В этих отражениях моего детства, мое лицо казалось совершенно искаженным, словно черты моего лица отражали то, что я чувствовала. Какое-то время я старалась не смотреть на отражения, потому что мне действительно не нравилось увиденное. От них у меня участился пульс и скрутило живот. Они напомнили мне о смерти моей матери и о тех днях, когда дом казался таким пустым без нее, а сама жизнь – неправильной. В течении нескольких месяцев я думала, что никогда на почувствую ничего, кроме боли и горя. Мои брат и сестра пытались отвлечь меня от этих мыслей, а также от работы по дому, которую я должна была выполнять. Наш отец работал с утра до ночи, и мне приходилось поддерживать относительную чистоту в доме и готовить еду.

– Остановись, – прошептала я, закрывая лицо руками. Я отступала назад, пока не уперлась в другое зеркало, в другой тупик.

– Прекрати это.

Отражения в зеркалах не изменились, изображая те ужасные сцены. Я позволила себе несколько мгновений передохнуть, затем постепенно пришла в себя.

– Единственный выход – это пройти.

Это означало, что выход из лабиринта – встретиться лицом к лицу со злом и уродством, смириться с этим, следовать за ним, и тогда, если, мне повезет и я окажусь права, я попаду на другую сторону.

Я просто обязана это сделать. Как бы больно это ни было, я и так потратила впустую слишком много времени.

Руби

Я продолжала идти, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Я следовала за ужасными отражениями, в которых видела себя на разных этапах горя. Оно разрывало меня изнутри, но я сосредоточилась на своем дыхании, на том, чтобы переставлять ноги, и не отводила свой взгляд от отражений, которые мелькали в зеркалах. Я вскоре заметила, что не натыкаюсь на тупики, а значит, моя теория верна. Это работало. Скоро я выберусь из этого лабиринта.

Я услышала плач слева от себя и повернула голову в ту сторону. Я посмотрела на свое отражение в зеркале, но оно было одним из самых приятных – я замешивала тесто, чтобы испечь хлеб и улыбалась своей сестре, которая с головы до ног была покрыта мукой. Тогда почему я слышала плач? Я заколебалась. Это явно был не тот путь, но кто-то плакал, и я не могла просто повернуться к нему спиной. Я подошла поближе к зеркалу, затем завернула за угол и, наконец, увидела, кто плачет.

Пайра сидела на земле, прижав колени к груди и медленно покачивалась. Она завернулась в свои серебряные крылья, словно защищаясь, и я едва могла рассмотреть ее макушку.

– Пайра? – я подошла к ней и опустилась на колени. – Что случилось?

– Я заблудилась, – всхлипнула она. – И все эти отражения… это не я. Они неправильные! Я так не выгляжу.

Я посмотрела по сторонам, но все, что я могла увидеть в зеркалах, свое собственное отражение.

– Я знаю, что ты этого не видишь, – сказала я.

– Ты тоже их видишь?

– Я вижу свои собственные отражения, и, да, некоторые из них ужасны. Но, кажется, я поняла его, Пайра. Лабиринт.

Она вытерла глаза и посмотрела на меня. Ее крылья расправились, и я, наконец, смогла положить руку ей на плечо.

– Ты нашла решение?

– Да. Ты должна следовать за плохим отражением. Единственный выход – идти напролом.

У нее вытянулось лицо.

– Но они ужасны!

– Я знаю, но это работает. Ты можешь это сделать. Пойдем.

Я протянула ей руку, и она взяла ее. Я помогла ей подняться.

– Просто. Сделай глубокий вдох и начни следовать за плохими отражениями. Я думаю, что весь смысл лабиринта в том, чтобы заставить нас взглянуть правде в глаза.

Она кивнула.

– Ладно. Спасибо, Руби.

– Нет проблем.

Она посмотрела на зеркала.

– Я думаю, мне нужно идти сюда. – Она указала налево.

В этом направлении все зеркала показывали мне счастливые отражения. Мне пришлось вернуться.

– Мне жаль, но похоже, нам снова нужно идти в разные стороны. Думаю, мы вот-вот выйдем из лабиринта.

– Увидимся на другой стороне?

– Не сомневайся.

Она сжала мою руку, и я пожала ее в ответ. Когда она пошла своей дорогой, а я последовала по своей, то подумала, что только что обрела друга. На сердце у меня стало лучше, и мне стало легче справляться с плохими отражениями. Вскоре лабиринт перешел в темный коридор, и я оказалась снаружи. Я с облегчением вздохнула.

– Все закончила, но теперь мне месяц будут сниться кошмары.

Или даже больше. Но я ничего не могла с этим поделать, и не могла остановиться, чтобы поразмыслить о печальных моментах своего прошлого.

Я пересекла коридор, сосредоточившись на следующем испытании. И в этот момент я на чем-то поскользнулась.

Я прижалась к стене, чтобы не упасть и не сломать лодыжку. Я тихо выругалась и посмотрела на жидкость, покрывающую каменный пол. Она была темно-красной и вязкой, и выглядела как… кровь. И тут я услышала его. Низкий вопль агонии, и это прозвучало как…

Я завернула за угол, и коридор вывел меня в широкое открытое пространство. В середине находилась лестница, которая вела в небо. Я не могла увидеть ее конца. Внизу снова сидела Пайра, которая больше стонала, чем рыдала. Она держала одно из своих крыльев, и повсюду была кровь. Я подбежала к ней.

– Что случилось?

– Налла.

Это поразило меня. Это уже было нечто большее, чем обман. Такого не должно было случиться.

– Как?

– Я хотела измениться, а она подошла ко мне сзади, и уже была в измененном виде, схватила меня за крыло и рванула. Она сказала, что это несчастный случай, так что же я могла возразить, понимаешь? Она, возможно, будущая королева.

– Ты можешь летать?

Пайра заплакала еще сильнее.

– Я даже стоять не могу! Мне так больно!

– О боже… О боже, что мне делать? Что я могу сделать?

Я огляделась вокруг. Не было ничего, чем я могла перевязать крыло Пайры. Все было из камня. Я посмотрела на свою одежду. Если я оторву один из рукавов, то смогла бы соорудить что-то вроде повязки. Я так и сделала, а потом оторвала и другой рукав, потому что одного оказалось недостаточно. Даже двух было недостаточно. Тонкий материал едва помог остановить кровотечение у Пайры. Когда я прижала и затянула импровизированную повязку, она вскрикнула.

– Прости, прости…

– Спасибо, Руби, но я не уверена, что смогу летать. Продолжай без меня.

– Но ты должна закончить испытания!

– Все в порядке.

– Нет, это не так! Мне все равно, будет ли Налла следующей королевой. То, что она сделала с тобой, неправильно, и я просто уверена, что это не несчастный случай.

Я вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате. Я должна была что-то сделать, чтобы помочь Пайре. Она заслужила пройти испытания, как и все мы. Я провела руками по волосам, теребя тугую косу, пытаясь собраться с мыслями. Затем я коснулась своей шеи, и мои пальцы скользнули по изумрудному кулону. Конечно. Как я могла забыть? У меня имелось секретное оружие. Ну, это не совсем оружие, но оно секретное. У меня есть туз в рукаве. Только теперь я была без рукавов…

Пора перестать ходить по кругу. Возможно, Эриан знал, как я могу помочь Пайре.

– Оставайся здесь, – велела я девушке-драконице. – Я вернусь, обещаю.

– Ты должна продолжать без меня, – сказала она.

– Нет. Просто подожди, хорошо? Я что-нибудь придумаю.

Я вышла обратно в коридор и, убедившись, что одна, взяла кулон обеими руками, закрыла глаза и трижды позвала Эриана по имени. Он сказал мне, что так можно его вызвать. Достаточно просто.

– Руби.

При звуке его голоса я чуть не выпрыгнула из своей кожи. Я не ожидала, что это так быстро сработает. Я открыла глаза и увидела, что он стоит передо мной, мерцающий и переливающийся. Я сразу поняла, что его форма нематериальна. Но это был Эриан, и я выдохнула с облегчением.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала я.

– Ты прошла «Зеркальный лабиринт»?