— Терри и Жозеф, — Том указала рукой в сторону мужчины. — С Терри можно иметь дело, а вот Жозеф — полная сволочь. Вон там — сестры Шу. Я — Том. Как мне представить тебя?

— Другие использовали имя «Алиса».

— Как будет угодно. Твоя комната там.

Комната оказалась маленькой и довольно странно обставленной, напоминая тюремную камеру «люкс». Кровать, прикрученная к полу, и решетки на окнах намекали, что местные обитатели не очень хотели оказаться в данном месте. Однако матрац был вполне удобным, имелась уборная и даже душ, отделенные от комнаты брезентовой занавеской. Немного удивлял слив душа, сделанный прямо в полу, причем не под ним, а ближе к середине комнаты, словно кто-то планировал, что эту комнату будут отмывать из брандспойта.

— Вот тут ты и будешь жить. Скоро обед, так что приведи себя в порядок и приходи. Опоздаешь — останешься голодной, — Ведьма кивнула. — В остальную часть дома ходить нельзя, но можно попросить Карла принести книги из библиотеки. Она тут большая. Можешь попробовать с кем-нибудь поболтать, если не любишь читать, но Терри и Жозеф — собеседники так себе. Терри скрытен, а Жозеф, как я уже сказала, та еще мразь. Сестры Шу общаются только друг с другом.

— А ты? Ты любишь поговорить?

— Нет.

— Почему?

— Есть причины.

Развернувшись, Том вышла. Ведьма походила по комнате, смыла под душем налипшие на тело после бритья головы волосы и снова вышла в общий зал. Увидев её, мужчина, вытянув палец, громко заржал.

— Лысая, лысая!!! Лы-са-я!!! Ты знаешь, кого так обривают?!! Шлюх!!! Ты — шлюха!!!

— Ты — Жозеф?

— Я со шлюхами не разговариваю!

— Ты сам первый обратился и разговариваешь.

— Ты хочешь сказать, что я — лжец? Не смей называть меня лжецом, шлюха!

— Вот ты опять разговариваешь.

— Я тебя сейчас ударю! — замахнувшись, мужчина остановил руку с демонстративно развернутой ладонью. — Прямо по твоему шлюшьему лицу!

— Не ударишь…

— Ты играешь с огнем, слышишь⁉

— Терри, уйми его, — скомандовала Том.

Лицо мужчины застыло, потом сменило выражение. Рука медленно опустилась. Он начал пятится, испуганно косясь и разговаривая сам с собой.

— Жозеф, ты дурак… — теперь голос был тихий и с сельским акцентом. — Не высовывайся, а то ты сам знаешь.

Зазвенел звонок и дверь, через которую Том провела Ведьму внутрь, открылась. Стол в комнате оказался накрыт. Перед каждым стулом стояла табличка с именем. Прочитав её Том ткнула пальцем.

— Твое место — там. Нельзя нарушать порядок рассадки.

Заняв места все начали есть. Молча, если не считать бормотания на неизвестном языке сестер Шу и реплик Терри-Жозефа своей второй «половине».

— Двойной человек душой, — поев, Ведьма, налила себе кофе, пододвинула поближе десерт и решила нарушить тишину, — Двойной человек телом. Живущая в двух мирах. Ты тоже двойной человек?

— Я? — Том, которой адресовался вопрос, подняла голову, — Я не хочу об этом говорить.

— Почему?

— Потому, что это — богохульное отродье!!! — судя по всему, Жозеф снова взял контроль над телом. — Давай! Покажи этой шлюхе, что ты там прячешь! Я-то знаю твой секрет! О да! Я все про тебя знаю!

— Замолчи! — рявкнула Том, покраснев.

— Стыдишься⁉ Ну тогда я сам покажу! Вот! Смотри, шлюха! Смотри!

Вскочив, Терри-Жозеф расстегнул ширинку и, достав член, начал трясти им и возить по столу. Сестры Шу глупо хихикали, глядя на данный перфоманс. Том тоже вскочила, швырнула в него чашкой и выбежала прочь. Понимающе кивнув, Ведьма вернулась к кофе и десертам. Обиженный подобным пренебрежением к устроенному представлению Терри-Жозеф тоже удалился, не переставая выкрикивать оскорбления. За ним ушли Сестры Шу. Ведьма встала из-за стола последней, послушала как дверь за ней закрылась на дистанционно управляемый засов, а оставленный стол кто-то начал убирать, и пошла в свою комнату.

…

За ужином все прошло более чинно. Все тихо поели без лишних вопросов и размахиваний гениталиями, после чего разошлись по комнатам. Ведьма снова встала из-за стола последней, забрав с тарелки Терри-Жозефа недоеденный кусок штруделя. Ровно в десять свет погас, видимо, выключенный централизованно. Судя по наступившей тишине, местные обитатели легли спать. Достав штрудель, Ведьма хитро усмехнулась и прикрыла глаза.

В этом месте грань очень тонка. Её веками грызли и расшатывали разными ритуалами, так что до той стороны всего лишь шаг. Нездешний океан мягко принял её в свои объятья. От кусочка выпечки шел дым. Конечно, один тонкий след не даст точности. Это будет не документальная хроника, а, скорее, парад метафор. Однако, этого хватит, чтобы понять, с кем имеешь дело. Отправив его в рот, Ведьма некоторое время полежала, затем выгнувшись, сделала стойку, выкинув ноги вверх и свечой ушла вниз в черную воду, где горел источающий такой же дым огонек, изредка заслоняемый скользящими в темной воде тенями.

Маленькая уютная игрушечная деревушка. Маленькие домики, населенные куклами с одинаковыми, простенько вырезанными лицами. Терри уже не помнит своих односельчан. А вот и он сам. Скромный, тихий богобоязненный парень, достойный член местной общины. Общины, у которой есть мерзкий секрет. Поэтому в тенях домов и укромных закоулках колышутся белесые опарыши. Местные знают о них, видят их, морщатся, но стараются не замечать. Здесь так принято.

Тень. С виду, это обычный дом, но над ним возвышается, словно стена замка, мрачная тень. Вот кто настоящий господин этого места. Все знают, кто здесь на самом деле решает, кому жить, а кому умереть. И его, в отличие от соседей, Терри помнит хорошо. Лицо вырезано со всем старанием, пальцы — не просто досочки, а проработаны вплоть до перстней на них. Он почти из плоти и крови. Но изъеден до дыр своими грязными тайнами. И Терри стоит подле него. Его плоть тоже изъедена. Нельзя стоять рядом и не сгнить. Терри терпит и боится. Червь с плетеным, словно женская коса, телом сомкнул его губы и служит поводком. Лицо своего страха он помнит даже лучше, чем лицо матери.

И это место тихо гниет до тех пор, пока однажды гнойник не лопается. Смрад становится нестерпим. И тогда все начинают спрашивать друг у друга: «Почему ты не сказал? Разве ты не видел?» Все видели. Но все задают друг другу этот вопрос, окружив сапоги усатого великана в мундире с надраенными до блеска пуговицами, который смотрит на деревушку с высоты двух колоколен, и его грозный голос, словно рев корабельного гудка, прижимает всех к земле. Всем страшно, всем хочется бежать без оглядки, но великаны поменьше окружили деревню, в середине которой, в следе от громадного подкованного сапога, лежит разломанное изъеденное тело, покрытое белесыми шкурками его грязных тайн.

Терри смотрит на это в ужасе. Ему тоже задают вопросы. Ведь он стоял ближе всех. Как он мог не видеть то, чего старались не видеть все? Как мог не замечать то, что не хотели замечать остальные? Но что он может сказать о том страхе, что все еще цепко держит его? Не его! Это не он вообще! Он — Жозеф! Неприятный тип, которого все ненавидят за то, что он всегда говорит правду. Громко кричит о ней, указывая на неё пальцем. Да! Он не Терри. Он — Жозеф! Он говорил правду, стыдил вас за молчание, а вы его за это ненавидели. Ну и кто теперь прав? Кто?

Оттолкнувшись, Ведьма взмахнула руками и устремилась вверх. Вынырнув в реальность, она отдышалась, после чего включила душ и села под струи воды. Вот как появился Жозеф. Вот почему он такой невыносимый и громкий. Только вот не Жозеф в этой парочке сволочь, как считает Том. Не он…