Я. Убила. Человека. Вой, который поднялся у меня в голове, не давал мне сосредоточиться, всё кругом плыло и растворялось, звуки куда-то пропадали и растягивались. Я обхватила голову руками, сжала уши, зажмурилась и потеряла сознание.

Очнулась я от резкого запаха укус-травы. Перед глазами всё равно всё расплывалось, но вой в голове превратился в тихие причитания. И то легче. Я попыталась встать с софы, куда меня видимо уложили, но мягкие настойчивые руки не дали мне этого сделать. Вместо этого мне приподняли голову и заставили сделать несколько глотков какого-то тошнотворного отвара.

— Нет, нет и нет! Девочку нельзя беспокоить! У неё шок! – услышала я твёрдый женский голос с едва уловимым акцентом.

— Эта девочка только что превратила Беллу Годой в… в… в …

—Уважаемый директор! – перебил его мэтр Левего, – насколько я понял, пока изучал магические потоки, Белла сама это всё и сделала.

По ощущениям тишина затянулась, я открыла один глаз и увидела перед собой лицо инквизитора, который смотрел на меня с насмешливой улыбкой.

— Ты поняла, что произошло? – и добавил – Нас никто не слышит, я накинул купол безмолвия.

Я вроде бы поняла, поэтому кивнула, потом замотала головой. Потом взяла манускрипт и начала писать. Судя по всему, дело было в зеркальном заклинании, которое мы изучали на первом уроке религиоведения. И я забыла его с себя снять. Оно отзеркаливало все заклинания, проклятия и порчи, которые были направлены против меня на инициатора заклинания.

И выходило, что несмываемые чернила должна была получить я, когда поднесла букет к лицу. А получила Белла. Потом в приступе ярости, не контролируя свою злость она начала слать на меня проклятия, боевые плетения увечья, то есть всё, что вспомнилось, то и посылалось.

— Да, верно. Ну а последним проклятиям, видимо, было «чтоб у тебя глаз выпал», - со смешком подытожил мэтр Левего. – Ты помнишь, что снять с неё заклинания и проклятия можешь только ты?

Ну это-то я помнила. Снять проклятие может только тот, кто его создал. И в зеркальной защите тот же принцип: снять может только тот, на ком была защита. Я вздохнула и сняла с неё все проклятия и заклинания. Кроме чернильного.

На вопросительный взгляд инквизитора написала, что не буду снимать. Пусть ходит так. На осуждающий взгляд женщины-целительницы добавила, что походит так две недели и потом пройдёт. И надулась от обиды.

А Белла, пришедшая в себя, вдруг опять открыла рот, но произнести ничего не успела. Мэтр Левего бросил какое-то слово, и она оказалось в коконе-изоляторе.

— Именем инквизиции госпожа Белла Годой за нападение на ученика инквизитора будет помещена в монастырь строгого содержания без права освобождения. В целях безопасности окружающих людей за неумение сдерживать гнев при применении магии, она также будет лишена магии.

— Очень правильное решение, лорд Левего, – раздался голос верховного мага.

— Господин верховный маг, – все немедленно вскочили и поклонились лорду Шадомею, который появился в кабинете и кажется какое-то время наблюдал за происходящим.

— Я бы хотел прояснить ситуацию, – начал верховный маг, когда все расселись в кресла, и вернулся мэтр Левего, отводивший куда-то Беллу. – И задать пару вопросов. Во-первых, почему дознание проводилось без моего присутствия? Наина несовершеннолетняя. И почему мне вообще не доложили о происшествии? Даже не просто как опекуну Наины, но как верховному магу?

О как! Значит, расспрашивать меня без моего опекуна нельзя. Надо запомнить. Это может пригодится. На директора было страшно смотреть: он потел и постоянно вытирал лысину носовым платком, губы и руки у него дрожали. От страха он даже заикаться начал.

— Господин верховный маг, я бы хотел уточнить, что инквизиторов и их учеников могут допрашивать инквизиторы.

— А с каких это пор Наина – ученик инквизитора?

— Со вчерашнего дня.

— А кто разрешил брать клятвы инквизиторов с несовершеннолетних детей?

— Господин верховный маг, учеником инквизитора можно стать в день первого совершеннолетия, то есть в восемнадцать… – напыщенно начал инквизитор.

— Лорд Нэби Левего! – резко прервал его Шадомей – вы, видимо, невнимательно изучали личные дела своих студентов. Наине восемнадцать исполнится только через два месяца. Даже если вы это сделали с разрешения первого инквизитора, то понимая, кто является её опекуном, вы должны были получить разрешение у меня. Мне напомнить, кому подчиняются все инквизиторы? И лорд Дарсонэ в том числе? Не ожидал от вас. С таким-то опытом.

— Виноват, господин верховный маг! – как-то стушевался мэтр Левего, но я уловила злобный взгляд, брошенный на Шадомея. Или мне показалось? Надо быть осторожней с ним. Очень скользкий тип.

— Все свободны. У нас господином директором ещё есть что обсудить.

Глава 4. Снежок на день рождения

Глава 4. Снежок на день рождения

До дня рождения я дожила более-менее спокойно: с периодическими обзывалками в спину, подколками и игнорированием. За это время я разобрала, кому принадлежат плетения, которые поймала раньше. Теперь у меня есть образцы от Элеоноры, Беллы и Шеллы. Элеонора кидалась в меня плетением антииллюзии, Шелла вскрывала шкафчик, Белла … Ну тут понятно.

Меня ооочень интересовало как добавить зеркальное плетение к охранному. И почему оно не работало в парных боях. Но доступа к учебникам, где я бы могла посмотреть эту информацию, не было. Ещё не было? Или уже не было и не будет? Тогда зачем мэтр Левего его показал? Интересненько!

Выходные я проводила в библиотеке – в любой из доступных. В библиотеке моего наставника, кстати, книг по инквизиции было намного больше, чем в библиотеке Академии. Но самые интересные были мне ещё недоступны. Зато у Шадомея я нашла книгу зеркальных плетений. Поэтому несколько выходных я безвылазно провела, изучая их действия и способы применения. А Лукас, исправно даривший мне по ночам цветы, даже сказал, что я прихожу в библиотеку верховного мага только ради Шадомея. Как это не смешно, но я старалась встречаться с магом как можно реже. Особенно с Ракеллой, его невестой.

Она как будто поняла, кто испортил ей платье в день моего появления в спальне её жениха. Или почуяла той животной интуицией, которая есть у женщины, яростно оберегающей своё право на мужчину. Интересно, почему эта красивая, с кукольным личиком и высокая, под стать Шадомею, женщина с безупречным вкусом ревновала его ко мне? А она ревновала.

Сначала она пыталась стать моей подружкой и помочь подобрать мне нормальную одежду вместо «тряпочек мадам Вартан». Только этих слов мне хватило, чтобы к горлу подступила тошнота. Естественно, что, спускаясь по лестнице она сломала каблук на своей такой модной туфельке, которой она хвасталась Шадомею, приподнимая юбку выше, чем было принято в обществе. Но она и это повернула в свою пользу: схватилась за перила, застонала, притворилась, что подвернула ногу и верховный маг подхватил её на руки, отнёс в кресло и выполнял все её капризы – напитки, перетяжки, растирания. И как-то странно поглядывал на меня. Понял, наверное, причину. А я наблюдала за происходящим: мне было жутко интересно.

Потом она пыталась сделать из меня служанку: дай то, подай это. Но я нечаянно вылила на неё горячий шоколад и испортила дорогое новое платье, которое она «специально надела, чтобы пойти в гости к друзьям Шадомея ». Но и это она использовала, чтобы пособлазнять своего жениха. Горячий шоколад обжёг ей кожу, оставив красное пятно. И пользуясь тем, что можно показать то, что не очень можно, она это и сделала. Шадомей засопел, глаза у него сверкнули, но он вызвал служанку, чтобы та помогла Ракелле. А потом попросил меня вылечить Ракеллу. Бедняжке было недоступно целительство. Ай-яй-яй!

Последний раз, когда я приехала к верховному магу позже, чем обычно, у приоткрытой двери библиотеки я услышала:

— Как мне надоела эта девчонка! Каждые выходные я натыкаюсь на неё.