— Ты и сам можешь согласовать через товарища Андреева. А Берия сейчас готовится весной в Московской области проводить большие военно-тактические учения, в которых примут участие десятки тысяч осоавиахимовцев. Тренировка позволит оценить готовность населения к защите от воздушного нападения, эффективность системы светомаскировки. Всей этой огромной работой будут руководить райотделы НКВД и милиции. Помимо этого НКВД готовит Москву к возможным воздушным нападениям, бомбежкам, пожарам. Исполком Моссовета готовит специальное решение «О сносе временных заборов и ликвидации захламленности во дворах домов». В столице много старых домов, а деревянные сараи и пристройки летом часто используются как дополнительная жилая площадь. Москвичи поэтому очень неохотно будут с ними расставаться. Работа осложняется еще и тем, что официально речь пойдет лишь об улучшении санитарного состояния в городе: нельзя открыто объяснить населению, что все это делается для предотвращения пожаров при возможных налетах вражеской авиации. Помимо всего на Московской милиции — мобилизация военнообязанных и автотранспорта. (В эти годы военно-учетная работа относилась к компетенции милиции, поэтому подготовка всей документации проводилась ее работниками).

Николай оживился:

— Я пару раз бывал на Тишинском рынке под чужой личиной. У бандитов там целая иерархия выстроена. На нижней ступеньке стоят огольцы — «рядовые» уголовники в темных кепках с маленькими козырьками, хромовых сапогах-прахорях, сбившихся в гармошку, тельняшках под пиджачками, с белыми шарфами и золотыми зубами — фиксами. Это мелкие воры и хулиганы. Выше стоят более солидное ворье — в коверкотовых костюмах и дорогих шляпах, фетровых бурках и кожаных пальто. Некоторые даже носят на груди украденные ордена и медали — для маскировки и форсу.

Я от злости аж скрипнул зубами: в эти времена дорогая одежда была страшным дефицитом. Обычные люди в основном ходили в обносках и страшно переживали из-за одежды, которую у них нередко воровали. Ответить бандитам, вооруженным оружием, обыватели не могли — ведь в СССР личное оружие иметь могли только представители органов и партийные работники.

Зазвонил телефон. Судоплатов выслушал и положил трубку. Затем взглянул на меня:

— Алексей, тебя ждут на совещании у Наркома авиационной промышленности. Ты у Хозяина посмел критиковать проектировщиков советских самолетов, посетовав, что каждое конструкторское бюро часто с нуля разрабатывает мелкие компоненты (штуцеры, патрубки, замки бомбодержателей), вместо того чтобы унифицировать решения, а потом наехал на зажимание перспективных моделей самолетов по принципу кумовства. Товарищ Андреев хочет лично разобраться с ситуацией в авиапромышленности. Заодно и начальник ВВС лично поприсутствует.

Я поспешил на Уланский переулок.

Помимо наркома Алексей Иванович Шахурина и Андреева были Яков Владимирович Смушкевич, заместитель председателя СНК Анастас Иванович Микоян, заместитель наркома авиационной промышленности по новой технике Александр Сергеевич Яковлев, Главный конструктор ОКБ Сергей Владимирович Ильюшин, главный конструктор завода № 1 Николай Николаевич Поликарпов, оправданные Владимир Михайлович Петляков и Андрей Николаевич Туполев, конструкторы Семён Алексеевич Лавочкин, Владимир Петрович Горбунов и Михаил Иванович Гудков.

Я с места в карьер забросал присутствующих вопросами:

— Товарищи, у меня как у сотрудника СМЕРШа много вопросов, которые наводят на мысль о сознательном вредительстве в авиастроении и военной авиации. Кто мне ответит, почему в Советских кабинах нет базовых удобств и средств защиты: почему у пилота потеет голова в шлемофоне, обзор из кабины просто ужасный, микрофоны душат, нет противоперегрузочного костюма, в то время как за рубежом над этим уже работают. В чем проблема создать обтягивающий комбинезон из прорезиненной ткани, в штанинах которого расположить специальные манжеты, заполненные водой. Под действием перегрузки вода сдавливает ноги лётчику, препятствуя оттоку крови из верхней части тела. Когда уже начнут применять стандартизированную кабину с эргономичным расположением приборов и аварийно сбрасываемым фонарём? И главное! Из-за внутренних распрей между конструкторами заторможены перспективные проекты вроде истребителя И-сто восемьдесят товарища Поликарпова, в то время как зарубежные конкуренты непрерывно модернизируют свои машины.

Яковлев взвился:

— Никто не тормозит чужие проекты! Это клевета и вы должны как сотрудник СМЕРШа в этом разобраться.

Я достал из своего портфеля кучу бумаги:

— Это доносы, в том числе и ваши, товарищ Яковлев. Стыдно, очень стыдно за вас, товарищ заместитель наркома! Вместо того, чтобы логическими доводами обосновывать свою уверенность, вы идете по самому простому и самому подлому пути.

Яковлев покраснел как свекла и выскочил из кабинета. Я пожал плечами:

— Товарищ Шахурин, я бы на вашем месте такого неадекватного товарища близко к штурвалу наркомата не допускал. А к вам, товарищ Смушкевич, у меня также найдутся претензии: результаты проверок боеготовности ВВС в Московском, западных особых — ЗапВО, ПрибВО и других округах выявили низкий налёт лётчиков, слабая отработка взаимодействия с ПВО, проблемы с аэродромной сетью, а конкретно нехватка площадок для манёвра, медленное строительство, некомплект личного состава и сложности с переучиванием на новую технику. Взять опять же Западный особый округ — кроме как имеющихся аэродромов у границы не предусмотрены запасные площадки для переброски самолетов в случае войны. Еще один вопрос: в тридцать восьмом году НКО был издан приказ о присвоении новых воинских званий пилотам и авиамеханикам. Этим приказом устанавливалось, что всем курсантам, окончившим летно-технические школы, присваиваются при выпуске звания среднего начальствующего состава: младшего лейтенанта, младшего воентехника, лейтенанта и воентехника второго ранга. Практика показала, что этот приказ оказался ошибочным и нанес большой ущерб нашей авиации.

Смушкевич сморщился:

— И чем же по вашему этот приказ нанес ущерб?

— Молодые пилоты и авиамеханики, только что окончившие летно-технические школы и не имеющие еще опыта и знаний, требуемых от командира, получают звания среднего начсостава Красной Армии, хотя и занимают должности рядовых пилотов и авиамехаников. В итоге этого создалось явно ненормальное и подрывающее основы военной организации положение, когда в авиачастях отсутствует рядовой и младший начсостав и все пилоты и авиамеханики являются лицами среднего начальствующего состава". Обслуживающий персонал частей тыла, насыщенный рядовым и вольнонаемным составом, не входит в состав авиационных частей и соединений. Получая по окончании школ звание младшего лейтенанта и младшего воентехника, лейтенанта и воентехника второго ранга, пилоты и авиамеханики приобретают все права начсостава, в том числе право жить вне казармы, на отдельной квартире и иметь при себе семью. Практика показала, что внеказарменное размещение летно-технического состава по квартирам с семьями наносит величайший вред боевой подготовке летно — техничеcкого состава и боеспособности всей нашей авиации. Далее в приказе раскрывается сущность этого «вреда» — обычной жизни начальствующего состава на квартирах с семьями в мирное время, которое практикуется в армиях всех времен и народов. В то же время задача создания обученных и вполне подготовленных к бою летчиков несовместима с современным положением, когда летчик преобременен семейными заботами. Для того, чтобы в совершенстве владеть своим боевым оружием и успешно побеждать врага в военное время, летчик должен все свои силы и внимание именно теперь сосредоточить на боевой выучке, должен в совершенстве знать и любить свою боевую машину и мастерски владеть ею. В настоящее же время внимание и энергия летчиков раздваиваются. Семейные заботы отвлекают его от забот о своем боевом совершенствовании. Летчик не может целиком посвятить себя военному делу. Семья, находящаяся около летчика, постоянно напоминает о себе. Это, кстати, относится и к другим родам войск.