— Что с ним?

— Не знаю! Я делала ему… А он… — Принцесса испуганно разрыдалась, — У него лицо стало… А я не знаю что делать!

— Помоги переложить его на кровать! Быстрее!

— Сейчас!

Подхватив Одлкрофта, они положили его на постель и охранник принялся освобождать того от костюма, чтобы ему было легче дышать.

— Может мне принести воды? Компресс? — предложила все еще рыдающая Принцесса, метавшаяся по каюте, — Хоть что-нибудь!!!

— Останься с ним! Сейчас я прикажу развернуть яхту. Может, успе…

Охранник распрямился и тут же рухнул на кровать рядом с Одлкрофтом, получив по башке замотанной в полотенце тяжеленной латунной пепельницей. Подбежав к двери и убедившись, что остальные не спешат сюда на шум, Принцесса выдернула ремень из расстегнутых брюк Одлкрофта и, захлестнув его на шее охранника, принялась затягивать изо всех сил. Охранник мужиком был здоровым, так что успел прийти в себя и даже немного подергаться, но Принцесса, рыча сквозь стиснутые зубы, тянула, пока тот не посинел и не перестал рыпаться, и потом еще немного. После чего вытащила у него пистолет, дослала патрон в патронник, дрожащими руками взяла бутылку бренди, хотела налить в бокал, но вовремя остановилась и засадила прямо из горла, чтобы унять колотивший её адреналин.

Одлкрофт, слабо захрипев, повернул, а если точнее, уронил голову с безумно выпученными глазами в её сторону. Покосившись, Принесса подмигнула ему и вопросительно кивнула.

— Как самочувствие? Голова болит? Ничего — сейчас я что-нибудь придумаю…

— Ска…

— Еще какая… Ладно — ты никуда не уходи, я пойду. Гостей проведаю…

Выдохнув и похлопав его по коленке, Принцесса принялась думать, куда спрятать пистолет? Все одежды, которые были на ней, представляли из себя легкое и облегающее нечто, что и тело-то прикрывало так себе. А чужая одежда выглядела бы подозрительно. Так что второй охранник, увидев как она вышла на палубу, прижимая к себе подушку, удивленно выпучил глаза.

— Эй! Босс сказал, что тебе нельзя выходить наружу! И где Тофлти?

— Тофлти? Твой напарник? Его так зовут? — понимая, что задает тупые вопросы, Принцесса, тем не менее, продолжала болтать, сокращая дистанцию, — А он там… У босса. А мне сказали погулять…

— Тофлти! Нет! Ты лжешь! — но судя по лицу, склонности начальства были среди охраны не очень большим секретом, — Только не он! Нормальный же был мужик!

— Понимаю… — глядя на его страдания, Принцесса даже улыбнулась, — У самой такое сколько раз было.

— Какое?

— Нормальный мужик с виду, а оказывается — пидарас…

— В смысле?

— Ну не в этом… В человеческом.

— Да я не… Да ты вообще…! — вспомнив, кто он такой и зачем тут поставлен, охранник принял строгий вид, — Вообще заткнись, шлюха! Тебе тут все равно шататься нельзя!

— Мне надоело сидеть в коридоре. Может… Может я сделаю приятно тебе? Хоть какое-то развлечение?

— Нам нельзя!

— Это место, куда люди приезжают делать то, что нельзя… Пошли куда-нибудь, где нас с рубки не увидят.

— Только быстро…! — воровато оглянувшись, охранник спустился на корму и, расстегнув штаны, махнул рукой, — Давай, нагибайся!

— Вот так сразу? — подпустив бархата в голос, Принцесса опустила подушку на палубу и встала на нее коленями, — Даже не дашь мне поцеловать твоего стойкого солдатика?

— Чего…?

— Малыш, ты назвал меня шлюхой. Так дай шлюхе сделать дело так, чтобы ты запомнил это до конца жизни.

— Ну давай…

Подчиняясь мягкому, но настойчивому давлению Принцессы, охранник облокотился о планшир, сперва удивленно-недоверчиво и даже немного испуганно наблюдая за процессом. Затем наконец расслабился, обмяк и позволил ей завершить начатое.

— Кстати… — поинтересовалась она снизу, — У тебя знакомое лицо. Не ты меня сюда привез?

— А ты что? Та шлюха с вольного корабля?

— Она самая…

Схватив расслабившегося охранника за лодыжки, Принцесса быстро выпрямилась, толкая его через планшир раньше, чем он успел что-то сообразить. Капитан рассказывал, делясь морскими мудростями, что падать за борт маленького корабля может быть опаснее, чем большого. Да — с высоты борта сухогруза можно об воду убиться только так. С другой стороны, пока летишь, есть время сообразить, что происходит. А если до воды невысоко, то оказываешься в ней внезапно, рефлекторно делаешь вдох, легкие наполняются водой и…

И, к сожалению, это был не её случай, потому что, вынырнув, охранник заорал. На крик из рубки высунулся рулевой. Щурясь, он попытался разглядеть, кто там барахтается в кильватерной струе, понял, что это человек и, схватив спасательный круг, побежал на корму.

— Прыгай…

— Ты… — обернувшись, рулевой удивленно уставился в ствол пистолета, — Ох, ебать…

— Прыгай, если хочешь жить.

— Ты не выстрелишь…

— Поспорим…?

Спорить рулевой не захотел и, решив, что круг в руках дает неплохие шансы, мотанулся за борт. Подержав его на прицеле, пока яхта не отошла достаточно далеко, Принцесса нашла вход в машинное и спустилась вниз. Механик и его помощник сперва глупо заулыбались, увидев стройные ноги в чулках и тело в легком белье, грациозно спускающиеся по сходням в их царство масла и железа. А потом узрели пистолет и улыбки погасли.

— Привет, мальчики… Прогуляемся?

— Т-ты знаешь, ч-чья эта яхта?

— Как раз собиралась сходить и познакомиться. Но сперва вопрос: вы жить хотите?

— Д-да… — пролепетал более старший на вид.

— Правильный ответ. Тебе полагается приз. Лодка. Садишься в неё и гребешь отсюда…

— С-спасибо.

— Не за что. Второго тоже забирай. И двух придурков, которых я выкинула до вас. Они там где-то бултыхаются…

…

В ярко освещенном салоне играла музыка. Двое хорошо одетых молодых людей выглядели крайне возбужденными, глядя на Ирму, которую, на всякий случай, еще на берегу заковали в тяжелую раму, так как она могла раскидать эту парочку как щенков. Рыжик, закованная в наручники, забившись в угол, в ужасе наблюдала за жуткими приготовлениями.

— В детстве я делал это с щенками… — у Роберта Парсона было неестественно бледное лицо с впалыми глазами, обведенными темными синяками, — Мать очень переживала. Ей это не нравилось. Отцу — тоже. Но мне становилось лучше… И они не возражали.

— Пожалуйста, господин… — Ирма все еще не понимала, что происходит, — Я ничего не сделала! Меня тут вообще не должно было быть!

— Музыка для ушей, да, Боб? — усмехнулся второй, — Они все время умоляют… Жалкие…

— Заткнись… Ты так же жалок, — Парсон-младший смерил приятеля презрительным взглядом и скривился, — Ты храбришься и шутишь, но когда дело доходит до крови, я вижу, как бледнеет твое лицо.

— Да ладно тебе, Боб… Я просто…

— Ты просто червяк, Тим. Признай это.

— Ладно, Боб. Если тебе так будет проще.

— Не проще. Приятнее. Мне приятно знать, что ты знаешь свое место. Не пытайся встать вровень со мной.

— Я даже не думал, Боб…

— Точно? — взяв нож с длинным тонким лезвием, Парсон направил его приятелю в лицо, — И я это ценю. Правда… В этом мире слишком много людей, которые не знают своего места. Например, вот это животное… — он ткнул Ирму лезвием, заставив её закричать, и понаблюдал, как из раны заструилась кровь, — Она просила, чтобы я её пощадил. Но как я могу пощадить животное, которое обнаглело настолько, что посмело заговорить со мной без разрешения?