Мой же случайный знакомый, напротив, торопился, дерзал и ничего не боялся. Он не выбирал один путь и не ждал от судьбы знаков. Ступал на все дороги сразу и бежал по ним, пытаясь опередить время.

— А что у тебя за клиника? — я трусливо перевела тему, надеясь смахнуть с себя пристальный, пробирающий внутренности взгляд и перевести дыхание.

— Я Мэри Поппинс для животных, — он тихо рассмеялся. На мою вопросительно вскинутую бровь покачал головой. — Меня так сотрудники называют. Но я и не против, забавно.

— Что-то модное, да? Типа отеля для животных или вип-передержка?

— Да нет, все намного прозаичнее. Я ветеринар. Спасаю лохматые тела и души.

— Правда? — от неожиданности я остановилась. Вскинула взгляд. — Ты на самом деле ветеринар?

— Трудовую показать или диплом? — от радости даже открытая улыбка меня не смутила.

— А можешь помочь моей собаке? Вернее, не моей, но она очень хорошая и добрая. И это не она, а он. Ричи. И вообще-то ему психолог нужен, а не ветеринар. Но это не важно. Поможешь? — так быстро я не говорила никогда в жизни. Но меня будто распирало изнутри эмоциями, и сердце стучало быстрее, чувствуя значимый момент.

Он застыл и ощупал взглядом мое лицо. На его же застыло сомнение, оно отпечаталось складкой на переносице. Но в глазах я видела решимость и азарт.

— А ты знаешь, я не против расширить свой профиль. Собачий психолог… — замолчал на мгновение и тихо хмыкнул, улыбнувшись. — По-моему, звучит отлично.

Радость мне не удалось скрыть, и удержать себя в руках я не смогла. Подпрыгнула и буквально впечаталась в крепкую мужскую грудь. Обняла его и повисла на шее.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — затараторила и услышала в ответ тихий утробный смех.

— Ты забавная, — быстро отстраниться не удалось. За спину меня поддерживали горячие ладони. Мужские глаза прощупали шею, подбородок, задержались на губах и скользнули на скулы.

В который раз за вечер щеки вспыхнули огнем.

Внезапно за спинами мы услышали звук велосипедного звонка. Обернувшись, увидели молодую девушку, которая катила за собой тележку с мороженным.

— Хочешь? — я кивнула и сделала глубокий вдох, когда крепкие объятия ослабли.

Мороженное было вкусным. Мы ели, сидя на скамейке, которая утонула в темноте ночи, разговаривали обо всем и ни о чем сразу. В какой-то момент словила себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. О чем думал мой знакомый незнакомец, разгадать было сложно. Но все чаще я ощущала на себе его взгляд. А еще свет, что лился с неба.

— Сегодня полный расцвет луны.

Слова Луки, сказанные однажды ночью, возникли в голове словно из ниоткуда. Я вскинула голову и посмотрела на яркую, будто светящуюся изнутри сферу. — Это очень красиво.

— И спорить не стану. Красиво.

Мы замолчали ненадолго, завороженно всматриваясь в небесное светило. Хранитель часто смотрел на луну, говорил о ней, задавал вопросы. И в эту минуту его отсутствие я ощутила еще ярче, себя еще более одиноко. Душа заныла, в горле застрял колючий ком.

Я не заметила, какпрохладная дорожка мороженного цвета жженного сахара потекла по ладони, спустилась вниз по кисти и, обрисовывая бледные ручейки вен, побежала к локтю. Склонилась и лизнула. В детстве ты плюешь на чистоту рук или приличия поступка.Будучи взрослой, поступаешь иначе, списывая решения на воспитание и нормы этикета. Но мне было плевать, и даже присутствие чужого человека не остановило. Может быть, я изменилась, а может, рядом с этим потрясающе красивым мужчиной я попросту не чувствовала себя чужой.

Сбоку послышался шорох. Мужчина поднялся, кашлянул и чуть охрипшим голосом предложил отправиться дальше.

Спустя пятнадцать минут мы вышли к небольшому пруду. Вода была спокойной, утки, спрятав под крыльями клювики, тихо спали. Шагнув в кованному парапету, я остановилась. Обхватила руками холодный металл и вздохнула.

Там, за поворотом в темноте ночи прятался выход из парка.

— О чем задумалась? — глубокий голос ворвался в мысли.

«Признайся», снова вспыхнуло в голове. Лука повторял это слово, подталкивая меня признаться Давиду. Почему же оно яркой лампочкой вновь загорелось в голове?

С самого детства нас всех учат быть хорошими девочками и мальчиками. Но я была убеждена:иногда полезно выпускать наружу своих демонови рисковать.Ведь дажепосле самой темной ночи всегда наступает рассвет.

Развернулась, нашла глазами мужские и выдохнула:

— Как тебя зовут?

За несколько часов после внезапной встречи мы так и не узнали имена друг друга. Оказалось, нам они не нужны: чтобы найти общий язык, за такое крохотное количество времени узнать другу друга и почувствовать что-то необъяснимое внутри. Я не была уверена, но его глаза не могли лгать. Он чувствовал тоже самое.

— Алан, — сказал негромко, а я застыла, намертво приклеившись ступнями к тротуарной плитке.

«Будет наоборот».Утопая в лунном свете, стоя у окна в моей квартире, Лука сказал именно это.«Будет наоборот».И только теперь его слова обрели смысл.

Н-а-л-а.

Так меня зовут. Но если прочитать слово наоборот получится…

А-л-а-н.

Собрав все силы, не обращая внимание на больно ударяющее о ребра сердце, моргнула, едва дыша, и подняла взгляд к мужскому лицу.Капельки лунного света застряли среди ресниц. Они необъяснимо светились. Я проглотила колючий ком и тряхнула головой. Так не бывает…Но если рискуешь, нужно не бояться и ставить на победу все, что у тебя есть.

—Прочитай мои мысли, —адреналин пронесся по венам и вскипятил кровь. Непередаваемое чувство свободы и эйфории захватило разум,когда я поставила все на Zero. Шепот сорвался с губ и коснулся раскрытых мужских.

Алан молча сделал крохотный шаг и стал почти вплотную. Склонил голову, горячими ладонями аккуратно обхватил мои щеки, подушечками больших пальцев погладил нежную кожу. Его слегка потрескавшиеся губы приоткрылись, и воздух покинул мое легкие.

— Если бы я только мог, — теплое дыхание согрело и без того пылающую душу. — Но… Хочешь расскажу о своих?

И он меня поцеловал. Нежно, аккуратно, словно страшась обидеть или навредить. Крепко удерживал в своих руках, когда губы, едва касаясь, знакомились с моими губами. Алан попробовал их на вкус. Раз, другой… Оторвался, заглянул в глаза и, выдохнув, захватил мои губы в плен. Томительный, выкручивающий душу и разливающий по телу волны нежности, тепла и желания.

Моя душа цельная — так однажды сказал Лука. И сейчас я буквально чувствовала, как разорванные за долгие годы, исцарапанные, покрытые кровью кусочки сливаются воедино. Будучи в трезвом уме, я отчетливо понимала, что руки, которые дарили мне тепло объятий, именно те, которых я так долго ждала. Была уверена, что нити, потянувшиеся друг к другу из глубин душ, обязательно станут нерушимыми канатами.

Воздух закончился и поцелуй прекратился. Ребром ладони Алан провел по скуле, чуть сместил и заправил за ухо взлохмаченные локоны.

— Я Нала, — стоило произнести, у мужских губ появились ямочки.В моей груди жаркой волной поднялось смущение, покрыло алыми пятнами шею и коснулось щек.— Странно?

— Нет, почему? Очень красиво.

—Что в имени тебе моемкажется красивым?— я прищурилась. — Надеешься, я похожа на львицу из мультика?

Алан негромко рассмеялся и прижал меня к груди. Оставил поцелуй на макушке и ласково провел ладонями по спине.

— Какая же ты львица, Нала? Тебе не нужно бороться со всем миром. Тебя беречь хочется и любить. Ты скорее львенок.

Львенок… Одно слово, а меня буквально придавило бетонной плитой. Я тихо всхлипнула, и уже через секунду плотину слез прорвало.

Не задавая вопросов, Алан гладил меня по спине, нежно укачивал в своих объятиях, а я отпустила себя и позволила чувствам взять вверх. Лука был прав:когда мир рушится, нужно суметь отыскать внутри себя силы, чтобы поднять голову. И что бы ни случилось, помнить: есть те, кому ты не безразличен.