Пошарив вокруг, Багир нашел в полу заросший грязью лючок и, достав ключ, принялся откручивать болты. Марио, которому он отдал винтовку, внимательно прислушивался к тому, что творится вокруг. Ему сильно не нравилась эта тишина. Грохот выстрелов должен был привлечь внимание, а раненый, если он добрался — рассказать, что произошло, но никакой реакции на это, почему-то, не последовало.

Единственное… Его не покидало ощущение чьего-то присутствия. Когда спустили крыс, он слышал мерзкий смешок, который шел откуда-то сверху. Они стояли там и, по ощущениям, звук шел откуда-то оттуда… Задрав голову и посветив фонарем, Марио буквально столкнулся взглядом с чумазым лицом, торчавшим из идущей над потолком вентиляции. Вопреки стереотипам, воспитанным приключенческими романами, вентиляция, не самое лучшее место, чтобы по ней ползать. В большинстве мест она вообще слишком узкая для человека. На «Интернационале» устраивать забеги по ней любил, в основном, Сыч, чей объем состоял, на девяносто процентов, из перьев, благодаря чему он, словно жидкость, просачивался даже в казалось бы вдвое меньшие, чем надо, щели.

Еще туда лезла тонкая, словно спичка, Чума, но исключительно по большой просьбе механиков, так как каждый раз больно ранилась о торчавшие внутрь болты и острое железо, после чего следовали неприятные лечебные процедуры от Доктора, которого она до сих пор боялась. Ну и во время штормовки по проложенным в бетонной толще укрытия каналам перемещались китты.

Однако бассейн создавал дикую влажность, так что, чтобы не было плесени, вентиляционные короба сделали широченные. А после того как судно стало тюрьмой, вентиляцией никто не занимался, так что на месте отсутствующих декоративных решеток зияли черные провалы, из одного из которых высовывалось перемазанное чем-то лицо, которое Марио, сперва, принял за детское, но глубокие морщины и впалые щеки, подчеркнутые светом фонаря, дали понять, что это — болезненно худой человек небольшого роста. Поняв, что его заметили, он мерзко хихикнул и, с грохотом гнущейся листовой стали исчез. Багир, услышавший шум, вскинул голову.

— Кто здэс⁉

— Не знаю. Подглядывал за нами оттуда. Из вентиляции. Я думаю, именно он спустил крыс.

— Тыхо подобрался…

— Нет… Тихо там не поползаешь. Видимо уже сидел и ждал, когда мы пришли…

— Чэго ждал?

— Не знаю… Так что давай быстрее. Мне это не нравится.

Кивнув, Багир выкрутил последние болты и открыл лючок. В нос, казалось бы привыкший к царившей здесь вони, ударила волна еще более отвратительных ароматов тухлятины, стоялой воды и фекалий. Поморщившись, Багир посветил вниз и, поколебавшись, спрыгнул. Затем высунулся, собрал крепеж и лючок и махнул Марио забираться.

— Аккуратно слэзай. Площадка узкий. Внызу вада ванючий… Но эсть масткы.

— Сейчас… Дай протиснуться…

Спустившись на небольшую площадку, Марио отошел в сторону, насколько позволяло пространство. Багир же, осмотрев закладные гайки крепления лючка, повернул его боком, спустил вниз и прикрутил с обратной стороны, от души протянув все болты. Это не то, чтобы сильно маскировало место, куда они ушли, так как их уже видели, да и торчавшие из пола концы болтов намекали, что здесь кто-то приложил руку. Однако, шляпки болтов оказались под полом и выкрутить это все, чтобы последовать за ними, являлось той еще задачкой.

«Мостками» Багир обозвал широченный стрингер, который выступал над водой и вел в другой конец отсека, исчезая за переборкой. А чуть дальше, луч фонаря выхватывал пучок труб, также идущий в стену. Рядом был еще один закрученный на болты лючок. Судя по состоянию, не открывали его с момента спуска судна на воду, однако Багира это не пугало, и он принялся оглядываться в поисках способа перебраться туда, не влезая в вонючую жижу внизу.

По периметру чаши бассейна шли ребра жесткости. Перебравшись по ним на трубы, Багир принялся торопливо раскручивать лючок. Это было, судя по скрежету и ругани, непросто, но фонарик начал уже тускнеть, так что пришлось поторапливаться. Последние два болта он в спешке сорвал, но они уже ничего не решали, так что, зацепив край лючка крюком топора Багир просто отогнул его. И чуть не навернулся вниз.

Судно пропахло мертвечиной сверху до низу, так что пробираясь через него они думали, что привыкли к вони. Лестница с развешанными кусками плоти внесла в это убеждение коррективы, а храм с крысами — новые ноты. Однако даже это не шло ни в какое сравнение с тем смрадом, что вырвался из-за лючка. Достав тряпки, Багир торопливо соорудил маску и попытался посмотреть, что так воняет? Но фонарь светил уже настолько слабо, что стал почти бесполезен.

Марио, видя затруднения, перебрался к нему и предложил свой. Помещение за переборкой тоже было затоплено. И в этой воде плавали полуразложившиеся тела. Много полуразложившихся тел. Некоторые — вздувшиеся как шары, то есть скинутые сюда очень недавно.

— Ты уверен, что нам надо туда лезть?

— Да… — Багир посветил вперед, где, на пределе дальности луча фонаря, виднелись какие-то массивные конструкции, — Опоры двыгатэля. Ми в машинном.

— Ну что же… Тогда, полагаю, выбора у нас нет.

— Нэт…

Обреченно кивнув, Марио следом за Багиром пролез через переборку и, стараясь не свалиться, пополз по трубам вперед, к тому месту, где те, изгибаясь, уходили вверх.

— Постой… Дай, пожалуйста, фонарь…

— Держы… Только быстрээ. Тожэ садытся!

— Я просто хочу кое-что посмотреть… — сдерживая рвотные позывы, Марио принялся светить на плавающие внизу тела, — Хочу понять, с чем мы столкнемся?

— Тют ужэ нычэго нэ поймэш! Сгнылы всэ!

— Да… Но они — целые! Не порваны, не порезаны. Вон у того, похоже, пулевое ранение. Их просто убили и скинули сюда.

— Что это нам даэт?

— Многое… Безумцы или… Что-то иное… Для них это не характерно. В общем, кто бы тут не поработал, он пользуется огнестрельным оружием, а не рвет жертв на части, не жрет их.

— Значыт тут люди. Абнадэживаэт…

— Именно… Поэтому… — тяжело выдохнув, Марио уселся на трубы, — Ты говорил о своем деде. О его мудрости. Мой тоже как-то сказал мне очень мудрую вещь: «Лишение человека жизни — это всегда убийство. Но убийцей ты становишься, только когда тебе все равно.»

— Па прэжнэму нэрвнычаэш из-за тот пэрестрэлка? Пэрэстан — мамой клянус, они зла нам хатэли.

— Я очень хочу в это верить. Но мысль о том, что мы могли, не разобравшись, убить невинных… Она до сих пор меня тревожит. Я не боюсь запачкать руки — ты сам видел. И когда надо, пускаю оружие в ход без колебаний. Мне важно знать, что правда на моей стороне.

— Давай нэ здэс. Здэсь воздух плахой. У мэни голова кружытся.

— Нет. Выслушай меня! Если там люди, то они напуганы, они устали, они сидят тут бог знает сколько, прислушиваясь к каждому шороху. Они не знают, кто мы. И у них оружие… В нас могут начать стрелять.

— И чэго ты прэдлагаэш?

— Давай будэм сдэржанными. До последнего.

— Э! Я очэн сдэржаный! Просто ситуаций хрэновий! И ты сам выдыш, что это за люды. Столько народ накрашылы!

— Знаю… Поэтому и счел нужным это сказать. Ситуация — хуже не придумаешь. Мы тоже не святые. Поэтому надо что-то придумать. Как-то начать диалог. Хотя бы попытаться.

— Прыдумат? — тоже сев на трубы верхом, Багир вздохнул и полез в котомку. — Прыдумал… Гатовся, сэйчас громко будэт!

Достав самый большой ключ он принялся со всей дури лупить им по железу с криками: «Э! Ми здэсь! Ми гаварыт будэм, да!» Марио, закрыв уши, которые не совсем отошли после пальбы в коффердаме, оглядывался по сторонам, чтобы не пропустить знак, что их услышали. Им стал луч света, пробившийся через неплотности стальных листов, закрывавших люки в полу. Багир тоже это увидел и, перестав стучать, отдышался, чтобы привести горло в порядок. Луч, тем временем, побегав, исчез. Затем в стороне с грохотом откинулся железный лист и кто-то, вдохнув местных ароматов, с тихим матом отпрыгнул в сторону. Некоторое время висела выжидательная тишина, затем Марио, решив, что раз они предложили поговорить, то и им начинать, поинтересовался: