За столом в кают-компании уместились с трудом, пришлось отмагничивать и перетаскивать диван, на который и поместили неожиданного гостя, а заодно капитана. Эдик, увидев алтайца, насторожился, а затем спросил — не он ли победил на краевых соревнованиях по греко-римской борьбе среди юниоров лет двадцать назад. Оказалось, что мир действительно очень тесен и что именно Миша тогда отнял золото у Канюка-младшего.

«Вот надо было пролететь полгалактики, чтобы встретить тут именно тебя», ворчливо пошутил Эдуард.

А потом было долгое застолье, на котором натуральным оказалось только принесённое Абагаем пойло — не то сладкая настойка на ёж знает чём, не то очень крепкий ликёр. Даже непьющие мы с профессором рискнули попробовать чисто из любопытства. Ну и гостя уважить заодно. Человек двенадцать лет на чужбине, истосковался по всему, что о родине напоминает, в том числе — по таким застольям. Местные, говорит, не умеют так душевно заседать.

Рассказ Абагая не поражал воображение чудесами иных планет, но слушать всё равно было интересно, ибо хватало приключений. Будучи охотником и спортсменом, он не очень-то стремился после школы садиться за парту ещё на несколько лет, поэтому пошёл в армию. Отслужив срочку, остался на контракт, а там и горячие точки случились в ассортименте. В одной из таких точек обнаглевшие пираты зависли на своём боте прямо над линией боестолкновения, и пока обе противоборствующие стороны таращились на НЛО, облучили квадрат из массового парализатора.

Очнулся на одной из арварских планет, на невольничьем рынке. Несмотря на средний индекс интеллекта, избежал рабской нейросети, как потенциальный гладиатор, в качестве которого его потом и продали на одну дикую станцию в Пограничье. Вольный охотник не смог терпеть унизительное положение раба и всего через пару месяцев организовал побег с резнёй, ну или резню с побегом, сговорившись с парой десятков других гладиаторов.

То ли план оказался на редкость удачным, то ли хозяева станции излишне расслабились, но побег удался на все сто. Беглецы умудрились захватить оружие, немало других материальных ценностей и два корабля, перебив больше сотни любителей кровавых зрелищ. Половина сбежавших рассеялась по станциям и планетам, а оставшиеся скучковались вокруг удачливого алтайца.

Два корабля и оружие — это весьма приличный бонус для многих начинаний, вот и бывшие гладиаторы решили попробовать себя в качестве наёмников. Сопровождение грузов и охота на пиратов оказались довольно выгодным бизнесом — ребята прибарахлились, усилились, расширили команду и уже начали было строить более грандиозные планы, но очередная пиратская банда оказалась им не по зубам.

Лишившись одного корабля и части экипажа, наёмники растеряли прежний азарт, переосмыслив свою будущность. Застряв надолго на станции «Три кола» с ремонтом оставшегося транспорта, со временем так тут и осели, занявшись ремонтом, мелкосерийным производством простеньких товаров, вроде тех же контейнеров, и торговлей.

За это время встретил только одного землянина, судя по всему — немца, но тот даже разговаривать не стал — только рожу покривил, как аграф при виде инородца, и гордо удалился. Миша сначала недоумевал — неужели тому не интересно пообщаться с другим землянином на чужбине? А потом сопоставил возраст, с учётом технологий Содружества, и национальность, предположив, что тот просто выживший идейный гитлеровец, к которому он сунулся со своей «расово неполноценной рожей».

Кстати, ушастый боец, прибежавший на выручку командиру в ангаре, не аграф, как я было подумал, а сполот — тоже представитель одной из старших рас содружества, как аграфы и мзины, только сполоты гораздо более закрыты от остальных. Как один из них умудрился попасть в рабство — загадка.

Компания долго обсуждала историю Михаила, задавая кучу вопросов. Тот охотно отвечал, но было видно, что ему всё сильнее хочется услышать о родине — что случилось в его отсутствие на Алтае, в России, на Земле. Конечно, мы наперебой кинулись утолять его информационный голод. Абагай кивал, качал головой, бурно и разнообразно матерился на трёх языках, в общем, приобщался к суровым будням далёкого отечества. Выложив всё, что смогли припомнить интересного и важного, мы перешли, наконец, к вопросам насущным.

Во-первых, оказалось, что контейнеры нам давно отгрузили. Во-вторых, в нагрузку к контейнерам земляк подарил нам какой-то уникальный сканер пространства, который остался у него ещё с погибшего корабля. А раз мы решили заняться таким опасным делом, как добыча ресурсов в диком космосе, то такой девайс нам жизненно необходим. И в-третьих, Миша скинул координаты двух вкусных систем, на которых ещё муха не сидела, разве что мимо пролетала. Интересных планет там не оказалось, зато россыпи астероидных полей расцветились на сканерах пролетавшей мухи богатыми залежами разнообразных металлов.

В этот момент я почувствовал себя деревянным болваном, навроде заготовки для буратины: про самое главное-то я не подумал — где мы шахтёрить собирались? Судя по налившимся малиной ушам, бывший геолог Иваныч был со мной солидарен.

Про предыдущую команду в целом и капитана Увэя в частности, Миша слышал впервые. По его мнению, если за теми не числилось больших долгов, то неприятностей можно ожидать только от местных гопников, которые могут попытаться взять на понт, типа они — кореша убиенных и требуют пояснить за беспредел. Но в этом случае он предлагал смело адресовать лихоимцев к нему, ибо команду бывших гладиаторов и наёмников на базе хорошо знали и даже побаивались.

Напоследок обсудили возвращение на Землю. Михаил использовал любую возможность узнать координаты родной планеты, но знающие разумные объяснили, что у пиратов и работорговцев подобные «грядки» в диком космосе не редкость, но кто же будет выдавать всем желающим рыбное место? Вот и оставалось ему только копить ресурсы и ждать удобного случая.

На нашу компанию невольный эмигрант возлагал большие надежды, поэтому просил вообще не рисковать без крайней необходимости и возвращаться к нему при любом исходе нашей экспедиции — он обещал помочь всем, чем располагает сам, а то и вообще объединить ресурсы и искать путь домой вместе.

Мы клятвенно заверили, что никуда от него не денемся, согласились, что вместе держаться однозначно легче и надёжнее, и на этом распрощались.

Скажи мне кто пару недель назад, что я буду изнывать от безделья в космосе, даже не улыбнулся бы, настолько дико это звучит. А вот поди ж ты — свершилось. Попеняв себе в очередной раз за непредусмотрительность — ну что мне мешало накачать себе на нейросеть или в корабельный сервер хотя бы книжек — научных, развлекательных, да хоть пропаганды религиозной? Кроссвордов там, местных анекдотов, рецептов приготовления некузявой бутявки с планеты Плюк?

Первые дни полёта были увлекательны — все дружно изучали полученные базы знаний, пилоты копались в памяти корабельного искина, новоизбранный медик потрошил медблок, а трио техников самозабвенно собирало конструктор под названием «дроиды». Из двадцати девяти шахтёрских инвалидов мы с Сержем собрали двадцать пять полноценных работяг, а Фуркан, как более опытный, единолично поставил в строй десяток разнокалиберных ремонтников. Ещё день посвятили разбору захламлённого отсека. Затем день отдыхали. А потом началось безделье.

Когда даже от клейстерно-опилочной каши начало заново отрастать брюхо, а общее моральное разложение команды незаметно подползло к зарождающимся конфликтам, положение спас многоопытный профессор Токмашев. Во времена его молодости были очень популярны шахматы, а среди тружеников умственного труда встречались и уникумы, способные играть в уме, называя друг другу лишь передвигаемые фигуры и номера клеток на виртуальной доске, откуда и куда фигура ходит.

Однако наши мозги были улучшены технологически. Быстро объяснив своим нейросетям — как это работает, взбодрившаяся команда азартно включилась в игру. Поначалу безоговорочно лидировал старейшина, но вскоре мы с капитаном, как заставшие закат советской шахматной волны, подтянулись и поколебали трон патриарха.