— Это часть его метода, господин Министр, — бросился пояснять Котильон. — Позволяет видеть взаимосвязь фактов, насколько я понимаю. И куда они ведут.

— Интересно… Судя по поведению, он погрузился в расследование с головой?

— Да, господин Министр. Обычно Инспектор более вежлив, но когда погружается в проблему, может совершенно потерять чувство такта. И субординации…

— Нелегко вам, наверное, с ним приходится?

— Иногда, господин Министр. Но я не жалуюсь. Он дает результат и предан делу. Для меня это главное.

— Правильная позиция. Я тоже ставлю эффективность во главу угла. Любопытно…

Министр снова начал рассматривать записи Вуковича, следуя то по одной дорожке, то по другой. В конце одной он остановился и удивленно вскинул бровь.

— Серьезно? Тайное общество?

— Что, господин Министр?

— Вот тут… Ряд дел с совпадающим почерком. В том числе и очень старых. Он думает, что это некое тайное общество?

— Инспектор прорабатывает все варианты, — не зная, что ответить, Комиссар предпочел максимально расплывчатую формулировку.

— Интересная версия. А другие у него есть? Есть, — наклонившись, Ла Фебль прочитал испещренный аккуратным почерком листок. — Ментор Аргус?

— Его знакомый из Церкви. Он консультировался с ним.

— Зачем?

— Дело в том, — лицо Котильона на секунду скорчилось в страдальческой гримасе, — что ряд свидетелей по одному делу рассказывали о всяких… вещах… Странных вещах.

— Настолько странных, что понадобилась помощь Ордена Чистых?

— По всей видимости.

— Очень занимательно… И что ему поведали в Ордене?

— Я думаю, это лучше спросить у него самого… О! А вот и он! — Котильон радостно всплеснул руками. — Уже поговорил! Потому что коротко и по делу! Как у нас тут принято. Скорее, Инспектор, у Министра есть вопросы по вашим теориям!

— Надо признаться, у меня самого их стало только больше…

Войдя в кабинет, Вукович под удивленным взором Министра и полным ужаса взглядом Комиссара взобрался на стол и принялся с его высоты оглядывать записи на полу.

— Да… Это определенно интересно.

— Мне тоже, — Ла Фебль попытался проследить направление его взгляда. — Ваши люди добыли новые детали?

— И весьма любопытные. Когда я беседовал с графом Кромантеном, он выразил уверенность, что Дэ Эгюр стоит за смертью его сына. Но эту связь я предполагал и ранее. Что куда более интересно, также он выразил уверенность в том, что Дэ Эгюр еще жив, и все это — не более чем инсценировка с целью помочь тому скрыться.

— Это объясняет странности с выстрелом, — поспешил влезть Котильон, которому было не по себе от того, что Вукович беседует с Министром стоя на столе. — Я имею ввиду лицо.

— Но не объясняет дактилоскопию, — Ла Фебль заинтересованно прищурился. — У вас есть какие-нибудь версии на данный счет?

— Дэ Эгюр не дактилоскопировался при жизни. Все отпечатки пальцев были сняты с вещей, которыми тот пользовался. Однако, их на удивление немного, так как человек его положения и богатства мало что делает лично. В основном, и в доме, и в машине, все отпечатки принадлежат прислуге. И её же стараниями даже те вещи, которых он должен был касаться, отпечатков не содержат.

— Старательные горничные — бич криминалистики, — согласно кивнул Министр, с довольным видом покосившись на хохотнувшего Комиссара. — Так вы хотите сказать, что их несложно подменить?

— Да. Пожить в его апартаментах буквально пару суток, затем сыграть отведенную роль жертвенного агнца и вот уже мы и все остальные уверены, что Дэ Эгюр мертв. Еще мы забрали и проявили снимки с камер крутившихся там журналистов. Есть фото Барона, входящего в собор, но вот кто выходит, на них не видно.

— Почему?

— А вот это интересно. Если верить Баронессе, венчание должно было проходить в тайне, но кто-то проболтался прессе и у собора их уже ждали журналисты. Дэ Эгюр был этим недоволен, так что, когда они выходили, послал жену вперед, дабы она закрыла его от объективов. И это получилось.

— То есть, возможно, он хотел, чтобы были свидетельства того, как он туда вошел, но не хотел, что бы было зафиксировано, кто оттуда вышел?

— Похоже на то. И если говорить о мотивах, то смерть — отличный адвокат, который может решить проблемы и с Кромантеном, и с его скандальной репутацией.

— Знаете… а это действительно интересная версия! Всех родственников он из завещания удалил, единственная наследница — его безродная супруга, которую он может просто принудить играть роль…

— Роль кошелька, в которое он сложил свое состояние. И который может его вывезти куда ему надо.

— А при чем тут тайные общества и феи? Я немного прошелся тропами ваших мыслей, пока вас не было.

— Надеюсь, что ни при чем, ибо в противном случае это большая проблема.

— Чуть подробнее, если не сложно.

— Дело в том, что в деле всплыл человек, очень похожий по описанию на того, кто был замешан в ограблении банка на Санта-Флер.

— Что за ограбление?

— Я там выступал в роли консультанта. Само дело вел Персиваль Деккер — глава местной полиции. Меня это дело заинтересовало тем, что, во-первых, преступники действовали очень хитроумно: сперва спровоцировали вооруженный налет, затем продали банку фальшивую сигнализацию, после чего вломились внутрь, усыпили охрану, вскрыли хранилище и не взяли оттуда ничего. Только обчистили кабинет управляющего.

— Звучит и правда странно.

— Не так странно, если знать, что Синдикат использовал банк для переправки золота с Островов на Континент и на момент ограбления в хранилище лежало сто килограмм голдмарок, не учтенных ни в каких документах. А во-вторых, преступник, который это сделал, представился как Кунла.

— Теперь я, кажется, понял, откуда взялась мистика. Общались на его счет с эринцами?

— Да. И…

Вукович внезапно застыл, потом сиганул со стола с криком «Пеллингстер!» Министр и снова побледневший Котильон, удивленно переглядываясь, принялись наблюдать, как он ползает по полу перекладывая записи и бормоча: «Вот что изменилось!»

— Серго… — наконец рискнул окликнуть его Комиссар, — Министр все еще тут.

— Попросите его немного подождать… это важно не упустить… Я ломал голову над тем, что изменилось! Кунла не трогал его, пока он был офицером, исполнявшим свой долг. Как и во время работы Пеллингстера на Тайную Полицию… Но будучи казначеем Синдиката, он стал преступником. Кунла убил его и место занял Дэ Эгюр! Вот теперь все сходится!

— Похоже мы стали свидетелями откровения… — шепнул Котильону Министр, который, похоже, не был ни капли смущен и откровенно любовался этим. — Признаю, это выглядит немного пугающе. Но, согласитесь, завораживает?

— Абсолютно с вами согласен, господин Министр! Я тоже все время пугаюсь, когда он так делает! Никак не могу привыкнуть.

Наконец закончив, Вукович выпрямился и посмотрел на Ла Фебля и Комиссара странным пустым взглядом, который секунду спустя прояснился, давая понять, что Инспектор снова вернулся в реальность.

— Прошу прощения, но вы натолкнули меня на ответ, который я искал очень давно. Почему Кунла убил Пеллингстера? Это не доказано, если вообще доказуемо, но я почти уверен, что Пеллингстер и был казначеем Синдиката родом с Лонга, о котором упоминал мой информатор. Официально он работал на некую торговую компанию и жил на Амене, по крайней мере какое-то время перед смертью. Что, возможно, устраивало и тех, и других. Происхождением с одной стороны и местом жительства с другой. А еще он был агентом Тайной Полиции. Довольно ценным агентом, так как сумел завербовать кого-то из ЭРА, кто сдал им Коннола Кирхана. Естественно, это давало ему иммунитет от любых полицейских расследований, и он мог использовать это положение не только на благо родины и короны, но и на пользу себе и Синдикату.