— Из эстонского? — решил пошутить Саня, — с ме-е-едленным-ме-е-едленным дрифтом.

— Наш маленький корветик — это масса в сотни тысяч тонн, — не принял шутливый тон Канюк, — тебе надо объяснять — что будет при ударе, даже слабом, о другую подобную махину? Вот то-то же. Поэтому перед вылетом все фиксируемся в креслах. Десантная группа — в ложементах у шлюза. Фуркан?

— Я запитываю шлюз эсминца от нашей энергосистемы и открываю его, затем отхожу и дожидаюсь своей очереди на вход. — без запинки отчеканил турок.

— Я запускаю дроидов и захожу следом, контролирую активность противоабордажной системы. — снова выступил Шурик, не дожидаясь, пока к нему обратятся.

— Потом мы дружно ломимся в рубку и вырубаем всё, что может врубиться без нашего разрешения. — подытоживаю я, начиная слегка вибрировать от нетерпения: слишком долгая подготовка к двадцатиминутной операции, хотелось уже перейти от разговоров к активным действиям.

— Ну, тогда поехали! — провозглашает капитан, хлопнув ладонью по подлокотнику и вставая с дивана, и уже тихо, себе под нос, на выходе из кают-компании вздыхает: — один хрен всего не предусмотришь.

Первый выход был фактически в полную неизвестность, кроме того факта, что корабль признаков жизни не подаёт. Да, было некоторое волнение, предвкушение, интерес, но сейчас мы точно знаем, что эсминец не мёртв, искин бдит и огрызается, поэтому, несмотря на всю подготовку, мандраж присутствовал у всех.

Я в который раз перебираю в голове все возможные проблемы, ожидающие нас на пути от шлюза до камеры искусственного интеллекта, прорабатывая их решения. Фуркан, зафиксированный в настенном ложементе напротив, нервно дёргает ногой, глядя в пол. Глаз за стеклом шлема не видно, только по наклону головы можно угадать. Катя вяло переругивается с Шуриком, обзывая его «Штурмовым Шурупом», мгновенно подхватив это ехидное определение у капитана, когда тот в очередной раз выдал шутку юмора в адрес младшего товарища.

«Штурмовой Шуруп» бодр, весел и сыплет прибаутками по поводу и без. Видимо, это его способ давать выход нервам. И только пара боевых дроидов у стеночки безучастно изображает мебель, поплёвывая с высоты своих электронных нервов на наши мясные проблемы.

Шлюзовая камера загерметизирована, воздух откачан. Всё готово к стыковке.

Время тянется густой зелёной соплёй, выматывая не хуже длинной очереди в любой бюрократической конторе. Томительное ожидание прерывается отчётом Сергея об успешном попадании из ЭМИ-пушки.

Эдик объявляет пятнадцатиминутную готовность. Снова ждём, считая секунды.

Серёга отчитывается о повторном выстреле, затем о третьем. Канюк начинает обратный отсчёт до стыковки. Доклад о контрольном выстреле перед контактом и к самому концу отсчёта гравитация ощутимо смещается в сторону выхода: это капитан заложил-таки крутой вираж, ювелирно подогнав нашу трёхсотметровую ласточкук бронированному боку почти полукилометрового эсминца.

— Ваша очередь, мужики. — хрипло выдохнул Эдик по внутренней связи и что-то прошептал, не то благословил, не то выматерился.

Катя на это многозначительно хмыкнула, но комментарии оставила при себе. Есть подозрение, что она это ещё припомнит.

Отогнув захваты ложемента, я подскочил к створкам шлюза и хлопнул по массивной клавише открывания. За разъехавшимися створками, метрах в десяти, тускло отсвечивал серо-коричневый, будто кора дерева, бок боевого корабля.

Бок медленно смещался, приближаясь. Видимо, мы слегка промахнулись мимо входа и теперь пилоты маневровыми двигателями или гравизахватами подруливали поближе.

— Вот он! Капитан, стоп, мы уже напротив шлюза. — скомандовал стоящий у второй створки Фуркан, уже прицепивший к монтажному поясу скафандра массивный штекер энерговода. — Ну всё, я пошёл. Глеб контролируй кабель.

Он довольно ловко прыгнул, готовясь прилипнуть магнитными подошвами к обшивке, но разматывающийся кабель имел свой весьма немалый вес, поэтому прыжок начал замедляться раньше, чем ожидалось, так что мне пришлось экстренно выбросить пару витков толстого энерговода вслед напарнику.

Это помогло. И уже через десяток секунд штекер торчал из неприметного лючка над входными воротами.

Система принудительного открывания шлюза делалась для того, чтобы спасатели могли без варварского вскрытия брони открыть обесточенный корабль. Инженерам Содружества, наверное, и в страшном сне не привиделось, что прилетят хитрые русские и сначала вырубят космический торпедоносец, опережающий земные технологии на десятки тысяч лет с помощью примитивной электромагнитной установки, а затем используют систему спасения для абордажа и банального грабежа.

Тем временем створки расползлись в стороны, а из тёмного тоннеля прямо в нас выстрелил поток мусора в густых клубах мелкозернистого снега. Да ёперные ёжики, корабль подбит, брошен, но не разгерметизирован! Свезло так свезло. В обратную сторону.

Меня снесло обратно в «предбанник» и ощутимо приложило спиной к внутренним воротам. Будь на мне обычный пустотный скафандр техника, на этом моё участие в абордаже могло и закончиться. Убить бы не убило, но в медкапсуле полежать скорее всего пришлось бы.

— Глеб, ты там как? — взволнованно спросила Катя, когда поток иссяк и замёрзший воздух рассеялся в вакууме.

— Живее всех живых. — отрапортовал я. — Фуркан, тебя не снесло?

— Нет, Глеб, я же только штекер вставил и сразу команду на открытие дал.

— Добро. Тогда двинули.

Тут же в темноту метнулись дроиды, а чуть погодя — Саня. Я дождался своей очереди и снова пошёл замыкающим.

Тёмные коридоры ничем не отличались от всех тех, что мы успели обшарить на этом кладбище. Кроме одного: здесь мы неслись бегом, насколько позволяла ловкость при отсутствии гравитации. Закрытые двери, открытые двери со скудной обстановкой за ними, пара предметов мебели, иногда какие-то контейнеры — это всё, что успевал замечать глаз во время бега. Всю мелочёвку, видать, вымело потоком воздуха. А жаль, тут могло быть немало интересного.

Сколько потребуется времени искину на перезагрузку мы знали очень приблизительно, а на входе и так несколько задержались. Так что шевелили портянками изо всех сил, длинные коридоры стараясь пролетать, отключая магниты.

Вот вроде кораблик всего вдвое больше, а коридоров как на целый линкор понаделали. Или мне из-за спешки так показалось…

Но добежали. Успели. Аварийное питание начало просыпаться, когда блок искина уже обнаружили и стали выкорчёвывать из уютного железного гнезда. Конечно, так варварски выдёргивать такую ценную добычу крайне не рекомендовалось вшитыми в изученные базы советами от более опытных коллег, но уж очень не хотелось получить в спину лазерных звездячек от не вовремя проснувшейся противоабордажной турели.

— Эдик, слышишь меня? — позвал я, лёжа над полом в невесомости возле извлечённого цилиндра, закинув руки за голову и заякорившись одной ногой в пол.

— И даже вижу. — пробурчал друг с непонятной интонацией. — Здесь вам не там. Нейросети, всякие нанотехнологии, если ты не знал. Ну чё там, всё? Можно расслабиться?

— Всё, жаба, выдыхай, наш паровоз на запасном пути. — после всех напрягов начался расслабон и даже некоторая эйфория. Хотелось шутить и беззаботно дрыгать ножкой.

Забавное, кстати, ощущение, когда дрыгаешь ножкой в невесомости, прилепившись ею к полу, всем рекомендую. Получается, что не ты ножкой дрыгаешь, а она тобой. Правда, трудновато, я-то потяжелее ножки буду раз в несколько.

Так, что-то меня понесло на отходняках. Такой вкусный кусок оторвали, куча неотложных дел, а я тут дрыгаю…

— Граждане товарищи, а как бы нам с выдранным из гнезда искином протестировать корабль на предмет сохранности интересующих нас запчастей? — взяв себя в руки, я решил всем показать, что начальство не предаётся безыдейному тюленингу, а думает о нашем общем благе. — Есть идеи?

— Да чего тут придумывать, — ответил, пыхтя, явно чем-то увлекательным занятый Фуркан, — энерговод мы уже подключили, осталось кабель для передачи данных протянуть и наш искин поработает вместо местного.