— Ты всегда отказываешь старшим? — спросила она, не поворачивая головы.
— Только когда занят.
— А когда не занят?
Чего она хочет? Не понимал, как реагировать на её слова, она вела себя не так, как Вельт. Не начала сразу давить влиянием своей семьи и высокомерием. Может быть, хочет меня проучить, поэтому мы отходим от чужих взглядов? Против Ростка девятой ступени мне будет сложно… очень. Взгляд сам цеплялся за стеллажи и полки, пока я просчитывал, как мне с помощью Рваного Шага уйти от неё.
— На вопросы ты тоже не любишь отвечать? — хмыкнула Нейра.
Она остановилась. Воздух между нами загустел, и тут на мои плечи упало давление. Эльвар выпустила свою силу. Ударило так, что захотелось согнуться, но я активировал Покров и Непробиваемость, и Корень в полную силу.
Нейра смотрела на меня и улыбалась. Давление от неё прибавилось. Моя спина взмокла между лопаток. В коленях завелась мелкая дрожь, которую я прогнал энергией.
Потом всё убралось.
— Интересно, — обронила Нейра.
— Что? — спросил я, не показав, что это как-то на меня подействовало.
— Ничего.
Привела она меня не в мой угол под лестницей, а на два прохода дальше, где полки стояли гуще и пахло не пылью, а старой кожей.
— Ты искал не там, — произнесла она, разглядывая полки.
В горле у меня пересохло. Несколько часов я потратил на угол под лестницей, куда меня отправили с усмешкой, и всё это время нужное лежало в двух проходах отсюда…
— Мне указали именно на это место.
— Тебе лишь сказали, где лежат сказки. — Она вела пальцем по свиткам, не глядя на них. — И не обманули, а путевые записи держат тут. Хроники бедствий стоят у податных списков.
Слушал её внимательно и не понимал, о чём она говорит.
— Да, должно быть, где-то здесь, — продолжила она рассматривать свитки. — Ты бы не нашёл нужную тебе информацию и за седмицу дней.
Я повернулся к женщине на стойке и поморщился. Она знала и соврала или?..
— У моей семьи тоже есть огромная библиотека, — добавила Эльвар. — Но в школе Пути встречается многое, что у нас отсутствует. Поэтому я прочитала тут почти всё.
Она хвастается?
— Это должно быть где-то тут, — сморщила глаза девушка. — Я читала о свете с неба, где-то год назад…
Нейра присела на корточки и вытянула из нижнего ряда узкий футляр. Из-за него вынула второй, задвинутый в глубину так, что снаружи его не было видно вовсе.
— Вот оно, — протянула она. — И второй свиток тоже. Есть ещё кое-что в сборнике примечаний, там его никто не ищет, но я помню, где. Дай мне время и я дам его тебе.
— Благодарю, — свитки я забрал.
Развернул прямо на полу и начал читать. Нейра осталась стоять надо мной, но я уже не обращал на неё внимания.
Первый свиток был старый. Не по виду даже, а по языку: половина слов шла с хвостами, каких давно не пишут, и через каждые три строки поминались боги, которых я не знал.
Читал я быстро, водя пальцем, как меня учила когда-то мать.
«Небо не пустота над человеком, но верхняя грань его мира. За гранью лежат земли тех, кто завершил нижний Путь. Иногда грань размыкается, и тогда вниз падает белый столп, не оставляющий тени».
Палец у меня остановился.
Ниже шло перечисление. Три случая, при которых грань размыкается. Спуск того, кто живёт выше. Возвращение беглеца, ушедшего вниз без дозволения. Вознесение достойного, чей Путь завершён.
А дальше, мелко, тем же почерком, приметы.
Свет идёт не от солнц. Предметы под ним теряют тени. Источники поблизости замирают. Звери уходят и не возвращаются до новой луны.
Я перестал дышать. Внутри что-то поднялось, что я не смог облечь словами. Они живы… Облегчение, которого я уже долго не испытывал, растеклось внутри. Мои родители живы. Если я правильно понял, то их забрали потому что с неба спустился кто-то? Или потому что они были достойны и их вознесли? А может, они были беглецами и их вернули?
Держал свиток и глядел в строку, пока строка не поплыла. Новая информация ударила по голове неожиданно и не укладывалось в том, что я знал об этом мире.
Вот только… всё это не сходилось с тем, что я видел, пока жил с родителями. Отец и мать были на стадии Зерна. Мы обитали в лачуге, что находилась в Руинах разрушенного города и голодали. Как-то это не похоже на тех, кто спустился с неба или заслужил, чтобы его возвысили.
Признаюсь: я хотел бы поверить в это. Тогда их уход обрёл бы смысл, а они сами перестали бы быть просто родителями — стали бы кем-то особенными. Но нет. Это была бы слишком сладкая сказка для мальчишки, потерявшего маму и папу.
А что, если они только казались слабыми? Эта мысль засела в голову и никуда не хотела уходить. Вот только зачем, зачем кому-то сильному жить в руинах, голодать и каждый день сражаться за право жить?
— Ты задержался на одной из версий, — раздалось сверху.
Голову поднял. Нейра стояла, прислонившись плечом к стойке полки, и глядела на меня.
— Есть ещё несколько версий, — повторила она. — Там есть ещё более интересные варианты.
Свернул свиток и потянулся за вторым. Это оказался не свиток, а тощая книга, свёрнутая в потёртой коже, с обгрызенным углом. Хроника бедствий. Порядок в ней шёл не по годам, а по несчастьям, и от этого чтение выходило странным, будто идёшь по чужому кладбищу.
Нужное мне лежало ближе к середине.
«Если белый разрыв с неба держится дольше, чем десяток вдохов, ждать следует не гостя, но беды. Грань истончается там, где снизу её коснулась сила, которой не должно быть в нижнем мире».
Дальше шли последствия. Войны через год и через три или пять лет. Переселение зверей, целыми выводками, из мест, где они сидели поколениями. Болезни источников у тех, кто был поблизости, и у их детей. Погасшие места силы, за которые перед тем резались семьи. И люди, исчезнувшие у самого разрыва.
А под этим отдельной строкой шёл случай.
«После света над Долиной Четырёх Колодцев исчезла семья хранителей. Через одну седмицу из земли поднялся чёрный жар, и звери покинули три соседних леса».
Прочёл дважды.
Семья хранителей… про них в книге не значилось. Строка обрывалась и переходила к следующему бедствию, где горел какой-то город, и городу этому явно отвели больше места, чем целой пропавшей семье.
Внутри у меня всё подобралось, и не от надежды.
Эта книга не обещала небесных земель, а говорила простое: свет приходит как знамение перед бедствием. Поэтому Тарим и Золтан говорили про проклятие небес? Что, раз мои родители исчезли в свете, значит, что-то скоро будет.
В голове всплыли строки про болезни источника. Поэтому я был Пустым? Нет, об этом я узнал раньше, и это никак не связано со светом с неба.
— Осталась ещё одна, — сказала Нейра.
Поднял на неё взгляд и заметил в руке ещё один свиток, который она держала. Это про него она говорила, что его никто не ищет, но она знает, где его найти?
Взял и начал читать. Третье вышло не трактатом и не хроникой, а каким-то сборником примечаний, сшитым из разного с полями шире текста. Основной текст шёл про благословлённых Небом, и был он приторный, как речь на праздник: Небо возлюбило, Небо отметило, Небо ведёт избранного своей рукой.
Я просматривал текст мельком и уже хотел отложить книгу, но тут заметил надписи на полях. Кто-то мелким неровным почерком и другими чернилами написал сбоку, что это ложь, и небо не благословляет отмеченного, а просто замечает его. Я крепче сжал переплёт. Ниже тем же почерком было добавлено, что пока отмеченный слаб, этот взгляд остаётся высоко, но когда его сила доходит до предела, взгляд приближается. Там также говорилось, что свет это не дар, а рука. В самом низу страницы, где чернила уже немного расплылись, можно было разобрать ещё одну фразу: если рука не находит отмеченного, она забирает тех, кто его прятал.
В библиотеке стояла тишина, только где-то наверху скрипнула лестница от чьих-то шагов. Я сидел на полу со свитком на коленях и слышал, как пульс бьёт в ушах. А что, если это обо мне? Пустой… Рука забирает тех, кто его укрывал. «Пустые — это проклятые Небом в назидание остальным, кто пошёл против их порядка», — вспомнил то, что говорили про меня в деревне.
