Это не было слепым доверием.

Скорее нежеланием признать, что человек, считавшийся частью защиты, мог использовать ее устройство против государства.

— Вы были здесь десять лет назад? — спросила я.

— Был.

— Уже командором?

— Нет. Обычным офицером крыла.

— Видели попытку переворота?

— Часть.

Он не стал рассказывать дальше.

Я могла не спрашивать.

Но мы впервые находились в комнате без Нисы, чиновников, покупателей, документов между нами и необходимости немедленно кого-то переубедить.

— Что произошло?

Кайрен подошел к окну.

— Ничего такого, что поможет нынешнему расследованию.

— Я спрашиваю не для расследования.

Он посмотрел на меня.

Я сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучали слова.

— Тогда зачем?

— Хочу понять вас.

Вот теперь отступить уже было невозможно.

Кайрен некоторое время ничего не говорил.

— Один из командиров участвовал в заговоре. Другой отказался. В момент принудительной передачи в системе оказалось две действующие печати. Девять минут никто не понимал, чьи приказы будут исполнены полностью, а чьи только частично. Попытку остановили, но после этого процедуру переписали.

— Вы были рядом?

— Достаточно близко.

— Поэтому вы так держитесь за порядок.

— Поэтому я знаю, что происходит, когда вооруженный человек решает: сейчас он нарушит правило ради правильной цели, а потом все исправит.

Я вспомнила наш утренний спор.

— И я именно этого от вас требовала.

— Не напрямую.

— Но требовала.

— Да.

Мне стало неловко.

Не виновато.

Просто я наконец увидела его позицию не снаружи.

— Я не хочу, чтобы вы нарушали приказ ради меня.

— Знаю.

— Утром не знала.

— Теперь знаете.

Мы снова замолчали.

Я посмотрела на стол, на старую инструкцию и наконец спросила:

— Тогда что будем делать с принудительным решением?

— Его еще нет.

— Будет.

— Скорее всего.

— Вы тоже начали говорить это слово.

— От вас заразился.

Я невольно рассмеялась.

Напряжение, державшееся с самого утра, немного ослабло.

Кайрен сел на край стола.

— Есть еще одна возможность.

— Какая?

— Торговая палата может прекратить регистрацию только после подтверждения, что принудительная отмена не нарушит права заранее указанного покупателя.

— Вас.

— Меня.

— И что?

— Я могу подать возражение.

— Вы же утром сказали, что обязаны исполнить приказ.

— Обязан. Но закон не запрещает мне пользоваться правом покупателя до того, как приказ исполнен.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Вы хотите заблокировать собственное принудительное изъятие.

— Не изъятие. Прекращение регистрации.

— Вы становитесь опасно похожи на аукциониста.

— Это временно.

— Насколько возражение задержит решение?

— До отдельного рассмотрения.

— Часы?

— Возможно, сутки.

— Нам хватит.

— Для чего?

— Найти журнал изменений.

Кайрен покачал головой.

— Нет. После сегодняшнего приказа мы не получим к нему доступ обычным путем.

— Тогда найдем другой законный путь.

— Вы очень любите это выражение.

— Оно не дает вам обвинить меня в подстрекательстве командора к нарушению закона.

— Полезная привычка.

Я подошла к столу и забрала старую инструкцию.

— Мне нужно возвращаться.

— Я отвезу.

— У вас штаб.

— У меня есть заместитель.

— А у меня экипаж.

— Который ждет почти час.

Я посмотрела на часы.

Он был прав.

— Тогда хотя бы предупредите его.

— Кого?

— Возницу.

Кайрен улыбнулся.

— Элира, вы иногда удивительно заботитесь о людях, которых не знаете.

— Человек работает.

— Я распоряжусь.

Он вызвал офицера и передал несколько коротких указаний.

Пока тот уходил, я подошла к карте столицы.

На ней были отмечены несколько защитных контуров.

— Если неизвестный получит девять минут, что он сможет сделать?

— Зависит от того, знает ли устройство защиты.

— Лоэн знает.

— Часть.

— Достаточную?

— Возможно.

— Не отвечайте этим словом.

— Тогда не знаю.

Это было честнее.

Кайрен подошел к карте.

Мы стояли достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие без всякой необходимости смотреть.

— Он может открыть ворота?

— Некоторые.

— Отключить внешний контур?

— На короткое время.

— Получить доступ к центральному хранилищу?

— Не ко всему.

— Значит, нужна конкретная цель.

— Именно.

— И мы ее пока не знаем.

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Почему вы вписаны как покупатель полностью, с именем? Разве нельзя было указать просто должность?

— Для добровольной ставки система должна проверить личность действующего командора.

— Значит, заменить вас другим офицером нельзя.

— Нельзя.

— Даже вашим заместителем?

— Нет.

— Тогда в четверг они должны добиться не просто проведения торгов. Они должны добиться вашего личного присутствия и добровольной ставки.

— Да.

— А если вы откажетесь?

— Возникнет спор по заранее активированной записи. Мою настоящую печать могут временно ограничить до выяснения права.

Мы вернулись к тому, с чего начали два дня назад.

Только теперь видели всю ловушку.

Кайрен должен был либо сделать ставку и открыть девятиминутное окно, либо отказаться и позволить Палате ограничить его настоящую печать.

В обоих случаях он временно терял полный контроль.

— Хорошая схема, — сказала я.

— Не люблю, когда вы оцениваете преступные планы профессиональным тоном.

— Работа приучила уважать хорошо подготовленные сделки.

— Это не сделка.

— Для человека, который ее придумал, именно сделка. Есть актив, есть нужный участник, есть условие, после которого меняется право, и есть ограниченное время для получения выгоды.

Кайрен повернулся ко мне.

— Иногда мне хочется узнать, чем именно вы занимались до падения.

Я едва не ответила правду.

Она уже стояла на языке.

В другом мире.

Другой аукционный дом.

Другая женщина.

Но сказать это сейчас означало открыть не часть прошлого Элиры.

Это означало признаться, что Элиры, которую он знал, перед ним больше нет.

Я не была готова.

— Торговала чужими проблемами, — сказала я.

— Это я уже понял.

— Обычно под видом красивых вещей.

— А сейчас?

— Сейчас проблемы даже не пытаются быть красивыми.

Кайрен рассмеялся.

На этот раз я не отвернулась.

Он перестал смеяться, но расстояние между нами почему-то сразу стало заметнее.

Вернее, его отсутствие.

Мы стояли слишком близко.

Я могла сделать шаг назад.

Кайрен тоже.

Никто не сделал.

— Утром вы велели мне уйти, — сказал он.

— Помню.

— Теперь приехали сами.

— По делу.

— Конечно.

— И нашли важную вещь.

— Нашли.

Я посмотрела ему в глаза.

— Если собираетесь снова меня дразнить, выберите другое время.

— Не собираюсь.

Его интонация изменилась.

Не стала ниже или красивее.

Просто исчезла привычная защита, с которой он говорил со мной почти с первой встречи.

— Тогда что?

— Пытаюсь решить, насколько разумно говорить вам то, что не относится к расследованию.

— После последних двух дней меня трудно впечатлить неразумным решением.

— Не уверен.

— Попробуйте.

Кайрен не отвел глаз.

— Когда утром вы сказали мне уйти, я разозлился не потому, что вы отказались исполнять приказ.

Я ждала.

— А почему?

— Потому что хотел остаться.

Никаких красивых слов.

Никаких объяснений.

Всего одна фраза.

Ее оказалось достаточно.

— Это взаимная проблема, — сказала я.

Он почти улыбнулся.