Тавр тряхнул меня ещё раз, коротко и зло. Плечо провернуло болью, и я не удержал лица, дёрнулся.

— Отпусти его!

Варис возник сбоку и перехватил Тавра за запястье. Голос у него был не громкий, зато твёрдый, каким он редко говорил.

— Отвали, — рыкнул Тавр, не оборачиваясь.

— Он только что выполз из чёрной комнаты. — Варис надавил на его руку, разжимая пальцы по одному. — Ты вообще ослеп от своей ярости? Он… Рейланд не виноват…

— Пусть говорит! — заорал сын дружины.

— Он и говорит, а ты его трясёшь.

С другой стороны подступил Сарн. Ни одной привычной усмешки, губы сжаты в нитку. Ладонью он коротко и жёстко ударил Тавра по локтю снизу, заставляя разжать хват.

— Хочешь разобраться, разбирайся словами, — бросил он. — Не видишь, он на ногах-то еле стоит?

А потом сбоку скользнула ещё одна рука, Одр перехватил второе запястье Тавра, вывернул ровно настолько, чтобы пальцы сами раскрылись, и тут же отпустил, будто ничего и не было.

Качнуло, я рефлекторно нащупал спиной корыто с водой и упёрся в него.

— Тавр, хватит, — обронил Варис.

Сын дружины оглядел их всех, одного за другим, и на лице у него вспыхнула новая ярость, теперь уже на них.

— Ну конечно… — выдавил он. — Опять все за него?

— Мы не за него, — начал было Варис. — Ты сейчас не в себе, и…

— Да пошли вы! Все! — Он выставил ладонь, отгораживаясь. — Не подходите ко мне! Вы все… шалхи! Я один раз предупредил, ко мне даже не приближаться или… я за себя не ручаюсь.

Развернулся и ушёл обратно в нашу комнату. Ребята стояли и смотрели на меня.

— Нужно было… — покачал головой Варис. — Рассказать ему после экзамена.

— Согласен, — ответил я. — Такой план у меня и был.

Винил ли я себя? Нет. Это его семья и долг, который мне навязал его брат, потому что сами не смогли до него достучаться. Усталость и мутная голова после чёрной комнаты ослабили меня, а слова про продажу деревенских… вот я и не сдержался.

— Глупец, — фыркнул Сарн. — Ему помогают, а он ещё обвиняет… Слабак!

— Тише ты, — шикнул Варис.

— Не собираюсь. Нашёл кого винить.

— Не то место и не то время… — зевнул Одр. — И это перед экзаменом.

Ребята развернулись и пошли в комнату. Стоял и смотрел на вход. Внутри было… пусто, комната высосала слишком много. Я даже думать сейчас над этим не могу.

Когда я вернулся, заметил, что Тавр сгрёб свою лежанку, поволок в дальний угол, к самой стене. Швырнул одеяло, улёгся спиной ко всем. Тело осталось в комнате, а он сам куда-то делся.

Варис приподнялся было и шагнул следом, но Сарн придержал его за плечо и качнул головой. Тавр в таком состоянии на любое слово ответит кулаком. В комнате повисла тишина, какой не бывало даже в худшие ночи.

Одр глядел на меня. Я упал на подушку, плечо горело и пульсировало в такт стучащему сердцу. И словно этого было мало, порой наплывал тот самый шёпот. Закрыл глаза в ожидании, чтобы побыстрее пришёл сон и этот день наконец-то закончился. Темнота навалилась и утащила меня куда-то.

Я будто снова очутился в той самой чёрной комнате, хотя видел перед собой не всё, а лишь вырванные из неё куски и бесконечную тьму вокруг. Тяжесть, что давит отовсюду разом, и то жуткое чувство, когда прямо из головы кто-то безжалостно тянет мысли за тонкие нити. Да так, что с каждой из них безвозвратно уходит какая-то частица меня самого.

Первым заговорил Тавр. Голос долетел из ниоткуда, ровный и мёртвый.

— Ты решил за меня, — сказал он.

Потом тот же голос сломался и сделался чужим, ленивым, мягким.

— Кричи, — велела Сейна.

А следом он потёк дальше и обернулся голосом матери. Тем самым, что я держал тогда, как щит. Только слова полезли совсем не те:

— Ты всегда был пустым. Лучше бы тебя не было.

Внутри всё сжалось, и меня затрясло. Хотелось упасть на землю и слушать этот голос, верить ему, лишь бы он не замолкал. Но слова о том, что лучше бы меня на свете не было, заставили насторожиться.

Мать никогда так не говорила. Она могла отругать за оплошность, прогнать спать, могла отдать последний кусок еды, но подобных фраз от неё я не слышал ни разу. Это была подделка.

Кто-то взял мою тоску и попытался вылепить из неё знакомый голос, но допустил грубую ошибку. Иллюзия, как только я её заметил, тут же дала трещину. Звук резко оборвался, словно говорящему сдавили горло, а по окружающей темноте пробежала мелкая рябь, как по воде от брошенного камня.

И на этом провалился глубже, туда, где уже не осталось ни голосов, ни счёта. Проснулся я рывком, будто кто-то дёрнул за верёвку изнутри.

Несколько пульсаций не понимал ничего. Где я, кончился ли сон, не вернулся ли обратно в темноту, что доедала меня всю ночь. Ладони сами прошлись по одеялу. Настоящее. Ноздри поймали запах общей комнаты: пота, старого дерева и масла.

Первым делом потянулся вниманием к источнику и замер. За ночь он должен был заметно восстановиться. Сон обычно наполнял его хотя бы наполовину. Сейчас же на дне колыхалась мутная, вялая струйка. Считал пульсации, сбой на третьей, как и должен быть. Хоть тут всё как раньше.

Чёрная комната не просто выпила меня вчера, но что-то сделала с источником. Её жадность была настолько велика, что мне потребуется больше времени. Внутри поднялось глухое и злое. До экзамена оставались считанные дни.

Встал и плечо тут же дало о себе знать. Странно, почему меня вчера не отвели в лечебную комнату. Я ожидал, что хотя бы проколы затянутся за ночь. Сам потом загляну к Сорре, если не пройдёт.

Сейна… стоило о ней подумать, как руки сами сжались в кулаки, а лицо скрутило судорогой. Она откусила у меня несколько дней подготовки, а их и без того не мало.

Огляделся. Тавр уже не спал и молчал, что для него редкость. Обычно сын дружины не умолкал с утра, жалуясь на всех и всё. Варис попробовал бросить ему что-то про воду, но сын дружины не ответил, будто оглох.

Как поступают в таких ситуациях? Должен ли я подойти и что-то ему сказать, и если да, то что? Продолжал смотреть и думать. Ничего лучше, чем оставить всё как есть, на ум не пришло. Он уже взрослый и должен сам во всём разобраться.

Вывел ребят во двор. Бренна уже ждала нас. Она, как обычно, улыбнулась и пожелала всем доброго утра. Тавр фыркнул и прошёл мимо. Варис прошептал одними губами: «потом». У меня уже был план подготовки нашей группы. Первая часть экзамена — это дуэли внутри класса. Я почти уверен, что наша группа будет сражаться с людьми Вельт, поэтому нужно подтянуть их сначала в этом.

Первое, что я увидел во дворе, кольнуло тревогой… Стебли Синары уже тренировались. Не мы одни поднялись раньше, они опередили нас, и это само по себе о многом говорило.

Постоял пульсацию, оглядывая площадку. Все люди Синары и она сама. Я наблюдал за тем, как они занимаются, и кое-что заметил. Движения… моменты применения техник, удары. Это что-то новое.

— У них новый учитель? — бросил Одр рядом.

— Плевать, — отмахнулся Тавр.

— Нет, — не обратил я внимания.

С ними занимался кто-то новый и это был не Карн с его рваными правилами, и не Бранн с его палкой. Это была стиль человека, что натаскивает именно на поединки. Как Вельт умудрилась им передать чей-то новый подход? Неужели она решила поделиться тем, как тренировали её?

— Отлично! — сплюнул рядом Сарн. — Эта дрянь… делает их сильнее перед экзаменом, и теперь нам конец. Эти движения и подход к бою… стиль Великой Семьи Вельт.

Варис, Сарн, Бренна и Одр посмотрели на меня, ожидая какого-то ответа или решения, вот только его у меня пока не было. Я продолжал смотреть и анализировать. Чем больше я видел, тем сильнее скребло внутри.

Я никакой не учитель и мало чего знаю и умею. И как мне из этого собрать что-то для ребят, да так, чтобы они победили?

— Рейланд? — позвал меня Варис. — Что… мы будем делать?

— Снимать штаны и бегать, — бросил рядом Тавр.

Я пока ещё не обращал внимания на язвительность сына дружины, но когда она начнёт мешать, придётся ему показать, что тут не место для его желчи.