороводом будоражили мозг и сдавливали виски. А все из-за Давида Вольского, самого знаменитого редактора издательства «BB. Паблишер». Он — Царь и Бог книжного мира всего восточного полушария Земли, а по совместительству мой работодатель.

Локоть соскользнул со стола, и аккуратно уложенная на ладони щека рухнула в пропасть. Для полного счастья мне не хватало только свалиться под стол и встретить Вольского распластанной по темно-синему ковролину.

Представила, как щека оцарапалась об это древнее чудо и поморщилась. Между кучей дел, в мгновения перерыва мой взгляд всегда невольно останавливался на уро… кхм, некрасивом покрытии. Неужели у издательства нет денег заменить это убожество? Ах, да. Осознание ударило молотом по усталому мозгу, и я мысленно хлопнула себя по лбу. Его Величество Давид Вольский ненавидел стук каблуков по полу, а следовательно, ни за что в жизни он не разрешит убрать ковролин.

Глубокий вздох вырвался из груди, голова устало опустилась. Я зажала пальцами глаза и приказала себе проснуться. Впереди сложный день, и только одному человеку на всем белом свете известно, как он пройдет.

Взгляд зацепился за стопку распечатанных проектов обложек новых книг. Еще одна странность Давида: он терпеть не мог изучать эскизы и наброски верстки на компьютере. Обожал широкоформатное представление, чтобы можно было «подойти» к книге с разных сторон.

И именно поэтому я не спала всю ночь. И не одна, кстати, в компании двух очаровательных особей мужского пола, которые работали в издательстве графическими дизайнерами. В половине одиннадцатого ночи, когда нормальные люди пьют теплое молоко и ложатся спать, я услышала в трубке голос Вольского, который в безапелляционном тоне (а по-другому он не умеет в принципе) сообщил, что просмотр дизайнов будет утром. Завтрашним утром, а не через две недели, как было условлено ранее.

Ребята-дизайнеры были не особенно рады, но работу сделали. Сейчас отсыпаются, скорее всего, а я всю оставшуюся часть ночи искала круглосуточную типографию, которых, к слову, не существует.

Телефон зазвонил настолько неожиданно, что от испуга я буквально подскочила на стуле.

— Приемная Давида Вольского, слушаю.

— Мась, — жаркий шепот Лизы ворвался в затянутые забвением барабанные перепонки. Я передернула плечами. — Твой идет.

Больше Лизке, которая была моей подругой и работала на ресепшене, и говорить ничего не нужно было. И кофе, кстати, стал лишним. Организм мгновенно проснулся и активизировался, словно я влила во внутрь несколько литров энергетика.

Быстрыми движениями я собрала макеты, поправила узкую юбку и поднялась. Как раз вовремя. Дверь лифта открылась и Вольский вышел на этаж. Пиджак переброшен через локоть, у уха телефон. Шаг быстрый и резкий. Настроение, ммм…

Я снова вздохнула: день будет трудным.

Промчавшись мимо, Давид моргнул глазами в ответ на мое приветствие, шагнул в свой кабинет и прикрыл стеклянную дверь. Спустя минут семь махнул рукой. Вот для чего он установил в кабинете стеклянные двери. Мобильных телефонов или АТС ведь не существует…

Подавив волну усталости и очередной вздох, я поднялась, прихватила блокнот и ручку и зашла к Вольскому. На вальяжно распластанное тело в кресле постаралась не обращать внимание. Вся превратилась в слух.

— Совещание в десять. Эскизы должны быть на столе в переговорной вместе с дизайнерами. Передай маркетологам, чтобы добыли мне эфирное время в прайм-тайме для релиза нового проекта, — почти не глядя в блокнот, я фиксировала все, что слышала. — У Ричи что-то упало настроение, запиши его к ветеринару и найди собачьего психолога. В девять я иду в оперу, костюм нужно забрать из химчистки и привезти прямо сюда.

Давид остановился и махнул рукой, чтобы я исчезла.

— И еще, дива моя белокурая. Купи в кофейне на углу ванильный раф. Только попроси, чтобы сливок было побольше.

Я проглотила никому не нужное замечание о том, что у меня есть имя, кивнула и вернулась к столу. Написала сообщение-напоминание о собрании, спускаясь в лифте на первый этаж, позвонила маркетолагам, а когда стояла в длинной утренней очереди в кофейне, открыла всемирную паутину в поисках психолога. Заодно проверила обновление книги на одной из площадок самиздата, которую читала перед сном. Страница браузера обновилась, но сайт оповестил о том, что новых глав не добавлено.

Очередь не двигалась, становилось мучительно жарко. Сухой летний воздух проникал в легкие и грудь третьего размера, скромно затянутая в плотную футболку, поднималась все чаще.

И какой настоящий мужчина пьет ванильный раф?

Ответить на вопрос не удалось, телефон ожил. Сначала строку уведомлений пополнило одно сообщение от Вольского, затем другое, следом за ним третье. Оказывается, я безбожно опаздывала на совещание, которое начнется только через пятнадцать минут.

Времени прокрастинировать не было, схватила кофе, затолкала телефон в сумочку и рванула обратно. Чтобы остановить сорванное дыхание, на выходе из лифта сделала глубокий вдох. Выдох застрял у стеклянной двери.

— Это что? — Вольский посмотрел поверх бумаг на стакан и нахмурился. — Я просил маккиато. Не можешь запомнить, записывай. Свободна.

А прошло всего тридцать пять минут рабочего дня…

Дальше все было как в плохом низкобюджетном фильме. Подготовленные макеты не понравились. Давид отправил в прачечную не тот костюм, который хотел одеть в оперу, и мне пришлось мчаться к нему домой за нужным. Опера, кстати, тоже оказалась отвратной, в чем внезапно была виновата я. Ах, да, Ричи совсем поник, и моя безрукость в вопросе поиска собачьего психолога, стала финальной точкой рабочего дня.

В одиннадцать тридцать, когда я уходила из издательства, на улице было совсем темно. Усталость от бессонной ночи и тяжесть прошедшего дня стотонной плитой навалились на плечи. Я забросила на плечо сумку с ноутбуком и подняла голову к темному небу. На нем лишь одинокая луна, которая с каждым днем становилась все полнее и уверенно приближалась к полнолунию.

Глупо, конечно, но больше поговорить было не с кем. Я склонила голову и, глядя на луну, отправила в бездонную пропасть неба вопрос: «Когда станет легче? Силы уже на исходе».

Не получив ответа, зажмурилась, представила мягкость кровати, тихо мурлыкнула, а открыв глаза, решила заказать такси. Квартира находилась на другом конце города и сил на общественный транспорт попросту не было.

*

— Девушка, вам плохо?

Тихий взволнованный голос водителя вывел из тумана. Я отрыла глаза и поняла, что по щекам беззвучно текли слезы. Это все усталость, которая с такими темпами точно приведет к нервному срыву или выгоранию. А сдаваться мне нельзя, у меня цель есть.

— Нет, все хорошо, спасибо. Был очень сложный долгий день.

— Вы плакали, — мужской голос был приятным и мягко укутывал в одеяло заботы.

Когда обо мне последний раз волновались? Я смахнула горькие мысли и слезы со щек. Поерзала на заднем сидении такси и улыбнулась.

— Это психологическая разгрузка после рабочего дня.

Водитель хмыкнул.

— Знаете, что лучше всего помогает разгрузиться? Хороший сек… кхм, простите, не знаю можно ли вам говорить такое.

— Мне двадцать три.

— Тогда можно, — мужчина тихо рассмеялся, следом за ним улыбнулась и я. — Так вот, хороший секс или немного алкоголя.

— Мне кажется, или вы меня клеить собрались?

— И снова, простите, но нет. Я женат и жену люблю больше жизни.

— Ну вот, а я-то надеялась… без обязательств, случайный знакомый и все такое… — странно, но страха перед незнакомым мужчиной совсем не было. Наоборот, хотелось шутить.