Ему бы сейчас сменить позицию, да только он больше ни одной не успел подготовить.

— Как так вышло? — он достал гранату, выдернул чеку и метнул в сторону врагов насколько мог далеко.

С навыком метания гранат у него тоже стало не очень. Тело, может, и помнило, ещё и было молодым в хорошей форме. А вот с головой у него имелись кое-какие проблемы. Не мешало бы обновить нужные нейронные связи.

Взрыв не причинил никому вреда, но он предостерёг африканских вояк от продолжения атаки. Вместо того чтобы брать штурмом окоп, они принялись отползать вбок подальше от позиции немца.

Не слыша стрельбы, он с опаской забрался обратно на позицию и попытался осмотреться. Вот только он не увидел противников.

— Куда эти черти делись?

И тут он вспомнил, что когда-то рассуждал о том, что в этом месте могли бывать люди. Да и его враги с этим холмом явно были знакомы, что несколько раз невольно демонстрировали. Если они решили сбежать или обойти его с фланга, то лучшим выходом для них будет добираться к вершине холма, затем подобраться к промоине сверху и прокрасться по ней.

Приняв решение, он направился по промине вверх, где-то пригибаясь, где-то ползком. Он спешил как мог, но не терял бдительности, и таким образом почти достиг вершины. Но ему навстречу за всё время так никто и не вышел.

Стоило ему забраться на вершину, как он увидел вдали спины врагов, которые шустро убегали. В таком виде она превратились в отличные мишени, в которые Алекс тут же начал стрелять. Вот только его стрельба оставляла желать лучшего. За мгновения высадив весь магазин, он подстрелил всего одного противника. Второй тут же залёг и принялся отстреливаться. Вот толькои Шульц в ответ залёг.

Казалось бы, ситуация патовая. Вот только немец располагался на возвышенности, отчего у него имелось преимущество — он мог видеть врага, приложив немного усилий. А тому, чтобы его узреть, требовалось встать в полный рост или же оставалось ориентироваться на стрельбу в свою сторону.

Отползя в сторону, Алекс привстал, разглядел противника и тут же начал стрелять. На этот раз он победил с третьей очереди. По нему даже в ответ выстрелили такой же короткой очередью, но все пули ушли в молоко.

— Чёрт! — Алекс развалился на траве на спине, раскинув руки в стороны. Из него будто выпили все силы. — На этот раз всё было куда сложнее, чем в воспоминаниях. Неужели мирная жизнь настолько сильно на меня повлияла? Чёрт! А там этих гадов ещё пятнадцать. И тачка сгорела. Вот же не повезло…

На этот раз Шульцу досталось меньше трофеев. Деньги одного из противников сгорели вместе с ним и автомобилем, сильно пострадал пулемёт, много патронов и всё содержимое пикапа были уничтожены. Да и брать с собой много автоматов, чтобы тащить их на себе, идея не из лучших.

С недовольным видом и паршивым настроением усталый парень вернулся к месту начального боя. Он долго смотрел на догорающий остов пикапа и думал о том, как действовать дальше? Пешком дойти до места проведения второго сражения? Ему не хотелось ходить, к тому же он мог не успеть, потому что задержался из-за того, что пришлось догонять беглецов. А ещё на этот раз у него не было ни еды, ни воды, поскольку он рассчитывал на трофеи, а те сгорели. Единственное, что у него имелось — фляжка со спиртом. Но это не лучший заменитель воды, особенно в ситуации, когда трезвый разум равен пути к спасению, а затуманенный алкоголем рассудок стопроцентно приведёт к гибели.

— Всё пошло не так, — устало плёлся он разминировать установленные ранее ловушки. — И что же делать?

Оставаться на этом месте было опасно. Первая группа врагов действовала неосторожно, поскольку не ожидала подобной ловушки. На стороне немца был фактор неожиданности. Плюс их было всего пятеро. Вторая же группа более многочисленная. Они наверняка будут настороже. А постольку они знакомы с этой местностью, для них не составит труда взять его в клещи, зажать с трёх сторону и завалить. Он может даже не убить никого из них до того, как его отправят на перезапуск.

На мгновение у него появилась мысль ускориться — самостоятельно отправиться на новый заход. Но он тут же отбросил в сторону эти глупости. Пока он жив — есть шанс на удачный выход из положения. Самому запускать этот непонятный механизм без серьёзных на то оснований — полнейший идиотизм.

Если проверенный план стал ненадёжным, то следовало от него отказаться. Как бы не выглядело заманчивым заманить врагов в знакомую ловушку, которая приводила к победе и выживанию, но теперь он мог попросту не успеть добраться до того ущелья. В таком случае это стало бы его полным проигрышем.

В следующее мгновение он решил действовать нестандартно — направился навстречу врагам в сторону их лагеря. Скоротечная схватка хоть и выпила из него все силы, но она же простимулировала память. Он вспомнил, где примерно располагался вражеский лагерь. Пешком туда идти далеко, но он мобилизовал силу воли и принялся заставлять себя двигаться.

Где-то через пару часов ходьбы ему показалось, что вдалеке он услышал шум двигателя. В тот же миг он обнаружил в стороне канаву, в которую сразу же плюхнулся и постарался слиться с ландшафтом. Он прижимался к земле, словно она была его последним спасением. Сердце отплясывало чечётку, в ушах стоял гул, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Он так сильно волновался, что не мог ни о чём думать, лишь надеялся на то, что его не обнаружат.

Ни о какой схватке не шло речи. Единственной мыслью Алекса в этот момент было то, чтобы машины проехали мимо, если это враги. Маловероятно, что кто-то другой свернул бы с дороги и начал ехать по следам первого пикапа, вдоль которых следовал немец.

Мимо Шульца метрах в пяти, не замедляя хода, проехали два автомобиля. Если бы пулемётчики смотрели по сторонам более внимательно, у них был бы шанс обнаружить парашютиста, но они с усталым видом сидели в кузовах, лениво смотря назад.

Шум моторов удалялся, но Александр не спешил покидать своё укрытие. Стрелять в спину противникам он тоже не стал, поскольку считал такой ход слишком опасным и проигрышным. Будь у него в поддержке ещё три-четыре солдата, он бы рискнул. А один против десятерых, у которых два пулемёта и десяток автоматов — изначально проигрышный вариант.

Пролежав ещё несколько минут, чтобы его наверняка никто не увидел, он с осторожностью приподнялся над травой. Увидев вдалеке очертания автомобилей, он поспешно лёг обратно и вжался в землю.

«Ну нахер! — пронеслось у него в голове. — Лучше ещё полежать, чем дать этим уродам хоть один шанс на моё обнаружение».

Пролежав ещё какое-то время, он повторил проверку. На этот раз в поле зрения никого не было видно. Лишь тогда он решился встать и продолжить путь по следам, которые стали более чёткими благодаря только что проехавшим двум машинам.

Идти пешком и ехать на автомобиле — две большие разницы, особенно если нет воды. Пить очень сильно хотелось, но Алекс терпел, понимая, что от небольшого обезвоживания не умрёт. Да, испытывать жажду неприятно, но до определённого предела это можно терпеть. А до этого самого предела было ещё далеко.

Под тяжестью разгрузки у него подрагивали ноги, но он делал минимальные по времени привалы, чтобы добраться до цели как можно скорее. Но как бы он не спешил, вражеский лагерь в зоне видимости с биноклем показался лишь ближе к вечеру.

Пока Шульц думал над тем, как и когда лучше будет напасть на мерзавцев, в поле его зрения слева появились те самые два пикапа, которые проехали мимо него ранее днём. И хорошо, что они были там, а не появились у него за спиной. Всё лишь потому что он забрался в сторону для удобного наблюдения за врагами.

— На этот раз вообще всё идёт не так! — со смесью грусти, разочарования, досады и злости констатировал он, направляя бинокль на автомобили.

В кузове первого пикапа лежали тела тех солдат, которые погибли от его пуль раннее. Пулемётчик же там отсутствовал — сидел в салоне на заднем сиденье. От этого сердце Шульца пропустило удар и его спина покрылась липким потом. Не то, чтобы пота ему до этого не хватало, но теперь он будто в сто раз сильнее холодил и позволял майке неприятно прилипнуть к телу.