— Потрясающе! — фонтанировала искренним восхищением София. — Ты такой классный, Алекс! Я так рада, что нашла тебя.

— Я думал, ты будешь бурчать, словно сварливая жёнушка, что твой парень всё время сидит дома.

— Я что, похожа на дуру⁈ — вскинула брови девушка. — Может, я и бедная, но не тупая. Пока ты сидишь дома, тебя вряд ли у меня уведёт какая-нибудь ушлая профусетка. Сиди дома сколько душе угодно, я буду лишь рада проводить с тобой больше времени. А ещё лучше питайся.

— Если я буду лучше питаться, то растолстею, — усмехнулся он.

— Если ты станешь толстым, то не сможешь от меня далеко убежать, — весело заявила София. — Кругом одни плюсы. Минусов не вижу.

В тот же день они с Софией поехали в офис продаж недвижимости и приобрели приглянувшуюся девушке квартиру.

Алекс не хотел делать первоначальный взнос больше, хотя мог это себе позволить. Если бы он это сделал, ему бы пришлось либо идти работать, либо обналичивать часть акций раньше времени. Он выбрал тот вариант, в котором они смогут спокойно выплачивать ипотеку и жить в достатке на протяжении следующих двух с половиной лет.

Обычному безработному ипотеку не одобрили бы, тем более с таким мизерным первоначальным взносом. Но стоило Алексу в банке продемонстрировать свой инвестиционный счёт, как кредит был моментально одобрен. Ему было плевать на то, что его сочтут чудаком. Он умел считать, и математика была в его пользу. Кредит даже под самые чудовищные семь процентов годовых* выходил выгодней, чем продажа части акций, которые находятся в стадии роста. Двести тысяч евро — это примерно двести пятьдесят тысяч долларов или почти сто девять тысяч фруктовых акций по нынешнему курсу. Если эти акции за пару лет подорожают раза в два, то они превратятся в полмиллиона баксов. За это же время процентов по ипотеке набежит тысяч двадцать семь плюс-минус. Так что ипотека была выгодней продажи акций.

*(От автора: Ага-ага-ага! Просто ужасающие числа! Русским из родного мира героя расскажите об этих ужасающих условиях, целых семь процентов годовых! Вот уж они испугаются… Так испугаются, что в очередь выстроятся за получением таких кредитов…)

Уменьшать платёж? Можно, а зачем⁈ Если бы Алекс использовал часть своих накоплений на то, чтобы увеличить первоначальный взнос, то ежемесячный платёж стал бы ниже. Но в таком случае его накопления серьёзно уменьшились бы. Их бы вряд ли хватило на беззаботную жизнь в следующие два с половиной года. А там либо продавать часть акций и терять будущие доходы, либо работать.

В общем, он посчитал самым разумным поступить иначе. Отложил двадцать тысяч на покупку мебели и жизнь в ближайшие полгода. На оставшиеся шестьдесят тысяч купил ещё фруктовых акций, но с тем расчётом, чтобы впоследствии потихоньку их распродавать по мере нужды в деньгах.

С появлением своей квартиры, София, казалось, влюбилась в Александра ещё больше. Она порхала, словно на крыльях. Подолгу выбирала мебель и технику в их совместное семейное логово. Сама шила шторы, чтобы сэкономить и сделать так, как ей хотелось. Плела цветастые круглые мягкие коврики из полосок ткани от ветоши, которую откуда-то притащила несколько мешков. Алексу очень нравилось сидеть на стульях, на которых лежали такие коврики. Они стали появляться по всей квартире, добавляя уюта.

Лишь к июню основные хлопоты сошли на нет, и пара прочно обосновалась в новой квартире. Благо, что они купили жильё с ремонтом от застройщика. И хоть он оставлял желать лучшего, но и особенно придираться к нему не было смысла. Жить было можно, и даже с комфортом.

Время полетело незаметно. Алекс продолжал три раза в неделю ходить на тренировки по карате, только уже в другое додзё, расположенное ближе к новому дому. У них с Софией сложились тёплые семейные отношения и полное взаимопонимание. Парню больше не хотелось никуда переезжать и что-то менять. Он на достойном уровне выучил греческий.

Лето пролетело моментально. Наступила осень. В октябре те акции, которые были куплены на шестьдесят тысяч в марте, стоили семьдесят три тысячи. Это убедило Алекса в том, что он поступил правильно. Он продал лишь часть из них, получив на счёт сумму на жизнь на следующие полгода, и снова постарался забыть о своих миллионах, чтобы не поддаться искушению и не обналичить всё сразу. Это было самым сложным в долгосрочных инвестициях — сдерживаться и не продавать ценные бумаги раньше времени. Особенно остро это ощущалось в только что прошедшем сентябре, во время которого цена на фруктовые акции внезапно обрушилась до мартовского уровня. Тут удержаться от их продажи было ещё сложней.

Всё это время Шульц не забывал изучать спортивные сводки и запоминать ключевые события. Из его памяти выветривались результаты старых спортивных соревнований и котировки акций компаний, за которыми он всё это время следил. Ему приходилось делать записи и периодически их читать, обновляя воспоминания. Такая несовершенная память ему не нравилась, но он совершенно не знал, что с этим можно поделать.

Алекс продолжал изучать финансы. И чем глубже он погружался в эти знания, тем яснее ему становилось, что он поступает в крайней степени неразумно. Все советы по инвестициям сводились к тому, что не стоит складывать все яйца в одну корзину. Его стратегия по вкладыванию в единственную ценную бумагу в мире инвестиций считалась безрассудной и самоубийственной. Но он же ни в чём другом не был уверен.

Если бы Шульц прямо сейчас оказался в прошлом, у него имелось несколько теоретических стратегий для быстрого обогащение. Это и ставки на спорт, и вложения в несколько ценных бумаг, которые быстро выросли в цене в двухтысячном году. Для последующих лет у него тоже имелись свои схемы, которые он не только разрабатывал, но старался запомнить как можно лучше. Он действовал так, словно учил стихотворение в школе.

Выученные в школе стихи многие люди помнят на протяжении всей жизни. Даже если они не помнят всего, то как минимум могут воспроизвести один-два абзаца. В мире инвестиций эти пара абзацев из разработанных им схем могли любого сделать миллионером. Даже если он забудет многое, остатков воспоминаний должно хватить для того, чтобы быстро взлететь на вершину.

И всё же, его всё больше и больше не устраивало несовершенство человеческой памяти. Вернее, на всех остальных людей ему было плевать. Ему не нравилась именно его память, которая пыталась со временем выкинуть из головы множество важной информации. В какой-то момент, он осознал, что надо что-то с этим делать. И тогда он принялся копаться в информационной сети в поисках методик по улучшению памяти. Такие методики действительно имелись, и их было довольно много. Но выбрать из представленного множество нечто действительно стоящее оказалось большой проблемой. На этой теме пытались заработать многие мошенники, устраивая платные курсы или продавая их через сеть.

Самыми эффективными и общепризнанными считаются шесть методик улучшения памяти.

Первая — таблицы Шульте. Это квадрат из двадцати пяти ячеек, в которых в случайном порядке расставлены числа и буквы, или только числа, или только буквы. Всё зависит от уровня сложности. Задача заключается в том, чтобы несколько минут разглядывать таблицу, после чего заполнить пустой квадрат в точности, как на образце.

Второй вариант — метод Айвазовского. Известный художник внимательно разглядывал пейзаж, после чего закрывал глаза и пытался мысленно его воспроизвести перед собой. С помощью этой методики можно пытаться запоминать всё, что угодно, хоть образ человека, хоть малейшие детали здания или автомобиля.

Третье — мнемотехника. Эта методика основана на образовании ассоциаций со зрительными образами. К примеру, таким образом можно запоминать цифры. Тройка похожа на усы человека, голова которого наклонена набок. Двойка похожа на лебедя. И так далее. Например, стоит задача запомнить какое-то число, допустим, тридцать два. Человеку достаточно создать себе в памяти образ усатого гуся. Вспоминая усатого гуся, он будет понимать, что это тридцать два.