— Совсем всё? — уточнил я.

Максим Петрович недовольно покосился на меня.

— Я разве сказал, что всё, военный? — возразил Корбут. — Я сказал, что ее выправлять смысла нет. Пока мы её вытянем, пока крепления переделаем, пока геометрию восстановим… Новую собрать быстрее! Эта установка отстрелялась. А задумка работает!

Я перевёл взгляд на искорёженный каркас. Возражать было нечего. Принцип действительно работал. Установка трижды выпустила «эрэсы», одна ракета попала в танк, другая сожгла грузовик, а сами пуски заставили немецкую колонну остановиться и отвлекли на себя огонь. Точность была отвратительной, конструкция примитивной, управление ещё примитивнее, но идея доказала право на существование. Если доживём до вечера, можно будет подумать, как сделать следующую установку нормально.

Из кабины наконец вылез Гаврилюк. Он выпрямился, держа в руке подсумок.

— Нашёл! — удовлетворённо объявил Гриша, подходя ко мне. — Возле педалей валялся. На, и больше я туда не полезу.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, принимая подсумок.

— Если сейчас выяснится, что внутри машины осталась ещё какая–нибудь жизненно важная вещь, будешь доставать сам, — предупредил Гаврилюк.

С противоположного конца улицы донёсся рёв мотоциклетного двигателя. Мы синхронно повернули головы на звук. Через несколько секунд показался знакомый «Цюндапп», за рулём которого сидел лейтенант Смирнов. Он двигался уверенно, без лишней спешки, оглядывая пространство перед собой и по сторонам. Подъехав ближе, сбросил скорость, остановился у стены и заглушил мотор.

Сперва лейтенант посмотрел туда, где продолжал гореть немецкий грузовик, затем перевёл взгляд на опрокинутую «полуторку», сорванные желоба, и искривлённую раму. Только после этого посмотрел на меня и Корбута, который стоял рядом с остатками своего творения.

— Что тут у вас произошло, Сошников? — поинтересовался Смирнов, подходя ближе. — Мне уже доложили, что здесь ракеты запускали. Неужели с этой кучи хлама?

Корбут выпрямился так резко, словно получил личное оскорбление.

— Ты, военный, если в ракетной технике не разбираешься, лучше молчи! — возмущённо отчитал Максим Петрович лейтенанта. — Это не хлам, а система залпового огня конструкции Корбута! И мы с её помощью чуть танк не подбили!

— Конструкции Корбута? — с заметным интересом переспросил Смирнов.

— А чьей же ещё? — гордо сказал Максим Петрович. — Я эту штуку лично собирал!

Я усмехнулся. Гаврилюк тоже не удержался от улыбки. Смирнов покачал головой, но спорить с Корбутом не стал.

— Хорошо, конструктор, — примирительно произнёс лейтенант. — С системой залпового огня разобрались. Теперь хотелось бы понять, каким образом она оказалась на боку вместе с машиной.

Он перевёл взгляд на меня.

— Сошников, что здесь было? — серьёзно уточнил Смирнов.

Я вдохнул, собираясь начать доклад.

— Товарищ лейтенант, мы…

Под нижними рёбрами внезапно возник болезненный спазм, сразу поднялся выше, к глотке. Я попытался сглотнуть, но это лишь усилило тошноту. Пришлось прижать ладонь ко рту и наклониться вперёд, стараясь не спровоцировать новый приступ. Смирнов нахмурился, Гаврилюк шагнул ближе.

— Володя, тебе опять плохо? — встревоженно уточнил Григорий.

Я махнул рукой, показывая, что сейчас отпустит, но так ничего и не смог из себя выдавить.

— Товарищ лейтенант, я доложу, — предложил Гаврилюк, внимательно глядя на меня. — Сошников сейчас… не может.

— Докладывай, — разрешил Смирнов.

Гриша вытянулся по стойке «смирно».

— В мастерских мы собрали установку для запуска «эрэсов», — начал Гаврилюк, показывая рукой на перевёрнутую «полуторку». — Две направляющие поставили на раму в кузове, провода вывели в кабину, аккумулятор поставили у пассажирского места.

— И эта… хм… штука… действительно сработала? — уточнил лейтенант.

— Три залпа дала! — гордо вмешался Максим Петрович.

Гаврилюк продолжил:

— Приехал Коваленко. Заорал, что немцы прорвались со стороны Клёнников, танки идут к городу, а всех, кто может держать оружие, собирают на южную окраину.

— Это я Николая послал, — объяснил Смирнов.

— Мы погрузились в «полуторку» и поехали, — продолжил Гриша. — Приехали сюда, увидели два немецких танка, за ними грузовики с мотопехотой. Сошников велел всем спешиться и уйти в укрытия, а сам остался в кабине.

Лейтенант резко посмотрел на меня.

— Зачем? — недоверчиво уточнил он.

— Другого способа стрелять не было, товарищ лейтенант, — ответил Гаврилюк. — Установка наводилась всей машиной. Запуск производился замыканием электрической цепи из кабины.

Корбут довольно кивнул.

— Наведение корпусом носителя, — важно уточнил Максим Петрович.

Смирнов едва заметно улыбнулся.

Гаврилюк продолжил:

— Первый залп Сошников дал по танкам. Одна ракета ушла мимо, вторая попала под башню.

— Подбили? — оживился Смирнов.

— Нет, товарищ лейтенант, — поморщился Гаврилюк. — Мы уже решили, что всё, сгорел, но танк выдержал. Что–то на нем повредило, но машина осталась на ходу. Тогда Сошников загнал «полуторку» в переулок, зарядил установку и выехал ещё раз.

Смирнов нахмурился.

— Выехал на изготовившегося врага? — уточнил он.

— Ну, да, — хмуро усмехнулся Гаврилюк. — Дал еще залп. «Эрэсы» летали как хотели. Оба прошли мимо. Немцы уже поняли, откуда по ним запускают ракеты, и открыли огонь по машине. Кабину продырявили, желоба побили, осколками раму зацепило, но установка ещё работала. Но этот дурак… Ох, простите, красноармеец Сошников выехал третий раз. Взял правее. Бахнул. Одна ракета снова промахнулась, а вторая попала в грузовик.

Смирнов медленно перевёл взгляд на горящую машину.

— Неужели попал? — с явным недоверием переспросил он.

— Как есть — угодил точно в капот! — подтвердил Корбут. — Его сразу разнесло.

Оценивать собственный бой в пересказе Гаврилюка оказалось очень странно. Теперь мои действия действительно выглядели полным сумасшествием.

Гриша посмотрел на меня и продолжил:

— Уехать с позиции Сошников не успел — танк выстрелил. Снаряд лег рядом. Взрывной волной машину швырнуло на бок.

Смирнов нахмурился ещё сильнее.

— Сошников был внутри? — уточнил он.

— Его в кабине зажало, — ответил Гаврилюк. — Я его вытащил. А потом немцы отходить начали.

— Гриша, не преувеличивай, — прохрипел я, наконец заставив горло работать. — Они только после атаки сбежали!

Гаврилюк резко повернулся ко мне.

— Чего я преувеличиваю? — возмутился он. — Отползать они начали еще до атаки.

Смирнов медленно кивнул и посмотрел в ту сторону, где скрылась немецкая техника.

— Немцы ушли потому, что по ним с фланга ударили моряки, — пояснил лейтенант. — Рота морской пехоты Пинской флотилии. Они успели зайти с фланга, когда колонна здесь остановилась. Но и вы, похоже, постарались.

Я вспомнил фигуры в черной форме на дальнем конце улицы. Всё сразу встало на место.

Смирнов повернулся ко мне и несколько секунд рассматривал, как какую–то экзотическую вещицу.

— Сошников, тебе бы в госпиталь надо, — нахмурившись, произнёс Смирнов. — На тебе лица нет.

— Товарищ лейтенант, я скоро приду в норму, — попытался возразить я.

Гаврилюк фыркнул.

— Он уже третий раз это повторяет. Только каждый раз выглядит всё хуже, — наябедничал Гриша.

— Ясно, — кивнул Смирнов. — Садись в коляску, Сошников, отвезу в госпиталь.

— Товарищ лейтенант… — просительно протянул я.

— Даже не начинай, Сошников! — пресёк Смирнов. — Это не предложение, это приказ!

Я недовольно поморщился.

Смирнов повернулся к Грише.

— Гаврилюк, остаёшься за старшего, — распорядился он. — Людей собери, смотри за улицей и не расслабляйся. Немцы отошли, но это не значит, что они не попробуют сунуться снова. Я пришлю вам замену.

— Понял, товарищ лейтенант, — кивнул Гаврилюк, осматриваясь с каким–то странным выражением лица — по–хозяйски.