— А вечером собираюсь провести одиннадцать обычных продаж. Если хотите запретить, у вас еще есть несколько минут.
— Не хочу.
— Почему?
— Мне интересно посмотреть, как работает ваш дом.
Фраза прозвучала нейтрально, но я услышала второе значение.
Ему было интересно посмотреть, как работаю я.
Не из симпатии.
Из подозрения.
Это тоже могло оказаться полезно.
— Тогда не мешайте покупателям.
— Я похож на человека, который мешает?
Я посмотрела на его черный мундир, знак командора и посетителей, старательно делавших вид, что совсем не наблюдают за нами.
— Очень.
Кайрен перевел взгляд на зал.
— Постараюсь стоять неподвижно.
— Прекрасное начало.
Я поднялась на кафедру.
Ивен положил рядом каталог и тихо сказал:
— Нашел диск.
— Где?
— В старом журнале продаж. Его уже выставляли здесь шесть лет назад.
— Кто купил?
— Рейс Даннер.
Нынешний продавец.
Нормально.
— До него?
— Предыдущим владельцем был торговый дом Керс.
— Что-нибудь еще?
— Нет.
Я кивнула.
Первые три лота прошли спокойно.
Я быстро вспомнила то, чему когда-то училась годами.
Аукцион зависит не от красивого голоса.
Нужно видеть зал.
Понимать, кто действительно хочет купить, кто только изображает интерес, а кто готов поднять цену еще на шаг, если дать ему две секунды подумать.
Местные правила отличались в деталях, но люди торговались одинаково.
Первую картину забрали немного выше оценки.
Серебряную шкатулку продали почти по верхней границе.
За старые дорожные часы спорили двое, и я остановила молоток ровно тогда, когда один из них начал сомневаться.
Ивен быстро оформлял карточки.
После каждой продажи победитель подходил к боковому столу, подписывал документ, а я подтверждала переход кольцом с черным камнем.
Серебристая линия на карточке появлялась только после моего прикосновения.
Каждый раз я вспоминала лот 113.
Человек, который зарегистрировал его, использовал такое же кольцо.
Мое кольцо.
Или точную копию права Элиры.
На шестом лоте я уже чувствовала себя увереннее.
На восьмом появился расчетный диск.
— Лот пятьдесят два, — объявила я. — Купеческий расчетный диск старого образца. Рабочее состояние подтверждено. Начальная ставка — три кроны.
Поднялась одна карточка.
Пожилой мужчина во втором ряду.
— Три.
— Четыре, — сказал кто-то справа.
Я посмотрела.
Лорен Вест.
— Пять, — отозвался первый покупатель.
— Десять, — сказал Вест.
В зале засмеялись.
Не зло.
Просто цена сразу стала нелепой.
Пожилой мужчина пожал плечами и опустил карточку.
Я могла завершить продажу.
Десять крон за вещь с оценкой четыре — прекрасный результат для дома.
Но Вест не выглядел довольным.
Он смотрел не на предмет.
На меня.
— Десять крон, — повторила я. — Кто предложит больше?
Тишина.
Я подняла молоток.
Вест едва заметно подался вперед.
Не как покупатель, боящийся проиграть.
Как человек, ждущий определенного действия.
Я опустила молоток, но не ударила.
— Пятнадцать, — вдруг сказал другой мужчина.
Я повернулась.
Новый покупатель, Раэль Тин.
Тот самый торговец тканями.
Вест даже не посмотрел в его сторону.
— Тридцать.
По залу прошел шум.
Теперь уже никто не смеялся.
Тин поднял брови.
— Тридцать пять.
— Пятьдесят.
Ивен рядом со мной перестал записывать.
Я посмотрела на него.
Он ничего не сказал, но понял то же, что и я.
Так не покупают дешевую вещь.
Так покупают результат сделки.
— Шестьдесят, — сказал Тин уже скорее из упрямства.
Вест ответил сразу:
— Сто.
Несколько человек повернулись к нему.
Кайрен стоял у дальней стены.
Его выражение не изменилось.
— Сто крон за лот пятьдесят два, — произнесла я. — Господин Вест, подтверждаете ставку?
— Разумеется.
— С какой целью покупаете предмет?
В зале стало тихо.
Вест улыбнулся.
— Разве покупатель обязан объяснять?
— Обычно нет.
— Тогда сто крон.
Я не подняла молоток.
— Ивен, карточку лота.
Он подал.
Я снова посмотрела на регистрационный номер.
— Господин Вест, вы спрашивали перед торгами, сохранилась ли регистрационная отметка.
— Интересовался историей предмета.
— Но не спросили, работает ли он.
— Мне сказали в каталоге.
— В каталоге указано только рабочее состояние.
Вест перестал улыбаться.
— Госпожа Кастель, если вы не хотите продавать, зачем выставили лот?
Хороший вопрос.
И очень удобный для человека, который хотел заставить меня продолжить.
— Хочу. Просто пытаюсь понять цену.
— Ее определяют торги.
— Верно. Сейчас она в двадцать пять раз выше оценки.
Кто-то тихо рассмеялся.
Вест повернул голову.
— Это запрещено?
— Нет.
— Тогда я не понимаю задержки.
Я тоже пока не до конца понимала.
Но знала, что не ударю молотком, пока не разберусь.
— Господин Тин, вы действительно хотите купить диск за сумму выше шестидесяти крон?
Торговец тканями неожиданно усмехнулся.
— Уже нет.
— Почему торговались?
— Решил, что господин знает нечто, чего не знаю я.
Честный ответ.
— Благодарю.
Я посмотрела на Веста.
— Значит, осталась ставка сто крон.
— Наконец-то.
Он уже почти победил.
Мне достаточно было ударить молотком.
Вместо этого я спросила:
— Кому принадлежит диск сейчас?
Вест нахмурился.
— Продавцу.
— Имя?
— Я обязан знать?
— Вы интересовались регистрационным номером до начала торгов.
— И что?
— Значит, история владения для вас важнее самого свойства.
Он оперся рукой о спинку стула.
— Возможно, я коллекционер.
— Тогда назовите хотя бы предыдущего владельца.
— Госпожа Кастель, вы проводите аукцион или экзамен?
В зале снова стало неспокойно.
Я понимала, что еще немного, и клиенты начнут раздражаться уже на меня.
— Ивен, журнал приема.
Он подал вторую карточку.
Продавец: Рейс Даннер.
Право: наследственное.
Дата вступления в право: четыре года назад.
Не шесть.
Я остановилась.
— Ивен.
Он наклонился.
— Вы сказали, Даннер купил этот диск здесь шесть лет назад.
— Да.
— Почему тогда в текущем документе указано наследственное право, возникшее четыре года назад?
Ивен побледнел.
— Не знаю.
Вот она, причина.
Я подняла старую карточку продажи, которую он принес перед началом аукциона.
Шесть лет назад Рейс Даннер действительно купил диск у торгового дома Керс.
Это означало, что нынешняя бумага была не просто странной.
Она противоречила нашей собственной записи.
Если Даннер владел диском последние шесть лет, он не мог получить его по наследству четыре года назад, если между этими событиями не происходило еще чего-то.
— Торги приостанавливаются, — сказала я.
Вест поднялся.
— На каком основании?
— Несовпадение истории владения.
— У вас есть документы продавца.
— И есть собственный архив дома, который им противоречит.
— Это техническая ошибка.
— Возможно.
— Тогда исправьте после продажи.
Вот теперь я знала наверняка.
Ему нужен был именно завершенный переход.
— Нет.
— Сто крон за вещь стоимостью четыре, госпожа Кастель.
— Я слышала.
— Ваш дом должен банку больше восемнадцати тысяч.
В зале стало совсем тихо.
Я посмотрела на него.
Эта сумма не была тайной для банка.
Но клиентам ее обычно не сообщают.
— Откуда вы знаете размер задолженности?
Вест понял ошибку.
Всего на мгновение.
— В городе говорят.
