В планах Абвера была подготовка отправки осенью вооруженной банды во главе с Полубинским Антоном, с заданием перейти границу с СССР, подключиться к телефонным проводам Белосток — Осовец и подслушивать все переговоры штаба армии с крепостью и укрепрайонами. Для этой цели запрашивалась специальная аппаратура. Так же были документальные подтверждения сотрудничества Абвера на территории белорусского Полесья с ОУН, которая начала создавать структуры ещё в 1930-е годы. Одно из отделений возглавлял Степан Бандера, который до войны находился в заключении в Брестской тюрьме. После вхождения Западной Белоруссии и Западной Украины в состав СССР в 1939 году подпольные структуры ОУН, ранее действовавшие при поддержке германских спецслужб как антипольские, приобрели антисоветский характер.
Германские спецслужбы использовали кадры украинских и белорусских националистов для создания агентурной сети в приграничных советских районах. Например, готовили вербовку будущего руководителя Белорусской партии независимости Всеволода Родько, о деятельности которого я много читал в архивах в своем будущем.
Всеволод Родько (Родзько) не был непосредственно связан с Брестом перед Великой Отечественной войной, но его деятельность в предвоенный и военный периоды затрагивала территорию Беларуси, включая её западные районы. В 1934 году он окончил польскую гимназию имени Адама Мицкевича в Новогрудке, где возглавлял скаутскую дружину. В 1938 году поступил в польскую унтер-офицерскую артиллерийскую школу в Замброве. В сентябре 1939 года Родзько был призван в польскую армию как хорунжий запаса в 42-й пехотный полк. Участвовал в оборонительной войне Польши против Германии, был ранен и 19 сентября попал в немецкий плен. Сейчас немцы пытаются договориться с ним о его освобождении в обмен на сотрудничество в будущей войне против СССР.
Одним из агентов Гапке, который выдавал себя при поляках за Герацимовича, является ксендз расположенного напротив Брестского вокзала Костёла Воздвижения Святого Креста на улице Ленина, 34. Ксендз создал группу из поляков ненавидящих СССР и воевавших в польскую войну. Буквально все прибывающие на вокзал Бреста фотографировались с колокольни костела. Затем прибывших «вели» клерки в магазинах, ателье, ремонте часов и т.п. Таким образом здесь собиралась картотека всех командиров частей, расквартированных в Бресте. Многим дарили дорогие подарки типа немецкого радио, подставляли женщину и вели по службе, иногда снабжая данными для продвижения по службе. Кроме того, многие служанки у генералов и командиров входили в данную организацию ксендза. Многие официантки и проститутки работали за идею независимой Польши.
Шпионаж помогала осуществлять Похоронная служба Вермахта (WGO — Wehrmachtsgraeberoffizier). В её состав входили офицеры, которые якобы по состоянию здоровья были пригодны лишь для несения гарнизонной службы.
Офицеры, ответственные за захоронения (Wehrmachtgräberoffiziere, WGO), подчинялись Верховному командованию Вермахта (ОКВ). В их обязанности входило:
соблюдение правил захоронения погибших;уход за военными кладбищами;контроль полной регистрации, охраны и ухода за всеми военными могилами в их районе.
В подчинении у каждого офицера WGO были сержант, писарь, чертёжник, при необходимости переводчик и водитель. И грузовая машина.
В лесу за Пружанами пряталась боевая группа АК, снабжаемая немецкой похоронной службой. Склад польского трофейного вооружения на станции Брест контролировался агентурой немцев.
Жаль, что часть агентуры была настолько засекречена, что в картотеке были лишь позывные для работы в эфире, зато имелись время выхода в эфир, шифроблокноты с указанием применения каждым агентом того или иного печатного издания, являющегося ключом к шифровке и расшифровке и населенный пункт, в котором работал немецкий агент, давая возможность вычислить того и взять с поличным во время выхода в эфир. Подлинные имена, расписки о сотрудничестве и остальные данные по словам пленных хранились в Варшаве и в Берлине. Но и имеющихся имен и фамилий с указанием должностей на которых работали агенты Гапке хватало с лихвой. Почти две сотни человек, причем два десятка завербованных командиров от младшего лейтенанта до капитана. Один сотрудник НКВД, которого вербанули с помощью сногсшибательной польки, раздвинувшей перед ним ноги ради своей Польши.
В документах были рапорты о взаимодействии с Фрицем Каудерсом, создавшим в СССР свою шпионскую сеть под названием «Макс».
Я был в курсе краткой биографии супершпиона, хотя сведения о нем слишком отрывочны: Фриц Каудерс родился в Вене в 1903 году. Его мать была еврейкой, а отец — немец. В 1927 году он перебрался в Цюрих, где стал работать спортивным журналистом. Затем жил в Париже и Берлине, после прихода Гитлера к власти уехал репортёром в Будапешт. Там он нашёл себе прибыльное занятие — посредника при продаже венгерских въездных виз бегущим из Германии евреям. Он завязал знакомства с высокопоставленными венгерскими чиновниками, а заодно познакомился с главой резидентуры абвера в Венгрии, и стал работать на немецкую разведку. Он свел знакомство с русским генералом-эмигрантом Туркулом, имевшим собственную агентурную сеть в СССР — позже она послужила основой для формирования более обширной немецкой шпионской сети. Агенты забрасываются в Союз в течение полутора лет, начиная с осени 1939 года. Сильно помогло здесь присоединение румынской Бессарабии к СССР, когда одновременно «присоединили», заранее туда заброшенных и десятки германских шпионов. А вот кто были эти агенты — не выяснено в моем будущем ни на йоту, настолько хорошо эта сеть была замаскирована. Были лишь обрывки информации, что таких шпионских ячеек было не менее 20–30 в различных точках СССР.
Потому, я решил сделать небольшой перерыв и вместе с Кузнецовым навестить наших невольных гостей для потрошения.
К ужасу конвойных, которые привыкли к крикам избиваемых, немцы в течении полутора часов по очереди выли от боли так, что у нихз мурашки бежали по коже. Время от времени я вставлял кляпы в рот, не давая сорвать голос. Нет я не вгонял под ногти иголки. Все те же заостренные спички делали мучения немцев не менее ужасными. Оба уже через десять минут пыток опорожнили кишечник и мочевой пузырь и в камерах шибало в нос как в общественном уличном туалете.
Кузнецов вел протокол допросов, с каждой минутой поражаясь моим умениям доставлять боль другим. Я вытащил из немцев все, что они знали: структуры Абвера и РСХА и имена руководства разных уровней и даже их привычки и предпочтения. Генеральный план «Ост», предусматривающий принудительное выселение с территории Польши и оккупированных областей СССР до 75—85 процентов населения и размещение его на Северном Кавказе, в Западной Сибири и в Южной Америке, в подробности был описан и записан Кузнецовым.
На мой вопрос о начале реализации плана майор ответил:
— К его реализации предполагалось приступить сразу после победы рейха в войне против СССР.
— И когда планируется война с Советским Союзом?
— Сразу после победы над Францией. Освободившиеся дивизии сразу начнут перебрасывать с Западного фронта на восток. Никакого объявления войны не будет так же как и в случае с Польшей. Неожиданный удар бронетехникой, поддерживаемый пехотой и артиллерией и предварительная бомбардировка авиацией по заранее имеющимся разведданным о расположениях ваших аэродромов, бронекорпусов и штабам. Смешно, но вы, русские даже не маскируете свою технику и здания штабов и казарм. Такое ощущение, что вы надеетесь на свой русский авось: авось мы так и останемся союзниками. В настоящее время разработан план дезинформации советского руководства. Москва рассчитывает на нормальную дипломатическую процедуру — «жалоба, реплика, ультиматум, война» и ни разу не вспоминает об образе действий против Югославии, который является совершенно новой вехой в политике'. Внезапное, без объявления войны, нападение даст возможность получить преимущество в первые же дни войны. Готовя нападение на СССР, мое руководство хорошо понимает, что скрыть сосредоточение и развертывание вермахта у советской границы ему не удастся. Слишком масштабные предстояли мероприятия по передислокации войск и материально-техническому обеспечению «восточного похода». Поэтому особого значения маскировке переброски войск не придается. Она будет проводиться, по сути дела, открыто. Ставка делается на то, чтобы ввести противника в заблуждение относительно целей этой переброски и «сохранить в тайне дату нападения, то есть обеспечить тактическую внезапность» при нанесении первого удара. Задачей вермахта является воспрепятствовать своевременному развертыванию Красной армии, выдвижению частей прикрытия границы на боевые позиции и приведению их в состояние полной боевой готовности. Внезапный, ошеломляющий и сокрушительный первый удар должен обеспечить вермахту безусловный успех в приграничных сражениях и оказать решающее влияние на исход всей военной кампании.
