Мы замерли в тишине, застыли, не шевелясь. Опустив голову, я чувствовала на себе плотный мужской взгляд. Кожу покалывало сперва на щеках, затем на шее, руках. Лука бродил взглядом по моему телу, но я не ощущала липкости. Хранитель медленно, сантиметр за сантиметром, заворачивал меня в одеяло тепла.

Когда он сдвинулся в мою сторону, я едва заметно вздрогнула. Лука протянул руку, коснулся моего подбородка и приподнял его. Безмолвно заставил поднять взгляд.

— Знаешь, почему котята рождаются с закрытыми глазами? — я ожидала чего угодно, но… котята? На мое немое удивление он ответил улыбкой. — Не потому, что онине могутоткрыть глаза. И не потому, чтоне хотят, — ребро мужской ладони скользнуло по скуле. Лука заглянул мне в глаза, снова улыбнулся и опустил руку. — Открывать глаза сразу после рождения для них слишком опасно. Вокруг много бактерий, которые нанесут вред. Котята начинают видеть этот мир спустя две недели. Потому что только тогда становится безопасно и приходит их время.Сейчаснаступило твое, Нала. Наступило твое время, львенок.

*

Я работала всю ночь. Лука был рядом и не отходил от меня ни на минуту. Мы много разговаривали. Я, казалось, задала сотню вопросов, но он без устали ответил на каждый из них. Пили кофе, ели непонятно откуда взявшиеся бутерброды. Любовались звездами, когда сил сидеть над рукописью не оставалось и требовалась перезагрузка.

Ночь была долгой, местами тягуче нудной. Но чем ближе к нам было утро, тем чаще я ловила себя на мысли, что лучшей ночи в моей жизни еще не было.

Несколько раз я залипала. Как малолетка, пускала слюни, стоило услышать, как Лука смеется. Сглатывала слюну, глядя на мужской профиль и едва заметную россыпь морщинок у глаз. Широкую шею и волевой подбородок, движения кадыка и выпуклый рисунок вен на кистях.

Лука ловил мой взгляд, который я и не пыталась прятать. Уверена, он знал, о чем я думаю, даже если не нарушал своего слова и не читал мои мысли. Иначе, он бы не улыбался виновато и не щелкал нежно меня по носу, когда видел в моих глазах воспоминания о нашем разговоре в темноте клуба.

«Это буду не я… Не могу… Буду не я». Слова вспышками сигналили в моей голове, когда душа хотела поцелуя. Хотела обычных, ничего не значащих объятий, человеческого тепла и ласки. Но я чувствовала, Лука не сделает того, чего я хочу. Пусть он и может все. Пусть он и Бог.

Хранитель стоял у окна со спрятанным в карманах брюк руками. Смотрел на затухающую луну и первые предрассветные всполохи проступающего из-за горизонта солнца. Впервые за долгую ночь был серьезен и тих.

Не знаю, что подтолкнуло меня подойти, но я вдруг почувствовала, что нужна ему. Поднялась из-за стола, вытерла мгновенно вспотевшие ладони о джинсы и остановилась рядом. Еще одно долгое мгновение Лука сканировал взглядом небо, затем посмотрел на меня, и уголок мужской губы приподнялся.

— Ты позволишь себя обнять? — спросил, сведя к переносице брови.

Не уверена, что я дослушала. Дернулась и упала в его объятия. Утонула в них, вжавшись в сильную грудь, и закрыла глаза от накрывшей с головой легкости. Это было похоже на счастье. Что-то такое же эфемерное и необъяснимое.

Лука прижал крепче, затем развернул меня спиной к себе и обхватил с двух сторон руками, словно крыльями. Опустил подбородок на мою макушку и замер. Я боялась пошевелиться, чтобы не нарушить момент, который казался тревожаще волшебным. Хотя нет… Яне хотелашевелиться.

Внезапно Лука слегка пошевелился. Объятия не ослабли, в волосах я почувствовала невесомый поцелуй. Под воздушным одеялом бледно-розовых оттенков рассвета я услышала утонувший в тишине шепот: «Два дня. Это все, что у меня есть».

«…чтобы ни случилось, действуй…»

Лучшее эфирное время на телевидении. Самая огромная за историю издательства рекламная кампания с неподдающимися объяснению суммами. Команда профессиональных дизайнеров и СММ-специалистов. Договор на экранизацию восьми книг и перевод всей серии на двенадцать языков.

Такого масштабного во всех смыслах проекта «В.В.Паблишер» еще не создавал.

У меня все получилось. Рукопись со всеми правками, комментариями и редактурой Вольского была готова в нескольких экземплярах как раз к утреннему совещанию. Дмитрий, заметив меня в конференц-зале, подмигнул и тепло улыбнулся, заставив засмущаться. Вчерашняя встреча осталась нашим маленьким секретом.

Лука сопроводил меня до издательства, но зайти отказался. Попросил ключи и вернулся в том же такси домой. Пообещал встретить после совещания. Не знаю, как он узнал, когда мы завершим встречу, но стоило мне перешагнуть порог конференц-зала и ступить в коридор, он вышел из лифта.

Хранитель выглядел, как всегда потрясающе. Не заметить его почти двухметровую широкоплечую фигуру в идеально сидящем костюме было просто невозможно. Столпившиеся у дверей коллеги-женщины без стеснения разглядывали моего Бога. А он, казалось, не замечал ни плотоядных взглядов, ни шепота за спиной. Шел, неотрывно глядя на меня. Только лишь на меня.

— Мои поздравления, — шепнул, когда остановился предельно близко. Нас разделяло несколько сантиметров, и запах его туалетной воды, смешанный с настоящим мужским, вскружил голову. — Ты умничка.

— Тебя там не было. Ты не можешь что-то знать наверняка, — ответила ему тихо и вскинула голову. Заглянула в глаза и утонула в глубоком темном омуте.

Лука усмехнулся мне в губы.

— Я Бог, помнишь? Я знаю все и даже чуточку больше, — он взял меня за локоть и развернулся. — У меня для тебя сюрприз, Нала.

— А как же?.. — я попыталась напомнить, что рабочий день еще не закончился, но Хранитель был настойчив.

— Сегодня ты уже не нужна, поверь мне.

Мы прошли к лифту, спустились на первый этаж, и Лука, все еще придерживая меня то за руку, то за поясницу, вывел на улицу. Только сейчас я заметила сумку для ноутбука, переброшенную через мужское плечо. Хранитель слово почувствовал, о чем я думаю, и опустил свой взгляд. Подмигнул и потянул за собой.

Два квартала, и мы уже сидели за столиком на летней террасе моего любимого кафе. Лука сделал заказ, пока я пыталась разгадать причину его хорошего настроения с нотками таинственности. Молчал, изредка бросая на меня свой взгляд, и улыбался одними уголками губ.

— Ты странный сегодня.

— Вовсе нет. Я счастливый, — он откинулся на спинку стула, чтобы не мешать официантке, которая принесла заказ. Поблагодарив, Лука поднял чашку дымящегося кофе и сделал крохотный глоток. — Этого мне будет не хватать.

— Чего «этого»? — внезапно липкая холодная волна окутала затылок. Мне не понравилось предчувствие, сковавшее плечи.

— Кофе, — Лука указал на чашку.

Я не хотела произносить вслух мысль, что пронзила голову. Поэтому отмахнулась от нее и снова взглянула на своего Бога.

— А почему ты счастливый?

— Мне нравится то, что я вижу. Это не может не радовать.

Лука снова сделал глоток, осмотрелся и втянул носом воздух, расправив плечи и раскрыв на максимум грудную клетку.

— Пообещай мне кое-что, Нала, — когда его цепкий взгляд вернулся ко мне, я сглотнула. — Обещай, куда бы не завела тебя судьба, чтобы ни случилось: плохое или хорошее… Обещай, что не станешь опускать руки. Обещай, что будешь бороться и жаждать большего.

Вторая холодная волна прошибла затылок и сковала мышцы.

— Ты словно прощаешься…

Я не хотела произносить это вслух, но слова сорвались с языка, обнажая тревожащие душу мысли. Сердце завелось и застучало так сильно, что удары приподнимали футболку на груди. Я пробежала глазами по мужскому лицу в попытках отыскать ответы, но Лука был безмятежно спокоен. Он улыбался. Поддался чуть вперед и затянул в топи своего бездонного взгляда.

— Пообещай, Нала, — казалось, он буквально залез в мою душу и перекрыл кислород. Мне оставалось лишь кивнуть.

— Обещаю.

Едва сдерживая улыбку, Лука прищурился, оттолкнулся и потянулся к сумке. Через мгновение он достал — мой, кстати, — ноутбук, открыл крышку и развернул его экраном ко мне.