Ну, может не два, но через три с половиной часа точно, умывшись, побрившись и закинувшись дозой комбикорма, по другому язык не поворачивается называть, несмотря на более свежее поколение пищевого синтезатора, я вернулся в ремонтный отсек, где турок аки лев защищал пушку от нападок диких техников. Техники шипели, грозили карами и косили жадным глазом на вожделенное орудие.
При моём появлении техники сдулись и впали в уныние, зато османский герой-защитник воспрял духом и сдал с потрохами своих неразумных коллег.
— Ну ты прикинь, Глеб, я им говорю: давайте действовать по плану, всё уже обсудили, решили и утвердили, куда вы лезете, а если сломаете? — кипел возмущением Фуркан, — но нет же, мы же столько этих пружинок нашарашили, что пару-тройку извести на пострелушки можем себе позволить.
Вот это нифига себе, слушая турка думал не столько о взрослых мужиках, у которых детство пониже копчика взыграло, сколько о том, что по-русски он уже шпарит не хуже коренного сибиряка, прям со всеми аутентичными идиомами и эпитетами.
С мужиками-то всё понятно: первые сорок лет в жизни мальчика — самые трудные и всё такое, а вот возможности той самой лингвистической программы кажутся всё более интересными. А сколько ещё ей подобных водится в инфосетях Содружества?
— Мужики, а чего, собственно, вы хотите от пушки-то? — удовлетворив базовые потребности в еде, сне и гигиене, я был благодушен и склонен к всепрощению.
— Ну так известно чего — пострелять! — Серёга был прост и категоричен, как оружие пролетариата.
— Чё, пары спиралек жалко что ли? Мы их вон, два ящика напечатали, — поддержал его техник из команды грузовоза.
— Катушек мне не жалко, тем более, что с неразграбленных кораблей наверняка ещё меди наберём. Тут в другом дело. Вы от пушки чего ждёте-то? Стрельбы и взрывов что ли?
— Ну да! — выступил кто-то из несостоявшихся старателей, — Пушка же.
— Электро. Магнитная. Пушка. — вложил я максимум сарказма в короткое словосочетание. — Вынужден вас разочаровать: визуальных и акустических эффектов не будет. Ну, может погудит чуть-чуть. Весь движняк будет на мониторах, да и то в виде показаний датчиков.
Мужики приуныли, энтузиазм увял осенними помидорами. Тоже в общем-то не дело, когда команда энтузиазм теряет.
— Ну, чего сдулись-то? Нам разбор корабля предстоит. Судя по тому, что он ещё огрызается — дел там на всех выше башки хватит. — глядя на ничуть не вдохновлённых повзрослевших детей, у которых отобрали игрушку, добавил: — Если будет рабочая лазерная турель — разрешу пострелять по мелким обломкам.
Съязвить по поводу взыгравшего в штанишках у радостных мужиков детства мне не дал Канюк, живо интересовавшийся — когда мы уже возьмёмся за лакомый эсминец, ведь пушка аж с утра готова к бою.
Напомнив, что утро в открытом космосе — понятие относительное: когда на корабельном будильнике его выставили, тогда и утро, сообщил, что торопливость капитана не красит, ибо стрелять прямо из ремонтного отсека — череповато последствиями для нас самих. Разве что искин эсминца сам от смеха подохнет. Но это не точно.
В общем, орудие надо установить на корпусе нашего корвета, желательно в носовой части. То есть либо ставить на место какой-нибудь имеющейся противометеоритной турели, либо ковырять корпус и гамырить установку с нуля, но это сложнее, а потому — дольше.
Эдик демонтировать что-то из любимых игрушек отказался наотрез, ведь «там всё продумано и сбалансировано», поэтому выбора нам, техникам, не оставил вообще.
Переговорив с капитаном по нейросети, я вернулся в реальность и устроил коллегиальный хурал, озадачив людей проблемой установки ЭМИ-пушки на корпус корабля. Сам же тем временем открыл в той же нейросетке карту коммуникаций в носовой части корвета, пытаясь выбрать наиболее удачное место для установки при наименьших трудозатратах.
Не знаю, сколько бы так просидел в бесплодных раздумьях, но в конструктивное русло размышления вернул резонный вопрос одного из коллег: «А катушки-то как менять будем?»
Оставалось только хлопнуть себя ладонью по лбу. По не выспавшимся лобным долям, которые легко подбирали эпитеты, помогая ёрничать над товарищами, но не заметили слона в одном из важнейших сегодня вопросов. А ведь и правда — как?
В результате получасового мозгового штурма было найдено простое, но по-своему красивое решение: намертво присобачить прямо поверх одного из технических люков один из челноков, что потолще, предварительно срезав ему брюхо, вмонтировать в него пушку и короб с катушками, а через люк провести энерговод.
Получалось что-то вроде шаровой пулемётной турели на самолётах второй мировой войны, только пространства для стрелка побольше, а манёвренности турели поменьше. Ну и сама турель не шарообразная, а в форме пирожка с картошкой. Но в наших походных условиях и это — шикарный вариант.
Хорошо, когда люди объединены общей целью, полны энтузиазма и трудятся не за страх, а за совесть. Ещё лучше, когда инструменты и материалы на тысячи лет и многие поколения превосходят все самые смелые ожидания. А изобретателю ремонтных дроидов ближе к вечеру, когда кипела работа по монтажу бывшего челнока, а ныне — стационарной огневой точки, я готов был воздвигнуть памятник, пусть даже нерукотворный.
Не знаю, как к этим невероятно полезным машинам относились местные, скорее всего — ровно как и к любой другой технике, но на Земле они гарантированно произвели бы фурор среди мастеров-железячников всех мастей.
Это и очень смышлёный подмастерье, и десяток весьма крепких рук, контролируемых через нейросеть не намного хуже собственных, и целый спектр инструментов — от банальных отвёрток до лазерного резака.
В общем, не в последнюю очередь благодаря роботам, следующим утром мы, наконец, были готовы поточить зубы о вожделенный боевой корабль.
— Так, господа и дамы, ещё раз пробегаем по плану и вопросы задаём сейчас, если таковые назрели, потом будет поздно.
Эдик серьёзен как никогда, собран и видно, что немного мандражирует, что и понятно: вылет не экстремальный, высший пилотаж вряд ли потребуется, но всё-таки первый боевой, со многими неизвестными, и главное — с экстренной стыковкой буквально «на скаку». Конечно, не считая прошлой пострелушки с погоней, но там всё чисто спонтанно получилось, так что вся серьёзность ситуации накрыла только постфактум.
— Так как мы не знаем — осталось ли на борту эсминца ракетное вооружение, то первый выстрел из ЭМИ-пушки делаем на рубеже ракетной атаки, не дожидаясь сигнала об облучении нас системами наведения. Сергей, ты мощность импульса на этой дистанции посчитал?
— И на этой, и на всех последующих. — деловито кивает Серёга, донельзя довольный тем, что такое ответственное дело, как управление новым оружием, доверили ему. — Ресурс одной катушки как раз на первый выстрел, и сразу под замену, зато все остальные — только на две трети второй катушки.
— Кстати, мужики, — встрепенулся Канюк, — а по ракетам вашей мортирой можно шарахнуть, если полетят? Тогда мы вообще в шоколаде — глушанём их, как рыбу в пруду, да и полетим дальше.
— У пушки фокус импульса маленький, в корабль бы попасть, а автонаведения нет и сочинять его долго, — ответил я, попутно придумывая, как можно было бы эту задачу всё-таки решить.
— Так подключите к нашему искину, он же турели и ракетные установки сам наводит, — не сдавался Эдик.
— Для стандартных типов вооружения у нашего искина все алгоритмы ещё производителем прописаны, ну или поставщиком софта. А тут чистая самоделка. Будет время и всё необходимое — срастим с какой-нибудь лазерной турелью, а может и замену катушек автоматизируем. Но это потом, а пока нет гербовой… Ну ты понял.
Эдик понял, поэтому согласно кивнул и продолжил:
— Значит так: от последнего выстрела у нас минут десять. Расстояния для космоса будут смешные, но инерция, едрить её через колено… В общем, стыковаться придётся на манер того бешеного таксиста из кино — с заносом и дрифтом.
