— Так вот что он имел ввиду, — вздохнув, Баронесса облокотилась на брус рядом с Вуковичем. — Теперь все ясно.

— Что конкретно?

— После той истории с Кромантеном-младшим, Сезар был сам не свой. Он набросился на меня, заявив, будто я виновата в том, что ему придется умереть. А потом мы поехали сюда и он велел готовиться к свадьбе, сказав, что мы уедем и, если там с ним что-то случится, я должна буду опознать его тело… По той примете, которую я, как жена, должна знать, потому, что лица у него не будет. Это все было очень сумбурно — он терпеть не мог разговаривать на эту тему, поэтому я сперва не поняла.

— Какую тему? И о какой примете идет речь?

— Размер. — смущенно улыбнувшись, Баронесса кивнула вниз. — Он очень переживал из-за этого и постоянно видел намеки на это.

— А вот это — важная деталь!

— Правда?

— Очень… С вашего позволения, я откланяюсь — мне надо срочно кое-что проверить. Пока тело еще в морге!

Выйдя из подъезда, Вукович покрутил головой, чтобы сориентироваться, потом его взгляд упал на парадную дома напротив. Решительно войдя туда, он отмахнулся от сонного консьержа удостоверением и быстрым шагом поднялся до верха. Репортер был там. Поняв, что спрятаться на пустой площадке негде, он распрямился и заискивающе улыбнулся.

— Доброй ночи, Инспектор. Тоже не спится?

— Вы опять здесь?

— Конечно! Тут становится очень интересно. Жаль, что камеру вы отобрали…

— У вас есть еще одна.

— Не с моими доходами…

— У вас руки в побелке. Вы спрятали её где-то в районе люка на чердак. Мне проверить?

— Что я вам сделал⁉

— Вы лично — ничего. Как я уже говорил, претензии у меня к тому, что вы зарабатываете на жизнь чужой кровью.

— Как и вы.

— Я стараюсь, чтобы её было меньше. А вы… Знаете сколько психов с манией величия убивают только ради того, чтобы получить внимание прессы и увидеть свое имя в заголовках газет?

— Опять читаете мне нотации?

— Могу перейти от слов к делу. Как думаете, показаний консьержа и жильцов хватит, чтобы закрыть вас за бродяжничество?

— Я журналист!

— Подтвердить сможете?

— Вам опять что-то от меня надо? — Репортер нервно облизнул губы.

— Свадьба Барона. Кто вам сообщил о ней?

— Такое событие сложно пропустить…

— Врать не советую.

— Хорошо! Мне сообщил… слуга! Из особняка.

— Лжец вы никудышный. Что для вашего ремесла даже странно, — Инспектор взял его за шиворот. — Пошли…

— Киллиан! Он мне сказал!

— Это объясняет, почему вы тут ошиваетесь. Думаю, вы знали, что он является любовником Баронессы и решили наснимать пикантных кадров.

— Не знал! Святыми клянусь на ваш выбор, какие у вас там есть! Поэтому ломал голову, зачем он мне это «слил», да еще и бесплатно! А потом, когда я увидел, что он к ней лазает, то понял!

— Именно!

— Что «именно»? — Репортер испуганно уставился на Вуковича, чьи глаза смотрели в никуда.

— Я исходил из того, что это был план. Упуская, что все могло пойти не по плану!

— Эмм… Что?

— Не обращайте внимания. Вы подкинули мне отличную идею.

— А выглядело жутенько… Можете отпустить?

— Да. Более того — зайдите в комиссариат на досуге. Я верну вам вашу первую камеру. Кстати, снимки получились отвратительные. Лиц не различить.

— Тогда может вы мне и их вернете?

— Поверьте, не стоит.

Спустившись вниз, Вукович подошел к консьержу, который проснулся и прислушивался к их разговору.

— Уважаемый?

— Чем могу помочь нашей доблестной полиции?

— Репортер там, наверху…

— Я выгонял его много раз, но он все равно как-то проскальзывает. А у меня уже не те годы, чтобы по сто раз на дню ходить по лестнице.

— Тут происходят разные события, поэтому лишняя пара глаз не помешает. Оставьте его в покое.

— Понял, господин полицейский. А что сказать жильцам?

— Что это осведомитель.

Консьерж понимающе кивнул. Вукович вышел на улицу, посмотрел на часы и решительным шагом направился сквозь ночной город в сторону военного госпиталя, в подвале которого находился полицейский морг.

…

Ла Фебль с интересом посмотрел на Инспектора, который ожидал его в приемной и гостеприимно распахнул дверь. Вукович встал с диванчика, дисциплинированно дождался пока Министр, как старший, войдет первым, и зашел следом.

— Прошу прощения за задержку. Все эти совещания… Вы, в этот раз, без Комиссара?

— Да. Капитан Грюшо подкинул ему бумажной работы, да и разговор будет не из тех, что он любит.

— Вот как? Проблемы с расследованием?

— Не совсем. У нас, наконец, появилась некоторая ясность.

— Серьезно? Так это же замечательно! И что же прояснилось?

— Теперь я с определенной долей уверенности могу сказать, что тело в морге принадлежит именно Барону.

— И как вы это установили, если даже дактилоскопия вызывала вопросы?

— По пенису.

— По чему, простите?

— Барон дурно обращался со своими женщинами не просто так. Оказалось, что у него был физический дефект — так называемая «микропения».

— «Микро»? То есть у него был маленький член?

— Все верно. Я опросил его любовниц и они подтвердили наличие подобного дефекта.

— Интересная примета… Как вы догадались её… изучить?

— Допросил Баронессу с учетом вновь открывшихся обстоятельств. Мои люди в Байе Бланше опросили прислугу на вилле. Садовник слышал, как Барон обсуждал с неустановленным лицом инсценировку своего убийства. План включал вычеркивание из завещания родственников, женитьбу на любовнице, отъезд в другую страну, где его должны были убить так, чтобы невозможно было опознать по лицу, и власти вынуждены были бы обратиться за помощью в установлении личности к супруге.

— И вы задумались, а что это за примета такая, по которой его могла опознать только жена?

— Верно. Причем, что самое главное, микропения — дефект довольно редкий, так что шанс найти человека, похожего на Барона ростом и комплекцией с тем же самым дефектом крайне мал.

— А как тогда они собирались провернуть это в другой стране?

— Возможно поэтому и нужен был отъезд? Там про это могли не знать.

— Так тут — тоже.

— Тут, как минимум, есть родня и любовницы, которые достаточно об этом осведомлены.

— Да уж… Представляю, как ему доставалось в детстве от братьев и сестер. Объясняет, почему он повычеркивал их из завещания. Так-так… Но, как я понял, что-то пошло не по плану?

— Именно! Это то, что я упустил, узнав о том, что Барон решил инсценировать свою смерть. Я решил, что план претворяется в жизнь, но кто сказал, что все обязательно должно быть так, как он планировал⁈

— Интересно. И что же пошло не так?

— У Баронессы оказался молодой любовник.

— Любовник любовницы — как занимательно.

— Еще более занимательно то, что это — уличный мальчишка из банды Финна.

— Вы правы — очень занимательно. Я даже не представляю, что могло свести их вместе.

— Они работали на того самого загадочного «подручного».

— Подручный подручного стал любовником любовницы… Да уж… Весело у них там.

— И они спасли её от Кромантена-младшего.

— Спасли?

— Если верить Баронессе, то когда сын графа с друзьями напал на нее, он с сестрой закидали их камнями. А потом попытались сбежать на велосипедах. При попытке их догнать и произошла авария.

— Ага! Загадочные велосипедисты, которые проехали туда вдвоем, а оттуда — втроем. Третьей, очевидно, была Баронесса.

— Очевидно, она.

— Вы ей верите?

— В том, что касается аварии — да.

— А в чем нет?

— В вопросе её загадочного брата.

— У неё есть брат?

— Он себя таковым считает.

— И кто же этот загадочный «он»?