— Старший лейтенант Сафронов! — позвал комполка.

К нему подошел высокий, худой, молодой парень, с запавшими щеками и острым носом.

— Сафронов, ведешь полк в пункт временной дислокации, — распорядился Лобанов. — Следуй вон за тем провожатым. При движении не растягивайтесь, сохраняйте интервалы между ротами. В казармах — разместить бойцов, поставить охрану, организовать приготовление горячей пищи. В город никого не отпускать. После еды — спать посменно.

— Понял, — кивнул Сафронов.

— Чернов, Ракитин, Ерохин, — обратился к комбатам Лобанов, — едете с нами в комендатуру. Загружаемся в «полуторку».

И, подавая пример, первым полез в кузов. Недвигин, едва заметно усмехнувшись в усы, сел в кабину.

Я тронул машину с места. В зеркале увидел, как красноармейцы поднимаются с обочины, забрасывают винтовки на плечи и строятся в походную колонну.

До комендатуры мы добрались без задержек. Усачёв встретил нас в коридоре.

— Товарищ генерал, командиры западного и северо–западного участков прибыли, — доложил он. — Связные с остальных постов ещё в пути. Патроны на станции готовы к выдаче. Нужно выделить транспорт и охрану.

— Сейчас решим, — ответил Недвигин. — С этого момента здесь будет штаб обороны Пинска. Все донесения с позиций поступают сюда.

Лобанов и комбаты встали вокруг стола, рассматривая карту города и окрестностей. Я остался возле двери, повесив «ППД» на плечо.

Через пару минут Усачёв привел двоих — лейтенанта с забинтованной головой, и уже знакомого мне добровольца в кожаной куртке.

— Лейтенант Сидоров, командует остатками комендантской роты на западной окраине. И товарищ Дубинец, парторг железнодорожников, отвечает за северо–западный участок, — представил их майор.

Недвигин дождался, пока все займут места возле стола.

— Немцы уже пытались взять город с запада и северо–запада. Новый удар следует ожидать утром, — начал генерал. — Час назад в Пинск вошёл сто пятнадцатый стрелковый полк моей дивизии. Люди измотаны, понесли потери, но подразделения сохранили управление. До рассвета им нужно отдохнуть, получить горячую пищу, пополнить боеприпасы и занять назначенные участки.

Он указал на западную окраину.

— Первый батальон капитана Чернова усилит западный участок, — распорядился Недвигин. — Граница слева — железнодорожная насыпь, справа — шоссе на Ивацевичи. Все находящиеся там бойцы гарнизона и добровольцы переходят в подчинение Чернова. Главная задача — перекрыть улицы, ведущие к центру, и не допустить прорыва вдоль железной дороги.

Капитан Чернов наклонился над картой.

— Здесь местность открытая? — спросил он, показывая участок за крайними домами.

Лейтенант с повязкой на голове придвинулся ближе.

— До садов поле, дальше неглубокая низина, — пояснил он. — По ней могут пройти бронемашины. Слева насыпь прикрывает подступы, но между нею и крайними домами остаётся широкий проход.

— Покажете всё на месте, — решил Чернов. — До рассвета обойдем участок и установим границы рот.

— Этим и займётесь, — одобрил Недвигин. — Второй батальон Ракитина принимает северо–западное направление. В его подчинение переходят находящиеся там добровольцы. Левая граница — шоссе, правая — старое кладбище. Задача — удержать подступы и не позволить противнику вклиниться между домами и шоссе.

Дубинец провёл пальцем по карте.

— Здесь у нас люди занимают школу и соседние каменные здания, — сообщил он. — Дальше к кладбищу почти никого нет.

— Значит, батальон закроет этот промежуток, — распорядился Недвигин. — Школу и существующие позиции не оставлять без необходимости. Вы знаете город, поэтому останетесь при Ракитине и покажете все проходы, дворы и улицы.

— Понял, товарищ генерал, — согласился доброволец.

Недвигин перевёл взгляд на капитана Ерохина.

— Третий батальон остаётся в моём распоряжении, как резерв, — определил генерал. — Его задача — быть готовым усилить западное или северо–западное направление. Без приказа из штаба батальон с места не снимается.

— Есть, товарищ генерал, — отозвался Ерохин. — Где разместить людей?

Усачёв указал на карте квартал возле площади.

— Здесь здание реального училища, — пояснил майор. — Помещения пустые, двор просторный. Оттуда одинаково близко до обоих участков.

— Подходит, — решил Недвигин. — Ерохин, после совещания осмотрите место вместе с человеком Усачёва. Проверьте ближайшие улицы, чтобы батальон мог быстро выдвинуться в любом направлении.

Генерал провёл ладонью над южной частью карты.

— Мост через реку сохраняет прежнюю охрану, — продолжил Недвигин. — Связь с комендатурой там есть. Через эту дорогу могут выйти другие части дивизии.

Лобанов посмотрел на Усачёва.

— Где мы можем получить боеприпасы? — спросил комполка.

— На станции, — ответил майор. — После взрыва складов, мы случайно нашли два неповрежденных вагона. Вернее, они, конечно, обгорели, но груз сохранился.

— Покажите их местоположение, я выделю взвод из полкового резерва для охраны, — решил Лобанов. — А как быть с транспортом? Нужно хотя бы три грузовика.

— У нас есть парочка, но… Они заняты в других местах, — замялся Усачёв.

Недвигин поднял голову.

— Алексей Михалыч, во дворе госпиталя стоят пять грузовиков. На которых мы раненых привезли. Доставку можно организовать на них, — распорядился он. — Боеприпасы сначала распределить между западным и северо–западным участками, часть оставить резерву. Количество определит Лобанов после докладов комбатов.

— Есть, товарищ генерал, — кивнул Лобанов.

— Теперь связь, — напомнил Недвигин. — Каждый батальон должен иметь проводную связь с этим штабом и не меньше двух вестовых. Если провод оборвётся, донесения доставляются пешком. Маршруты определить заранее.

— Связистов у полка мало, да и аппаратов почти нет, — предупредил Лобанов.

— Комендатура даст своих, — решил Недвигин. — Добровольцев, хорошо знающих город, использовать проводниками и связными.

Он обвёл всех взглядом.

— Сейчас каждый комбат следует на свой участок, и проводит там командирскую рекогносцировку. Знакомится с находящимися там силами и средствами, изучает местность, определяет позиции для своих подразделений, — подытожил Недвигин. — Через два часа собираемся здесь снова. Мне будут нужны точные данные о расположении каждой роты. Без подробностей о каждом дворе и каждом пулемёте. Это вы решите на своих местах.

Лобанов медленно кивнул.

— Правильно, товарищ генерал. — Пока бойцы едят и приходят в себя, мы всё подготовим.

Недвигин посмотрел на карту, где западная и северо–западная окраины уже были разделены двумя карандашными линиями, а в центре появился небольшой круг, обозначавший резерв.

— Значит, начинаем, — твёрдо произнёс генерал.

Чернов ещё раз пробежал взглядом по западной окраине, отмеченной на карте неровной карандашной линией, отступил от стола, и, повернувшись к Недвигину, вытянулся.

— Я понял задачу, товарищ генерал, — сказал он. — Лейтенанта Сидорова беру с собой. На месте посмотрю, что там и как.

— Действуй, Чернов, — кивнул Недвигин.

Ракитин пересмотрел пометки в блокноте, убрал его в планшет и посмотрел на Дубинца.

— До школы доведёшь? — спросил он.

— До школы, до кладбища и через любые переулки, какие понадобятся, — заверил железнодорожник. — Я этот район с детства знаю.

Недвигин поднял ладонь, останавливая его.

— Дубинец пока останется здесь, — решил генерал. — Со станцией ещё не закончили. Ракитин, возьмёшь другого проводника у Усачёва.

— Понял, товарищ генерал, — отозвался комбат и направился к двери.

Ерохин задержался у карты дольше остальных. Он всматривался в квартал возле реального училища, словно пытался уже сейчас представить, как разместит там батальон и по каким улицам выведет его к западной или северо–западной окраине, если поступит приказ. На его худом лице проступила сосредоточенность человека, которому досталась задача без права на ошибку: сохранить резерв в кулаке и одновременно быть готовым развернуть его в любую сторону.