— Говорю же, это современная культура, ей несколько десятков лет, не больше. Вряд ли кто-то из ваших или аграфов прилетал на Землю только для того, чтобы показаться автору книги или художнику, а затем улететь обратно с чувством выполненного долга.
— Тоже верно.
— И вот смотри, как интересно получается, — решил я вернуться к предыдущему разговору, увидев удачную аналогию, — у нас дома мои сорок семь лет — это глубокая зрелость. В Содружестве мои ровесники ещё считаются молодыми, а у вас, я полагаю, сорок семь общепринятых — это ещё детство.
— Отрочество, если быть более точным.
— Вот. При этом наша совсем юная даже для Содружества цивилизация уже доросла до социальных явлений, которые у вас считаются признаком зрелости народа. Интересная закономерность, не находишь?
— Да, тут действительно есть над чем подумать. — сполот всерьёз загрузился, забыв даже поминутно оглядывать сумрачные заросли вокруг.
Пока он пребывал в глубокой задумчивости, я слез с бревна и выбрав приглянувшийся чем-то пятачок древесной рухляди, протоптал себе подобие лежбища, с удовольствием на нём растянувшись. Конечно, бронескаф не дал прочувствовать весь натурализм упирающихся в бока обломков веток, но это скорее к лучшему, ибо йогой я никогда не увлекался. И пока я вошкался в этой насыпи, устраиваясь поудобнее, отмер Саня.
— Знаешь, Глеб, я всё больше укрепляюсь в желании изучить вашу культуру. Ты ведь даже рассуждаешь, как представитель старших рас, что парадоксально в сложившихся обстоятельствах. И я сейчас даже не про выводы — они логичны и к ним может прийти любой достаточно развитый разумный, получивший те же исходные данные. Я скорее о твоём образе мысли, манере и масштабе мышления. Я бы меньше удивился, если бы эта же беседа состоялась с вашим профессором. Но если у вас даже инженеры способны мыслить на таком уровне…
— Ты забыл, что у нас нет нейросетей и баз знаний, поэтому все учатся древнейшим способом — изучение, запоминание, анализ, что существенно развивает мозги. Да и инженерия у нас — наука, а не как в Содружестве — смесь техника с дизайнером.
— Вот и ещё один любопытный факт о вашей цивилизации. — ан Сан встал и по моему примеру начал разгребать кучку в паре метров слева, видимо, тоже соблазнившись перспективой безыдейно продрыхнуть минут шестьсот, пока дела не погнали. — Да, на всякий случай: не рассказывай пока никому о нашем разговоре.
— В смысле? — с меня аж накатившая сонливость слетела от такого поворота.
— В прямом. — собеседник уже улёгся в свою ямку и ёрзал там, как вытащенный на поверхность червяк, утрамбовывая в сыпучий грунт горб кислородного ранца, — У меня пока нет аргументов, чистая интуиция, но то, что мы тут обсуждали, вызывает у меня подсознательное чувство большой важности сказанного. Если это оформится в понятные мне самому тезисы, я тебе обязательно сообщу. А пока просто держи в секрете.
— Понял тебя. Придержу. — озадаченно ответил я и уставился в нависающие бирюзовые кроны серых деревьев.
Ещё недавно так настырно маячившее в сознании желание вздремнуть бессовестно рассосалось, освободив место другим мыслям. Что такого в разговоре, каких было вагон почти на каждых кухонных посиделках ещё со студенчества? Ну, обсудили культурные различия, ну, сделали вывод, что мы, земляне, до обидного мало живём, особенно в сравнении со всеми этими ушастыми. И что?
Да не, бред ведь голимый. Перестраховывается юноша.
Юноша, блин, даже мысленно в кавычки уже не беру это слово. Юноша, родившийся во времена Екатерины Второй, имеющий два классических образования и ёж знает сколько ещё специальностей из баз знаний. Юноша, рассуждающий как вполне зрелый земной интеллектуал. Но при всём этом всё-таки — юноша.
Нет, привыкать мне ещё и привыкать ко всем местным особенностям. Что ни новость, то когнитивный диссонанс, а то и разрыв шаблона. Со смещением.
«Может напридумывал себе чего, а может и правда есть повод в конспирологию поиграть — время покажет». На этой компромиссной мысли я незаметно отъехал в мутную даль сновидений, не забыв, правда, захлопнуть забрало шлема. Так, на всякий.
Пробуждение случилось внезапное из-за целого вороха новостей и событий. Во-первых, тело вдруг потяжелело, как показалось, на центнер. Стало труднее дышать, сердце забилось сильнее, меня вмяло в грунт. Открыв глаза, увидел, что сверху обильно сыплется древесный мусор и даже целые живые ветки, иной раз немалые.
Во-вторых, перед глазами мелькала целая иллюминация из сообщений и оповещений, как от товарищей, так и от Шпака.
И в-третьих, надо мной стоял перепуганный сполот и размахивал руками, беззвучно открывая рот. Хотел было резво вскочить, но вместо подскока получилось вальяжное переваливание бегемотика со спины на четыре ноги. Поднявшись-таки на ноги, взмахом руки скомандовал серому «за мной» и мы побрели к выходу, по середину бедра утопая в многовековых напластованиях.
Уже у самого шлюза чувствительно получил по верхним полушариям довольно толстой веткой и запоздало возблагодарил друзей за то, что на каждый выход заставляли надевать бронескафандр, а не обычный пустотный.
Через десять минут я уже выслушивал доклад снова спокойного как вяленый удав Санька. Оказалось, что получив оповещение о готовности всех отчётов и систем, Саня попытался мне об этом сообщить, но не преуспел по причине закрытого забрала и отключенного переговорника. Под куполом, подняв забрала, мы их отключили, чтобы звук не двоился, а обратно включить перед сном я не догадался.
Не то из соображений гуманизма к спящему мне, не то из глубокого личного уважения, или ему просто было лень вставать и будить меня методом толкания в бок, но серокожий решил испросить совета у Канюка, благо, центральный комп сообщил, что все виды связи теперь доступны.
Капитан же, то ли по недомыслию, то ли из природного хулиганства, посоветовал обрадовать меня включением систем жизнеобеспечения, дескать «вот проснётся старшой, а ты ему нормальную гравитацию и атмосферу на блюдечке, то-то он обрадуется».
Я, конечно, обрадовался, но мысленно пообещал вернуть Эдику сюрприз со всеми полагающимися процентами. Ибо нефиг.
За пределами купола теперь не нужно было громыхать магнитными подошвами, но и летать аки богомерзкие забугорные супергерои тоже отныне не получится. С открытым забралом дышалось легко и свободно, но ещё очень морозно: гравитация включается почти мгновенно, атмосфера нагнетается тоже довольно быстро, а вот прогрев таких огромных объёмов пустот и твёрдой материи — дело долгое. Был бы корабль поближе к звезде, может и не промёрз бы так основательно.
Плохих новостей не последовало, чему оставалось только порадоваться, кроме того, что бункеры с органикой заполнены всего на одиннадцать процентов. Вот кажется мало, хотя на самом деле это больше ста миллионов кубов. На флот, конечно, не хватит, но на осуществление всех построенных на данный момент планов — более чем.
Все системы в норме, хотя большинство нуждается в длительной разморозке, особенно бункеры с водой и ёмкости с биомассой. Кое-где засоры, мелкие поломки, на борту жёсткий дефицит ремонтных дроидов, а боевых машин, оружия и кораблей нет совсем. Все производственные линии в порядке, но на консервации.
Складывается ощущение, что колонисты вынесли с титана всё нужное им на новой планете, а сам корабль отпустили на все четыре стороны. Странно, непонятно, загадочно. Даже сполот затруднился с предположениями, хотя пара из них показалась мне не лишёнными смысла.
Топлива оказалось на донышке — восемь процентов, значит колонисты могли отправиться к ближайшей системе с газовыми гигантами, так сказать, черпануть из атмосферы. Но произошёл какой-то сбой, поломка, глюк системы, ёж знает что ещё, и возвращение на титане стало невозможным. Команда оседлала корабли поменьше и отбыла восвояси. А обратно не смогли, не сумели, не захотели, кто знает.
Второй вариант — на колонию кто-то напал, а корабль решили отогнать в безопасное место от греха подальше. К этому варианту я был ближе, так как сам бы такой ценный ресурс припрятал от досужих глаз.
