Четвёртый способ в обязательном порядке используется по всему миру — это то самое заучивание наизусть стихов. Можно заменить стихи прозой. Но стихи запоминаются лучше, поэтому детей заставляют их учить в школах по всей планете. Это не для того, чтобы они страдали и знали нетленную классику, а для развития их памяти.

Самая свежая методика появилась недавно в США — она называется методика коротких перерывов. Суть её простая — в течение запоминания каких-либо материалов нужно делать короткие перерывы минут на пятнадцать. Эксперименты показали, что те, кто делали перерывы, запоминали в среднем пятьдесят процентов материала. Те же, кто учились без перерывов, запоминали до двадцати восьми процентов материала.

Шестой же способ известен с древних времён — медитация. Она не только улучшает общее самочувствие, но и позволяет сосредоточиться на какой-то одной мысли, отсекая лишние раздражители. Благодаря этому улучшается кратковременная память.

Шульц принялся пробовать все эти методы. После некоторых попыток он тут же отказался от метода Айвазовского. Не то, чтобы тот ему не подходил, но ему было сложно визуализировать перед глазами картинки. Вернее, он не совсем от него отказался. Он его немного изменил под себя. Вместо картины он представлял всё в виде текстовой информации. К примеру, когда он хотел описать офисное здание, на которое долгое время пялился, то начинал это делать не образами, а словами в своей голове: здание высотой примерно пятнадцать метров, пять этажей и пять подъездов. На третьем балконе справа на четвёртом этаже покосились периллы. На первом этаже у двери второго подъезда разбита штукатурка… И всё в таком стиле. Ну, не получалось у него нарисовать в голове образ. Он понял, что это его особенность мышления, и смирился с этим.

С таблицами Шульте ему было проще работать. Он использовал не только базовую методику, но и адаптированную под игровой процесс. На компьютер имелось множество небольших игр, которые основаны на этой методике. Там дают на запоминание не минуты, а считанные секунды. Вместо чисел нужно запомнить расположение и количество разных фруктов или овощей, или ещё чего-то в виде картинок. Он стал постоянно играть в такие игры. В них имелся плюс от базовой методики — подсчёт очков, по которым можно было отследить свой прогресс или регресс. И то, и другое у него наблюдалось. Когда он находился в лучшей форме и настроении, то набирал больше баллов. Когда же голова соображала хуже или он должно не притрагивался к игре, то память демонстрировала худшие результаты.

Методика коротких перерывов была парнем сразу же принята на вооружение. Благодаря ей он действительно заметил прогресс в улучшении запоминания материала.

Медитации Шульцу давались с трудом. Он часто ленился ими заниматься, потому что они ему казались до ужаса скучными.

Ну и, конечно же, он с упоением учил стихи. И делал это не только ради улучшения своей памяти, а ещё и для того, чтобы потом с жаром рассказать свежий любовный стих своей возлюбленной Софии. Он сам не заметил, как втюрился в эту скромную и тихую девушку по уши.

Мнемотехника стала единственной методикой, которую он безжалостно отбросил. Это попросту было не его. Ему сложно было создавать зрительные ассоциации. Впрочем, учитывая, что с методом Айвазовского у него имелись аналогичные проблемы, он снова счёл это особенностью своего разума. Поэтому решил себя не мучить мнемотехникой.

Холодным декабрьским днём в квартире семьи «Лопес» царило оживление. София с небольшим округлившимся животом готовила праздничный рождественский ужин. Александр обнял её со спины и нежно с аккуратностью положил руки ей на живот.

— Софи, не напрягайся, — чмокнул он её в щёку с нежностью влюблённого человека. — Может, закажем доставку из ресторана?

— Ты что, больной⁈ — возмутилась она. — Это дорого! К тому же, в еде из ресторана нет ни капли семейной любви. Ты что, не хочешь есть мои блюда, приготовленные с любовью⁈ — притворно нахмурилась она.

— Конечно же, хочу! — Алекс прикусил ей мочку уха, отчего щёки девушки покрылись румянцем.

— Не сейчас, — с неохотой оттолкнула она его от себя. — Я готовлю. Лучше выпей кофе, я оставила тебе на столе.

— А пироженку? — Алекс разглядывал осиротевший стол, на котором стояла лишь чашка кофе.

— Кто рано встаёт — то все пирожные съедает! — показала ему язык София. — И вообще, тебе жалко вкусняшек для своей беременной жены?

— Конечно, не жалко, — с притворным вздохом он сел за стол. — Кстати, Софи, я всё хотел у тебя спросить, но не решался. Может, ты уже расскажешь мне о своей семье?

— Не хочу, — скривилась она, будто съела горький грейпфрут.

— Почему?

— Помнишь, я говорила тебе, что сирота? — тяжело вздохнула она.

— Я тренирую память, так что да, помню.

— Так вот, на самом деле это не совсем так, — она снова испустила грустный вздох. — На самом деле я сбежала из дома. Я родом из маленькой горной деревушки, в которой люди живут по своим правилам. Представители закона там практически не появляются. Моя мать погибла, когда мне было тринадцать. После это я росла, словно дикий сорняк. Отец сильно запил и не уделял мне внимание. Я поддерживала домашнее хозяйство, готовила, стирала.

Алекс пожалел, что поднял этот вопрос. Он видел, насколько грустным стало выражение лица его любимой девушки, отчего ощутил укол в сердце. Праздничная атмосфера была разрушена. Но уже поздно было проворачивать фарш назад, поэтому он не перебивал и внимательно слушал девушку.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, отец внезапно решил выдать меня замуж за своего друга-собутильника. Тому было сорок пять, как и моему отцу. Но поскольку он был таким же алкашом, то выглядел на все шестьдесят. Он казался мне ужасно старым и мерзким. До этого, когда он был у нас в гостях, он пытался распускать руки, но мне удавалось от него отбиваться. Но на этот раз я была в отчаянии, поняв, что отец меня продал этому забулдыге за пару ящиков вина.

— К-хм… — выпучил глаза Шульц. — Он настолько тебя не ценил⁈

— А ты бы за сколько меня продал? — грустно растянула губы в подобии улыбки София, но вышла у неё вымученная гримаса.

— Я бы тебя ни за что не продал!

— Даже за сто пятьсот тыщ миллионов⁈ — прищурилась она.

— Даже за сто пятьсот тыщ миллионов! — клятвенно заверил её парень. — Ты для меня самое бесценное сокровище в мире. До тех пор, пока ты меня не предашь, я буду с тобой до самого конца этой жизни.

— Только этой жизни? — выстраданное лицо сменилось лукавым прищуром. — А если перерождения существуют, ты найдёшь меня, чтобы мы снова стали жить вместе?

— А ты этого хочешь? — болезненно улыбнулся Александр. Он-то точно знал, что перерождения существуют. Он мог найти её в прошлом снова и начать всё с начала.

— Хочу! — заверила его от всего сердца София.

— Если ты этого действительно хочешь, я найду тебя и снова буду с тобой, — твёрдо и клятвенно заявил он. — Только никогда не предавай меня. Никогда! Чтобы ни случилось. И тогда я буду с тобой.

— Ха-ха! — с натугой рассмеялась она. — Ты так серьёзно говоришь, словно действительно веришь в перерождения.

— Конечно, верю, — серьёзно заявил он. — Я уже несколько раз перерождался… В прошлом. И проживал жизнь заново.

— Алекс, тебе нужно писать фантастику, — усмехнулась София, не веря ему и думая, что он шутит. — Спасибо, что поддержал меня… Так вот, когда мне было восемнадцать, я прихватила документы и небольшие отцовские сбережения, и сбежала в город. Оттуда перебралась в Афины, чтобы отец точно меня не нашёл. А то всё бы закончилось тем, что его дружок запер бы меня у себя дома, избивал и делал со мной ЭТО без моего согласия. И никто бы об этом никогда не узнал.

— Звучит ужасно, — Алексу после этого рассказа хотелось нанести визит вежливости в дом родителей Софии и твёрдо пожать… шею её отцу и его собутыльнику. — И как же ты тут выживала всё это время?

— Поскольку у меня было всего лишь школьное образование, меня никуда не принимали на работу. Сначала я жила на улице, превратившись в бродягу. Потом я ухватилась за единственную работу, куда меня приняли сразу — за клининг. В итоге с первого аванса я арендовала комнату со студенткой, которая тоже была стеснена в средствах и подрабатывала уборщицей в нашей компании. Впоследствии мы с ней сдружились и продолжали совместно снимать комнату. Так продолжалось целых пять лет, пока я не встретила тебя.