Как оно было на самом деле нам вряд ли доведётся узнать, так как на твёрдые носители тут записывать хроники было не принято, а носители органические оттаивали в колбах, и восстановлению не подлежали. Да и хрен бы с ними, в общем-то, главное, что всё, на что был расчёт, оказалось в наличии и в рабочем состоянии.

По расчётам выходило, что большие биореакторы смогут функционировать дня через четыре, не раньше, а то, что мне было интересно больше всего — искины и нейросети, можно будет запускать уже через пару часов.

Тут тоже были свои подводные камни. Нейросети нужны в первую очередь, так как для освоения корабля нужны соответствующие знания и вычислительные мощности, а наш текущий уровень третьего-пятого поколения Содружества не дотягивал до требуемого на порядки.

Чтобы полноценно оживить «Колонизатора» нужны биоискины. Создать их и даже установить минимально необходимый софт автоматика может сама. А вот доставить к месту работы, подключить, полноценно запрограммировать и поставить задачи способен только человек с соответствующими базами.

Так, и куды бечь? И вообще, чего это я всё сам, да сам?

— Сань, давай уже наших внутрь запускать что ли. Есть у нас тут подходящий трюм?

— Вообще, Глеб, я тебя правами администратора наделил, так что теперь ты и сам можешь всё то же, что и я. Проверь сообщения.

На краю поля зрения действительно замигало оповещение. С помощью Антона Семёныча удалось разобраться с интерактивной трёхмерной картой корабля, на которой можно было не только во всех деталях разглядеть любую точку внутри или снаружи — переборку, отсек или коммуникации, но и затребовать их подробные характеристики, и даже отдать некоторые команды.

Сначала, конечно, глаза разбежались от масштабов доставшегося мне хозяйства, изобилия объектов и пустот, но благодаря подсказкам сполота и нейросети всего за каких-то минут пятнадцать я осилил все премудрости поиска, сортировки, отсева и масштабирования карты, найдя наконец-то ближайшие к нам ворота в трюм.

Ворота, надо сказать, под стать кораблю — всю нашу флотилию в них можно разместить в одну шеренгу, причём едва ли не стоймя. А затем поместить в дальний угол трюма и далеко не сразу после этого найти.

С помощью всё того же Шпака скинул Эдику координаты и ключ доступа в трюм, попросив заснять — как эти гадские ворота, настолько незаметные снаружи, всё-таки открываются.

— А где хлеб-соль? — несколько минут спустя притворно огорчился по ближней связи капитан, — Не вижу радостные морды встречающих. Выговор тебе, Глеб.

— Поговори мне тут. Вот щас двери запру и свет выключу — будешь грызть свой солёный батон один и в темноте.

— Злой ты, команданте, и шуток не понимаешь. — не менее притворно посетовал Канюк, — Мы причалили. Дальше куда двигать?

Немного подумав, скинул ему карту и маршрут до биолаборатории по созданию нейросетей. Затем, прикинув, что нам до неё топать километра три, а нашим из трюма все пять, озадачился способами ускоренной доставки.

Карта показала наличие нескольких транспортных систем. Помимо обычных коридоров и пандусов, лестниц тут, похоже, не было, имелись трёхплоскостные лифты, способные перемещать пассажира не только по вертикали, но и по обеим горизонталям.

Так же в каждом коридоре значилось помещение для хранения и подзарядки транспортных платформ, предназначенных для перевозки как пассажиров, так и грузов, но на карте их наличие отображалось всего полусотней штук, и то исключительно в хвостовой части корабля.

За отсутствием выбора, потопали с напарником к ближайшему лифту, а по пути подумал, что нам и грузы возить придётся, и самих нас скоро будет многовато для лифтов, так что платформы в любом случае понадобятся. Тут же подумал и решил попробовать пригнать их сюда дистанционно. Напряг для этого встроенного адъютанта, который сам отдать команду роботам прав не имел, зато выдал чёткие инструкции мне. Уже через минуту карта показывала, что стайки гравиплатформ движутся в нашем направлении.

Комп биолаборатории сообщил, что простые нейросети для технического персонала биореактор может шарашить штук по тридцать в сутки, а вот нужные мне симбиотические — не больше двух.

Интересно, что привычного ранжира по поколениям тут нет, как и специалитета. Разница заключается только в сложности архитектуры биоэлектронного устройства и в программном обеспечении, которая разделяется всего на три категории — рабочие, командные, научные.

И отдельно идут симбионты, имеющие целый спектр дополнительных функций, включая подобие искусственного интеллекта, что в сумме позволяет нейросети не только наиболее эффективно выполнять свои основные задачи, но и своевременно подстраиваться под любые изменения носителя как информационные, так и физиологические, биохимические, и даже псионические.

Вот про псионику я услышал впервые, естественно, очень сильно заинтересовавшись. Сполот пообещал провести мне ликбез, но позже, когда это будет актуально.

Впервые прочитав про симбионты, я задумал разом поднять интеллектуальный и функциональный уровень всей нашей команды с их помощью, но сейчас выяснилось, что у них есть ограничение — не менее двухсот десяти пунктов индекса интеллекта, в противном случае реципиента ожидает море проблем с биологической и информационной адаптацией, при этом чем ниже интеллект, тем выше вероятность отторжения.

Из всей нашей братии в реципиенты годились только мы с профессором, и даже интеллектуал Лаонвэйха не дотягивал четыре пункта. Правда, граница в двести десять не являлась жёстким барьером, поэтому Саня, плотоядно облизнувшийся на халявный высокоранговый апгрейд, изъявил желание рискнуть приживить себе симбионта. Благо, процесс приживления можно было наблюдать не вылезая из медкапсулы.

Прикинув план работ на ближайшее время, я «заказал» полтора десятка рабочих, восемь командных, три научных нейросети и три симбионта, на что получил обратный отсчёт времени в пятьдесят часов ровно.

Мысленно потирая лапки в предвкушении, подумал, что двое суток ожидания это уж совсем ерунда, особенно если занят делом, поэтому скомандовал новоприбывшим осваиваться в нашем новом доме, а именно — выбрать и занять каюты, столовую, кают-компанию, а пилотам — изучить рубку.

Говорят, слона нужно есть по частям. Наверное, чтобы пасть не порвать от жадности. Тут же не то что слон, тут чудовище с максимальным населением почти как наш Барнаул, а нас — буквально по пальцам пересчитать, даже если остальных заморозков разбудим. Но меня это уже почему-то не смущает. Видимо, тактика дальнейших действий в моей голове всё ощутимее превращается в стратегию.