— А как же все эти абордажи, перестрелки?

— Абордаж мне, к счастью, застать не удалось. Зато видела парня… Ну как парня — мужичка, из механиков, которому в нем руку срубили. Так себе история…

— Оу…

— Оу. Так что все познается в сравнении. Тут, по крайней мере, нет качки. И тебя не пытаются убить. Цени это.

— Но нас же тут будут это, — стеснительно потупилась Рыжик, — иметь?

— Тебя и там бы поимели. Или ты в послушницы собиралась? Хотя, говорят, в монастырях некоторых такие порядки… У нас просто была бывшая послушница. И её там имели во все отверстия.

— Серьезно?

— Да.

— А меня пугали, что там этого… Ну это… Вообще не будет.

— Тебя пугали отсутствием ебли? Ну тогда чего рыдать? Грустные шлюхи вдохновляют поэтов. Но их здесь не предвидится. Так держись веселей и воспринимай то, что будет, как возможность потрахаться вдоволь.

— Ты так легко об этом говоришь… — Рыжик снова погрустнела, — Но мы же тут насовсем, да?

— Скорее всего. И что?

— Но это же плохо?

— Почему? — Принцесса пожала плечами так беззаботно, как только могла. — Здесь не коечная, где ты лежишь под разным сбродом за копейки. Место выглядит дорогим. А значит и товар тут тоже дорогой.

— Товар?

— Мы. Мы здесь товар. Но товар недешевый. А такой товар в сыром подвале не держат. За нами будут ухаживать, лечить, кормить, одевать в красивую одежду, поить дорогим вином. Мы здесь увидим больше роскоши, чем когда-либо могли мечтать. Ты вообще откуда?

— Из Беллингтона…

— Это на Амене?

— Ага…

— А тут как оказалась?

— Меня поймали.

— Кто?

— Не знаю. Какие-то люди. Затолкали в машину, когда я домой шла.

— Родители есть?

— Нет… — грустно вздохнув, Рыжик неопределенно махнула рукой. — Дядя есть… двоюродный…

— Ну значит скучать будет особо не по кому. Как и мне.

— Думаешь? А если он по мне скучать будет? Хотя дядя суровый… Я его даже боюсь… Боялась…

Уже говорит об этом в прошедшем времени. Смирилась? Так быстро? Хотя сирота без любящей родни, которая поднимет много шума, ища её — любимая цель торговцев людьми. Но все равно подозрительно. Принцесса изобразила, как смогла, ободряющую улыбку, поднялась и начала вытираться.

…

Первую ночь они провели с Рыжиком вдвоем. Затем начали привозить еще девушек. В основном напуганных и сбитых с толку. Они воспринимали Принцессу, которая тут была в лучшем случае на неделю дольше чем они, как человека, который что-то знает об этом месте, и постоянно задавали вопросы. Не паниковала только смуглая Карамелька. Она носила в носу кольцо, которое, если верить Чуме, означало у неё на родине и еще в ряде мест статус раба, то есть для неё ничего особо не изменилось. Так что Карамелька просто привыкала к местному быту, постоянно заводя какие-то разговоры со всеми подряд.

— А ты правда с корабля?

— Почему тебя это интересует? — Принцесса не сильно хотела обсуждать тут свое прошлое, однако Карамелька была очень прилипчивой. — И какое это теперь имеет значение?

— Прости, если я лезу не в свое дело, просто я редко слышала о женщинах на кораблях. Кем ты там была?

— Коком.

— Это кто?

— Готовила еду.

— То есть, занималась женским делом, но на корабле?

— Да. На корабле тоже кто-то должен готовить. Да и что мне еще там делать?

— Не знаю… — Карамелька заразительно рассмеялась, — Я вообще о кораблях ничего не знаю. Поэтому думала, что там все такое загадочное, непонятное!

— Это все в машинном. Или на мостике. Кто меня туда пустит? У меня работа была простая. Готовить еду, мыть посуду и не мешаться под ногами.

— И все?

— Что значит «и все»⁈ — деланно возмутилась Принцесса. — Толпа здоровых мужиков — попробуй на них наготовь! А после прибери. А как прибрала — снова готовить надо. И так — весь день без выходных.

— Ну, зато много красивых мужчин. Есть из кого выбрать.

— Меня красивые не интересуют.

— А кто тебя интересует?

— Богатые…

Принцесса встала, обозначая, что разговор окончен, и пошла проведать двух новеньких. Часто результатом смешения северной крови с любой другой становились метисы, на фоне которых Тайга выглядела прям таки светилом мысли. Данная парочка была из их числа. Две громадных девахи упорно не понимали, куда их привезли и что от них хотят. Принцесса пыталась взять над ними шефство, так как уже успела оценить все преимущества, которые давало наличие не очень умной, но очень сильной подруги. А эти двое были сопоставимы с Тайгой по габаритам, хотя явно проигрывали той в свирепости.

Проблема была в том, что ислас они почти не понимали, несмотря даже на то, что в Порто, откуда Принцесса была родом, жило много северян, так что местный вариант — «Хабла», по идее, испытал их сильное влияние. Но то ли влияние было недостаточное, то ли не все северные языки были родственными… В любом случае, Принцессу девахи внимательно слушали, однако вряд ли многое понимали. Скорее их просто успокаивало то, что с ними говорят добрым голосом.

«Жа-на…» — одна из парочки, увидев Принцессу, заулыбалась, размазывая слезы по лицу. Внешне они были похожи, но одна была выше и, возможно, на пару лет старше. Её звали Дота. Вторую звали Систа. То есть, «дочь» и «сестра». Настоящие ли это имена или прозвища, которыми к ним обращались родные, Принцесса так и не смогла понять.

Сев возле них, она начала снова пытаться найти с ними общий язык. Какие-то слова те понимали и тогда на их лицах появлялись улыбки. Остальные они слушали сосредоточенно, но на лицах было написано, что сказанное им нихрена не понятно.

Рыжик, назначившая Принцессу в свои подруги, крутилась рядом, потом решилась подойти. Она этих двоих откровенно боялась, тем более, что те проявляли нездоровый интерес к её кудрявым волосам, которые образовывали вокруг головы круглый «одуванчик» огненно-рыжего цвета. И Дота, и Систа постоянно хотели его помять и пощупать, что, учитывая их габариты и силу, худосочного Рыжика пугало.

— Сэу… — Дота раскинула руки, — Сэу!

— Кто такая «Сэу»? — опасливо покосившись, спросила Рыжик.

— Овца, — вздохнула Принцесса, поняв, что девахи отвлеклись, — Ты напоминаешь им своими кудрями овечку. Они откуда-то с фермы и скучают по старой жизни. Поэтому и радуются тебе.

— Радуются? Раз так, тогда ладно…

Обреченно вздохнув, Рыжик сдалась, позволив Доте и Систе себя тискать. Некоторое время все четверо сидели молча, затем Рыжик наконец задала мучивший её вопрос.

— Ты правда на корабле просто поваром была?

— Тебе Карамелька разболтала?

— Ага. Она, наверное, тоже боится, вот и болтает без конца.

— Я бы так не сказала. Напуганной она не выглядит. Скорее — ищет к кому приткнуться.

— В смысле?

— Мне рассказывали, — Принцесса решила избежать ненужных подробностей, — Что в тех краях, откуда она родом, это очень важно. С кем ты. Кто твои покровители. Кто твои друзья.

— Это везде важно.

— Тем более. А Карамелька тут никого не знает, вот и пытается со всеми перезнакомиться.

— Особенно с тобой.

— Почему «особенно со мной»?

— Ну ты же это… — Рыжик запнулась, подбирая слова, — Здоровенная!

— Здоровенная?

Принцесса привыкла иметь рядом с собой Тайгу, на фоне которой любой смотрелся карликом. Да и на борту «Интернационала» Капитан, Марио, Багир и Боцман не давали почувствовать себя слишком крупной. Однако, если верить ростомеру, стоявшему в кабинете Доктора, в ней метр семьдесят семь роста. Почти метр восемьдесят! Аламенкская кровь — не северная, конечно, но «лошадью» и «шпалой» в коротком детстве её дразнили регулярно.

Так что для большинства девушек здесь, особенно для таких, как Рыжик с Карамелькой, Принцесса действительно была здоровенной.