Третий без обсуждения сразу был назначен капитаном. Сто шестьдесят девять единиц интеллекта, мой ровесник, пилот гражданской авиации. Не иначе, как самой судьбы кунштюк.

А вот попытка найти в списке Лиду не удалась. Видимо, распродали нас по разным партиям. Обидно, досадно, но ладно. За ней в космос попасть в моих условиях вообще нереально было, но я-то вот он, с инопланетным девайсом в голове, сижу, пью инопланетный сок на космическом корабле. Значит и жену вернуть найду способ.

Эдуард Алексеевич Канюк хмурился. Морщась, прихлёбывал явно не понравившийся ему «цикорий» и выслушивал доклад о том — где он оказался и насколько всё плохо.

— Эдик, ты это… — я уже собирался перейти непосредственно к его роли в нашем плане, когда он перебил.

— Если это очередная подлянка от Шустера — зубы выбью. И менять будете за счёт своего сраного босса. Я банкрот и вообще у меня справка.

— В смысле? Ты о чём вообще? — внезапный демарш лётчика сбил с мысли. — Сдаётся мне, ты нас за кого-то другого принял.

Едва не скрипящий зубами от злости лётчик долго и пристально разглядывал наши обалдевшие выражения лиц, переводя взгляд с меня на турка и обратно, пока, видимо, не решил, что степень нашего обалдения достаточно велика, чтобы выглядеть натурально, после чего заговорил чуть более спокойно.

— Знаешь как я тут оказался? Зам гендиректора на корпоративе как-то пошутил в мой адрес. Некрасиво так пошутил, с пренебрежением. По первому разу я смолчал — субординация там, и вообще непонятно с чего такой наезд, решил посмотреть что дальше будет. Но оказалось, что этот контрацептив чуть на бутылку наступает и начинается говнопад. В этот раз не повезло мне. В общем, извиниться отказался. Выхватил люлей у меня, а на следующий день уволил. Да не как-нибудь, а по статье. А мне всего полтора года до пенсии оставалось. Ну, я его подкараулил и ещё раз отоварил, — Эдик кровожадно оскалился, но, отхлебнув пойла, снова поморщился, — а его охранники меня отмудохали. Так-то фигня, через неделю и следов не осталось. Только через месяц начало зрение проседать, а потом и координация. Не критично, жить можно. Но в авиацию мне теперь вообще никак. Понимаешь?

Мы с Фурканом понимающе покивали. Пилот от озлобления как-то быстро перешёл к исповеди, накручивая себя. Сейчас бы улучить момент, тогда будет у нас капитан, а не размазня какая-то.

— Так-то хрен бы я попёрся на эту долбаную вахту. Хоть в село, на кукурузник, но за штурвалом. Да и друзей хватает, пристроили бы. А так, на что я теперь годен? Теорию в классе преподавать и смотреть, как другие летают?

— Эдик, вот именно про это я и хотел тебе сказать, пока ты огрызаться не начал: мы тут с нашим турецким другом посоветовались и решили назначить тебя капитаном этого замечательного звездолёта типа «корвет», со всеми вытекающими и сопутствующими. Тем более что и фамилия у тебя летающая*, а вместе с отчеством, так ты прям почти Гагарин. Ну, так какой твой положительный ответ?

*Канюк — хищная птица из семейства ястребиных.

Но Эдик почему-то не обрадовался, даже наоборот, снова разозлился.

— Я же тебе только что сказал, что даже гражданская авиация для меня закрыта. А ты про космос. Да там требования к здоровью и координации знаешь какие?

— Капитан Канюк, ты нас чем слушал, когда мы тебе про медкапсулу рассказывали? Вокруг-то оглядись, глазки-то получше работают, не? Координацию проверь, едрить твою в дышло. — я что-то тоже слегка осерчал, но ровно настолько, чтобы сбить начинающего кэпа с его унылого настроя.

Канюк замолк, неверяще уставившись на меня, затем по-новому оглядел кают-компанию. Вскочил, покрутившись волчком с закрытыми глазами, пошёл по одному ему видимой ниточке на полу, расставив руки, затем попрыгал на месте и побоксировал с тенью.

— И правда! Я как будто лет на двадцать помолодел! — пилот выглядел ошарашенным и возбуждённым, а я мимоходом подумал, что тоже чувствую себя если не юношей, то уж точно гораздо моложе, только мне при пробуждении не дали времени это осознать. А Эдик тем временем подскочил и, похлопывая нас по плечам, радостно загомонил, — Ребята, да вы же мне прямо вкус к жизни вернули. Я же на себе почти крест поставил, думал — всё, кроме как в разнорабочие и не годен ни на что. Я ведь кроме как летать и не умею ничего. А вы мне и здоровье вернули, и профессию. Кстати, что вы там про космический корабль сочиняли?

Было похоже, что наш новоявленный капитан, ранее слушавший не то в пол уха, не то через своё уныние, как через некий искажающий смысл фильтр, теперь начал воспринимать информацию как положено.

Так, за разговорами, Канюк, хоть и предупреждённый, но всё равно едва не подпрыгнул, обнаружив красную точку перед глазами. Пока он осваивался с приобретением, мы разбудили будущего второго пилота. В силу молодости или природной лёгкости характера, тот воспринял зигзаг судьбы с энтузиазмом и только что руку к несуществующей пилотке не вскидывал, с криком «всегда готов».

Поймал себя на мысли, что непозволительно брюзжу по-стариковски. Вот с чего бы? Предложи мне в его-то возрасте сесть за штурвал звездолёта, разве не радовался бы? Да ещё как! Я и сейчас на каждую новую неизвестную технологию смотрю, как в детстве утром первого января под ёлку.

Несмотря на положенных по штату четверых техников, один из которых — медик, двоих оставшихся решили пока не будить, так как до выхода из гипера пилотам ещё базы под разгоном осваивать, а медкапсула всего одна. На резонный вопрос: «а нафига нам вообще медик, мы вроде и так неплохо справляемся», Фуркан пояснил, что мы ничтоже сумняшеся тыкаем в «общую регенерацию» и с переломами, и с ожогами, и с любым поносом, таким образом сверх меры расходуем и медкартриджи, которые вовсе не копейки стоят, и ресурс самой капсулы, которая даже древнего поколения стоит, как небольшой звездолёт. И время. Правильное использование медкапсулы всегда экономит время. А ведь кокон работает ещё и с нейросетями, и с базами знаний, и всяческая диагностика у него есть, и ещё шайтан знает что. Вернее, медики знают, после усвоения соответствующих баз.

А вот соответствующей базы как раз и не нашлось. Искусственный интеллект поначалу не хотел пускать нас в каюты почивших членов экипажа, но мой пронырливый друг давно разведал все ходы-выходы, тайники, пароли и явки на корабле, так как досугом для раба никто не заморачивался, а коротать море свободного времени как-то было нужно. Поэтому взлом корабельного искина оказался делом минутным, а через полчаса на столе перед нами лежала кучка добра, на которую турецкий хакер только что слюни не пускал.

Помимо электронных потрохов убиенной мною троицы, в кучке значились ещё четыре нейросети: два «Техника», один «Пилот» и какой-то «Искатель», пара десятков баз, которые Фуркан разделил между троими новичками с пояснением: «потом чего получше найдёте, а пока хотя бы эти есть», несколько неведомых устройств, которые даже наш более опытный товарищ не смог опознать, и горка чипов, суммарно несущих в себе аж четверть миллиона местных денег, именуемых кредитами.

Интересно, это у местных фантазия такая странная или я что-то не понимаю? Так и представляется, как оплачиваю покупку звездолёта: «с вас четыре ипотеки и один кредит на пылесос». Как выяснилось, сумма нам досталась не сказать чтобы поражающая воображение — всего-то средняя зарплата наёмного корабельного техника за два-два с половиной года. Но и этого должно хватить на то, чтобы начать какое-нибудь немудрящее дело в новом для нас мире.

Как распорядиться экспроприированным, решили решать на базе, так как мы ещё даже из гипера не вылупились, да к базе не причалили, и это при том, что оба пилота у нас пока даже рубку в глаза не видели. А пока засунули добро в капитанский сейф и я отправился спать, так как бодрствовал уже без малого сутки.

Первый мой в космосе естественный сон оборвался неприятным искусственным голосом, призывавшим команду подготовиться к переходу из гиперпространства в обычное, до которого осталось ровно тридцать минут. Что ж, хорошо, что предупредили, я ведь до сих пор не сподобился полюбопытствовать — как этот гипер выглядит, да и вообще, кроме железа вокруг пока ничего толком не видел.