— Бомба! — внезапно выпалил Деккер, обведя остальных гордым за блестящую догадку взглядом, — Они заложили бомбу, сели в шлюпку и отплыли! Одлкрофт нашел бомбу, избавился от неё и все понял.
— Что понял?
— Ну сам посуди — они говорят, что на борту никого не было. Все исчезли. Значит, все знали о бомбе. А раз так, то все — соучастники. А раз все — соучастники, то и остальные, скорее всего, тоже в деле!
— Хм… — Томпсон поскреб подбородок, — Неожиданно имеет смысл. Объясняет и почему весь экипаж покинул яхту, и почему Одлкрофт не доверяет в том числе собственному начальнику службы безопасности, который тех подбирал и проверял.
— А еще объясняет, почему он доверяет девкам, кем бы те ни были! Если они остались, значит они точно не участвуют в заговоре.
— Но как тогда быть с тем, что сказали рыбаки?
— Рыбаки все не так поняли. Я думаю, что парни в шлюпке переживали, что не забрали девок или не выкинули их за борт. Все-таки, подложить «адскую машинку» боссу — это одно, об этом я сам мечтал частенько. Но отправить вместе с ним на дно пару непричастных девиц… Возможно, их мучает совесть.
— Они говорили только про одну. И при чем тут тогда оружие?
— Ну, может хотели спасти только одну. Которая им нравилась или типа того. Разговор вроде: «Ты бы мог ей ничего не объяснять, просто наставить на нее пушку и велеть прыгать за борт». Такая вот фигня.
— Ладно — гадать тут можно долго. Но версия интересная… Зря мы позволили Берброментри забрать свидетелей…
— Думаешь, он может от них избавиться?
— Если уже не избавился… Надо еще раз допросить рыбаков. Возможно, вспомнят детали разговора. И расспросить об этом острове. По любому кто-то что-то видел, слышал или знает.
— Могу в этом помочь, — предложил Клайд, — У меня есть знакомства среди местных.
— Хорошо. Мы тогда пока наведем справки про этого Одлкрофта и про этого Берброментри. Надо понять, что происходит.
…
Вещь долго косилась на Принцессу, которая расположилась у неё за спиной. Точнее, пыталась коситься, так как сбруя, дающая опору для того, чтобы оперировать штурвалом, не давала повернуться. Затем не выдержала.
— У меня все под контролем! Можешь за мной не следить! Тут вообще уже открытое море. Сама сказала, что на этом курсе шансов с кем-то пересечься минимум!
— А я за тобой не слежу. С чего ты взяла? Просто пришла выпить в тишине.
— Свали нахер, а? Ты меня раздражаешь!
— Идея сделать из тебя гальюнную фигуру выглядит все более заманчивой…
— Из себя сделай! Командир мне тут нашелся!
— Ты хотела, чтобы к тебе относились как к человеку, да? — подойдя, Принцесса наклонилась к её уху, — Не как к беспомощному обрубку? Ну тогда и веди себя как человек, которого могут заставить отвечать за слова, ладно?
— А то что?
Вместо ответа Принцесса взяла Вещь за волосы и, заломив ей голову назад, пока та, хрипя, не распахнула рот, принялась лить в него бурбон тонкой струйкой. Крепкий алкоголь, выпитый таким образом, штукой был не самой приятной, так что даже после того как стакан опустел, Вещь довольно долго сипела и кашляла.
— Ну ты и тварь!
— Еще какая. Так что если тебе показалось, что я — добрая мамочка, которая будет тебя жалеть и нянчиться, терпя все выходки потому что ей жалко бедняжку, то ты ошиблась. Я именно что твой командир. И я буду требовать от тебя подчинения и выполнения моих приказов без всяких скидок на отсутствие у тебя ручек-ножек, мозгов и сучий характер.
— Ты на моего папашу похожа — такая же мразь!
— Нет, милая. На него похожа ты. Ты его плоть и кровь, так что не надо свои семейные проблемы перекладывать на других. Они, может, и объясняют, почему ты такая необучаемая идиотка, но не оправдывают.
— С чего ты взяла, что я оправдываюсь⁉
— А к чему это тогда было? Или ты думаешь, что ты тут единственная такая? Мой папаша проиграл меня в карты и повесился, оставив меня сиротой. Я могла загреметь в бордель лет в тринадцать. Все равно загремела, что характерно, но на десять лет позже, успев отрастить зубы.
— Он по крайней мере не был параноидальным убийцей!
— О! Давай меряться, кому было хуже? Давай! Я просто уверена, что выиграю.
— С чего ты взяла?
— Потому что у тебя есть характер — признаю. Вот эта вся хуйня сломала бы кого угодно. Меня бы — точно. Но у тебя нет умения выживать. Это проблема вас — породистых.
— Породистых? Я не породистая!
— Не пизди… — грустно усмехнувшись, Принцесса налила себе еще и встала так, чтобы Вещь её видела. — Я, несмотря на прозвище, дворняга. Я привыкла выживать. Любой ценой, в любой грязи, ложась под кого угодно, пресмыкаясь, притворяясь, лишь бы выжить. Ты не такая. Ты твердая, упрямая и готова сдохнуть, но не отступить. Сразу видно, что ты — породистая сука, а что порода у тебя бойцовая, это уже детали.
— Да. И я даже так глотку могу перегрызть!
— Не смогла — в том и беда. Ни твое упрямство, ни твой бойцовский дух не помогли. А знаешь, что помогло? — Принцесса сочно причмокнула, словно что-то посасывая, — И, когда он расслабился, именно я подсыпала ему пилюлек, от которых его хватил удар, после чего спустила за борт вместе с друзьями.
— Гордишься тем, что бьешь в спину?
— Нет. Тем, что смогла дожить до момента, когда он эту спину подставил, и была готова ударить. Вот почему я тут командую, а ты — исполняешь. А если будешь мне дерзить, поверь — способ поставить тебя на место я тоже найду.
Повисло молчание. Вещь, глядя мимо Принцессы куда-то вдаль, играла желваками, переваривая сказанное. Принцесса также молча потягивала бурбон, изредка оглядывая горизонт, ибо сомневалась, что та сейчас следит за обстановкой.
— Я писать хочу… — севшим голосом попросила Вещь, — Подмени меня… Пожалуйста.
— Хорошо. Ирма!
На окрик снизу поднялась Ирма, вопросительно уставившись на них. Принцесса кивком показала сперва на Вещь, затем в сторону гальюна. Поняв, что требуется, Ирма отстегнула Вещь и унесла. Встав к штурвалу, Принцесса некоторое время стояла прикрыв глаза, затем резко распахнув их, рывком дала полный ход. На мостик забралась Рыжик.
— У тебя все хорошо?
— Да. А что?
— Ничего. Просто вы тут громко ругались… А потом ты это… Скорость прибавила…
— Мы не ругались. Так — выясняли, кто из нас самая злобная тварь.
— Просто Вещь там плачет. Ирма её утешает — не знает, что делать.
— Пусть палец ей в задницу засунет.
— Зачем? — Рыжик аж глаза выпучила от такого совета.
— Ты когда-нибудь пыталась плакать с чужим пальцем в заднице?
— Н-нет…
— Рабочая херня — гарантирую.
Рыжик странно посмотрела на Принцессу и пошла вниз. Минут через пятнадцать Ирма, почему-то тоже заплаканная, принесла переодетую и, судя по запаху мыла, вымытую Вещь и посадила её обратно в кресло.
— Я там ужин готовлю…
— Хорошо.
— Консервы открыть можно?
— Рыба кончилась?
— Нет, но к ней зелени надо. Я хочу консервированный салат попробовать.
— Давай. Как готово будет — позовешь…
Принцесса принялась встегивать Вещь обратно. Та дождалась окончания процесса, после чего оскалилась. Злобно, но, одновременно, весело.
— Это ты им подсказала?
— Что?
— Палец, нахер! Это твоя идея была?
— Мне просто показалось, что у тебя поганое настроение потому, что ты скучаешь по тому штырю, на котором тебя Ундина держала.
— Да иди ты! Ты у этой кобылы пальцы видела⁉
— Зато плакать перестала.
— Я не плакала!
— Не пизди…
