Ответить мне было нечего. Потому что он был прав, а признавать его правоту не хотелось. У каждого в нашей группе своя тайна, а я прячу больше их всех, вместе взятых. Сектантскую метку, Схрон, копьё, мои звериные глифы и пустоту.

«Лучшая защита — это нападение. Если не знаешь, что делать — бей», — так всегда говорил Харек. И похоже, эту истину знал и Одр. Неплохо он всё вывернул и перевёл на меня, будто это я вдруг стал учеником Ровэна и скрывал это.

Я вспомнил ту рану Сарна, которую все тогда списали на артефакт. Один Одр обронил: рука была там, и знак. Он видел мой Срез. Видел и промолчал или нет? Тот раз, когда Кайр пришёл ко мне в лечебную комнату и сам мне дал версию случившегося, выходит, это было… Теперь я взглянул на эту ситуацию по-другому. А что, если именно Одр всё рассказал Ровэну и тот решил мне… помочь?

Секрет ещё не делает человека врагом. Важно другое: зачем он его хранит и кому этот секрет может навредить.

— Что ты рассказывал Ровэну? — спросил я в лоб.

Вот это и был главный вопрос, к которому я всё это время вёл. Я принялся перебирать вслух, глядя ему в лицо:

— Про мои тренировки? Про техники? Про гнёзда? Про пари с Синарой? Про нападение? Про… — я осёкся, потому что чуть не сказал лишнего. — Про то, о чём мы говорили внутри группы, когда думали, что нас не слышат.

Одр не рассыпался в оправданиях и не взялся отвечать по всем пунктам разом.

— То, что касалось поручения учителя, — ответил он. — И твоей безопасности.

— А что именно касалось моей безопасности — решал ты?

— Да.

Коротко. Честно. Неприятно. Выходит, что докладывать, а что придержать, решал он сам, по своему разумению.

Нужно признать ещё кое-что неприятное: Ровэн и без Одра знал слишком много: про награду, про Скальца, про предложение Сейны. Прибавить к этому всё, что мог нашептать ему Одр за месяцы под одной крышей, и выходило, что заместитель главы школы видит меня едва ли не насквозь. Ощущение, что ты словно голый, но я этого не показал. Промолчал и отвернулся.

— Я не рассказывал ему всё, — добавил Одр тише. — И не собираюсь.

Повернулся и проверил, не отвёл ли он взгляд на этих словах. Не сбилось ли дыхание и не вернулась ли на лицо маска. Ничего такого не было. Хороший лжец и должен выглядеть так.

— Знаешь что? — я покачал головой. — Ты меня не купил. И не думай, что я тебя выгоняю только из-за себя. Ты ведь не за мной одним следил. А если бы Тавр узнал? Сарн? Варис? Думаешь, они бы это проглотили?

— Я… я… я… — замямлил Одр.

Вот он, настоящий. Пока парень пытался найти слова для оправданий, я тут же спросил:

— Почему тебе так важно остаться?

— С тобой легче учиться, — ответил он просто.

— И ради этого ты держишься за нашу группу? — Я не принял. — Не поверю.

Он помолчал, потом развернул.

— У меня никогда не было друзей, — опустил голову Одр. — Никогда не было тех, кто встанет за мою спину. Того, кому на меня не плевать… Пусть все и считают меня дураком, но дружат.

Вот она… правда, и она мне была слишком знакома. Это его личное, а не то, что ему дал Ровэн.

— Ты умеешь учить. Видишь чужие ошибки там, где их не видит наставник. Заставляешь всех стараться. Рядом с тобой группа растёт быстрее. Никто из учителей не разбирает технику так, как ты. У ребят благодаря тебе есть результат… Я хочу, чтобы у них получилось. — Он чуть повёл плечом.

Последнее он произнёс тише, будто нечаянно проговорился, и тут же спрятал это за выгодой.

— Я получил ступень благодаря твоим тренировкам. Этого мало?

Разумно, но не полно. За словами про пользу и результат пряталось что-то ещё, живое, и он не хотел его показывать. Я это чувствовал так же ясно, как чужой источник рядом. Похоже, у меня получилось достать из него часть его правды.

— А то, что я спас тебя от Вельт, — обронил он, — тебя тогда не смутило?

Поднял бровь.

— Знаешь, почему я там оказался? — Он глядел мне в лицо. — Меня отправил Ровэн.

Память сама подкинула ту ночь. Наёмник, что подобрался ко мне один на один, с артефактом тишины. Как всё висело на волоске, когда Вельт вдруг решила закончить то, что не вышло у убийцы.

— То, что я ученик Ровэна, — спросил он, — тогда обернулось для тебя плохо или хорошо?

Ответить мне было нечего. Потому что честный ответ звучал так: не окажись Одр человеком Ровэна, я мог бы не дожить сегодня.

— Ровэн послал тебя следить за мной, но почему? — спросил я.

Одр улыбнулся, впервые за разговор, но не прежней дураковатой улыбкой, а другой, взрослой.

— А ты думал, что мой учитель сам много не узнает? — Он качнул головой, будто удивляясь моей наивности. — Рейланд, это маленький город, хотя тебе он кажется огромным. Когда что-то случается, те, кому это интересно, узнают быстро.

И вот это легло тяжелее многого. Я-то думал, что скрываюсь, петляю, заметаю следы.

— Ровэн ждал, что на тебя нападут, — продолжил Одр. — Поэтому и приставил меня. К тому убийце я не успел, но успел и к Вельт.

— Кто послал убийцу? — спросил я в лоб. — Скалец? Вельт?.. Секта?

И на каждом имени следил за ним. Замрёт ли. Дрогнет ли лицо. Уйдёт ли взгляд. Перестанет ли улыбаться.

— Не могу сказать, — обронил он.

— Тебе не разрешили отвечать?

Он усмехнулся.

— Не знаю. Думаешь, учитель докладывает мне обо всём?

Может, и правда, а может, ложь. Я не был уверен, и это раздражало.

— Поверь, — произнёс он тихо, — будь у меня тогда выбор, я бы не стал ничьим учеником и не пошёл бы этим путём.

Пауза.

— Но выбора не было. Поэтому всё так, как есть…

И ни слова больше. Что произошло, кто заставил, за что? Долг это был, или спасение, наказание, или сделка чьей-то семьи, или условие самого Ровэна.

Но одно я понял. Одр не гордился тем, что он ученик заместителя главы. Совсем. И, чего доброго, он вовсе не привилегированный ученик, а связанный человек, которого этой связью держат. Это хоть немного объясняло Листья, унижения, готовность есть грязь наравне со всеми.

Пока он молчал, я складывал в голове всё, что знал.

Теперь я окончательно уверен: в Равновесие меня взяли не случайно и не из одной доброты. Причин могло быть несколько, и каждая приносила школе свою выгоду. На мне стояла метка секты. Через неё можно было выйти на сектантов в школе. Ещё на площади из-за меня он сцепился с Сейной и Школой Пути, а теперь я своими руками дал Равновесию повод потребовать с них откуп. Возможно, он увидел всё это ещё тогда. И секту, и чужой интерес ко мне, и возможность использовать деревенского, за которого никто другой не вступится.

Уголки губ сами растянулись от этого осознания. Ничего просто так не происходит. Всегда должна быть причина или чья-то выгода.

И кажется, теперь я понял, что Ровэн не знает, кто отправил того убийцу. Школа почему-то отправила людей в Нижний Клин с этим разобраться, тут же Эстер куда-то уезжает за пределы города, и та ситуация между Вельт и Бранном. Учитель дёрнул за нити, чтобы найти одну.

Понятно, что я тут наживка, на которую ловят. Одну рыбу я знаю — секта, но теперь выходит, что есть кто-то ещё. От этой мысли стало вдруг противно и захотелось засмеяться. Деревенский из руин вдруг стал… кем-то нужным.

Приманка. Живая, ходячая приманка на крючке у собственной школы. Какие у меня есть варианты? Уйти. Из школы, города, подальше отсюда. Но что я получу за это? Ничего. Остаться и продолжать играть отведённую мне роль? Тут я хотя бы знаю, что от меня ждут, и могу получить то, ради чего пришёл. И ещё кое-что. Ровэн пока не хочет меня потерять.

Доверять Одру полностью я не собирался, но прикинул выгоду. Раз все так делают, почему я не могу? У них свои мотивы, у меня свои. В городе против меня уже действуют силы. Нижний Клин в лице Скальца и цены за мою голову. Секта, для которой я ходячая пилюля возвышения, и теперь не просто Сейны, но похоже и всей Школы Пути.

Тот откуп, о котором говорил Эстер, — уверен, что когда его отдадут, виноватым во всём стану я, помимо нашей школы. Голова заболела от всех этих хитросплетений. Ещё осталась Вельт и неведомые мне люди в городе, которых шли за мной к Сандзо.