— Базы переведены на общий язык Содружества, — сообщил сполот, прерывая дискуссию о социокультурных различиях, — для проверки общего состояния корабля требуется восстановить систему энергообеспечения.

— А что для этого надо? В смысле — куда идти и что делать?

— Проверить наполненность реакторов биомассой и конвертера — отходами. Если всё в норме — подать стартовый импульс на конвертер, дальше процесс пойдёт автоматически. От нас это всё в трёх с половиной километрах к корме, на центральной оси.

— Можно сказать — недалеко. А если с биомассой и отходами беда? Есть тут инструкции на этот случай?

— Если конвертер пуст, можно перегнать часть биомассы из реакторов. Восстановление биомассы — процесс очень быстрый, при идеальных условиях происходит удвоение объёма каждые сутки, так что и тут проблем нет.

Саня отвечал почти сразу, с еле заметной задержкой. Видимо, опыт считывания виртуальных текстов у него огромный. А может и не текстов. Кто их знает, эти инопланетные технологии, может там сразу пакеты данных, включающие изображение, звук и ассоциативные образы?

— Если пусты реакторы, то должен быть запас органики и минерального сырья в бункерах. Придётся подождать, но всё будет восстановлено. А вот если пусты бункеры, то это уже проблема.

— Что за органика тут используется и сколько её нужно?

— Органика абсолютно любая. В реакторах содержатся искусственно выведенные микроорганизмы, перерабатывающие в питательный субстрат что угодно — мясо, древесину, чернозём, отходы жизнедеятельности любых углеродных форм жизни, включая углеводороды и полимеры.

— Удобно. Нам бы такую систему на Земле — половину проблем с загрязнениями решили бы. — размечтался я, представляя, как уменьшенная копия нашего «Колонизатора» ползает по городской свалке, оставляя за собой чистый гумус. Ну а что, там же основная масса — продукты переработки углеводородов и органика.

— Ничего, так или иначе вы решите эту проблему. Все развитые технократические цивилизации проходят этап бурного роста науки и технологий с неизбежным загрязнением окружающей среды. Правда, не у всех получается его пережить.

— Как-то это угрожающе прозвучало. — я слегка поёжился. Представитель «старшей» расы с каким-то там престижным по их меркам образованием наверняка не из головы такие факты выдумывает, а на основе каких-то статистических данных.

— Выживание — вообще процесс непростой, — философски заметил собеседник, — сначала конкурентная борьба за экологическую нишу, место повыше в пищевой цепочке, преодоление множества угроз окружающего мира. Потом долгий процесс когнитивной и социальной эволюции, когда разумные осознают себя как личность и часть социума. Всё это сопровождается жестокой конкуренцией уже на другом уровне — от каменного топора до международной дипломатии.

— Это всё и наши земные головастики определили. Мне же интересно — а дальше будет какой-то рубеж, перейдя который, наша цивилизация получит… ну, какой-то иммунитет от большинства угроз? Да хотя бы внутренних?

— От большинства внутренних угроз вы избавитесь, когда осознаете себя как социум, коллективное единство. Это следующий этап после осознания себя как личности. Он важен настолько же, если не больше, потому, что после этого осознания каждый индивидуум распространяет собственные базовые паттерны — безопасности, материального благополучия, уважения, самореализации, на общество, к которому принадлежит. Религиозное это сообщество, политическое или национальное — не так важно. Главное, что каждый чувствует причастность к общему больше, чем на идеологическом уровне. И в сумме это даёт надёжную защиту от большинства внутренних угроз.

— Ты знаешь, а ведь у нас начинало зарождаться что-то похожее на то, о чём ты говоришь. Правда, совсем в зачаточном виде, и до поголовного чувства причастности там было очень далеко, но по некоторым признакам похоже.

— У вас? — сполот был не на шутку удивлён?

— Ну, да. А что тебя удивляет?

— Насколько я понимаю, вы едва ступили на третью ступень уровня «Техно ноль», в космос полетели, но даже собственный спутник ещё не заселили?

— Так и есть. Но что в этом удивительного?

Саня глубоко задумался, совсем по-человечески хмуря брови и жуя губу, но быстро подобрал слова.

— Удивительно в этом то, что такое пробуждение социального самосознания — это результат накопления огромной массы коллективного опыта. Очень разнообразного, замечу, опыта, от радикально негативного до радикально позитивного, многофакторного, многоэтапного, от страшных войн и катастроф до высоких достижений науки и искусства.

— Так последние лет двести у нас были очень богаты на все описанные тобой события. Да и до этого постоянно какой-то движняк был, две тысячи лет точно, а то и больше.

— Две тысячи лет! — захихикал представитель двухсоттысячелетней расы, — некоторые даже на «Техно два» переходят, так и не сумев перейти на коллективное самоосознание. Мы сейчас только-только начали входить в этот этап, хотя и цивилизация наша началась не с нуля.

Хотел было уточнить, что значит «не с нуля», но меня так зацепило это насмешливое «две тысячи лет», что я принялся защищать родную цивилизацию, может быть чуть более резким тоном, чем следовало.

— А у вас было такое, что на одном континенте существует до сотни государств и несколько сотен этносов, которые постоянно то воюют, то торгуют, то воруют друг у друга технологии? Причём всё это вперемешку и почти непрерывно на протяжении веков. При этом постоянно развивается философия, искусство, научная мысль и технический прогресс.

Я перевёл дух после выданной на одном дыхании фразы, глянул краем глаза, что собеседник глубоко задумался, или просто ждёт — продолжу ли я сентенцию. Ну, и продолжил.

— И это только то, что я могу вспомнить навскидку. Грамотный историк наверняка добавит ещё многое. В Содружестве же, насколько я успел понять, благодаря галактическим масштабам огромная инерция во всём — от войны до моды. Поэтому я не думаю, что между социальной эволюцией и возрастом цивилизации линейная зависимость. Скорее уж событийная.

— Если ты прав, Глеб, — после очень глубоких раздумий ответил сполот, — то нам придётся пересмотреть некоторые разделы наук социологического спектра. До сих пор у нас не было примера столь стремительного развития социального самоосознания.

Ответить мне было нечего, так как даже о земной социологии я имел довольно поверхностное представление, поэтому задал вопрос, зародившийся в процессе диалога:

— А ты кто по образованию? Социолог?

— По второму образованию я культуролог. Так что в какой-то степени и социолог тоже. Эти науки частично пересекаются.

— По второму? Кто тогда по первому?

— Искусствоведение и дизайн. — явно ностальгически улыбнулся Саня. — В детстве мечтал изучать и создавать прекрасное. Но старшие клана распорядились по-своему. — тут он спохватился, будто сказал что-то лишнее, и быстро сменил тему, — Кстати, ты не возражаешь, если я начну изучать вашу историю и культуру? Не сейчас, конечно, а когда на это появится свободное время.

— Не вижу проблем. Когда добудем координаты Земли, приглашаю тебя в гости. Сможешь изучать нашу культуру, так сказать, при полном погружении.

— Благодарю, Глеб, с удовольствием воспользуюсь твоим приглашением. Если ваша культура получила настолько уникальное развитие, то это будет ценнейший опыт.

— Да пока не за что. — я задумался, вспоминая, на чём мы остановились перед тем, как углубиться в обсуждение цивилизационных вопросов. Кажется, про органику и её количество.

— Сань, а сколько органики нужно для заполнения бункеров, про которые ты говорил?

— Порядка полутора миллиардов тонн органики и примерно столько же воды.

— Сколько? — настала моя очередь удивляться.

— А что тебя удивляет? Вспомни количество производственных линий, оснащающих выращенные в реакторах корпуса. Вырасти десяток средних кораблей третьего класса и четверти общего объёма бункеров как не бывало. Ладно, искины, нейросети и дроидов для этих кораблей считать не будем — несопоставимый объём. Или один линкор десятого класса. Там уже и дроиды общим числом на корвет потянут по объёму потраченной органики.