Когда профессор закончил говорить, над столом сгустилось тяжёлое молчание. Балагурившие минуту назад «гусары» поражённо застыли, переваривая услышанное. И лишь чьё-то чувственное «хрен-н-насе» нарушило тишину.

— Иван Иванович, надеюсь, вы надёжно изолировали сие опасное вещество от неаккуратного открывания контейнера? — вкрадчиво поинтересовался я, представив, что было бы, сунь мы из любопытства носы в эту коробочку прямо в боте, возвращаясь из первого рейса. Хорошо, что природная осторожность сработала на автомате и непонятное вещество я прибрал сразу, чтобы молодёжь любопытная не сунулась.

— Насколько это возможно в наших условиях, если не считать изоляцией возможность выбросить в открытый космос. — уверенно заявил Токмашев, взмахнув рукой, видимо, изображая выбрасывание контейнера в шлюз, после чего решил уточнить: — Сразу выкинуть не решился, мало ли, вдруг у тебя какие-то планы на это вещество окажутся. Так что попросил Серёжу, тот принёс мне металлическую тубу с крышкой на резьбе, да кусок мягкого уплотнителя. Замотал, закрутил и в сейф капитанский положил.

— Это чё, оно у меня в каюте щас лежит что ли? — вытаращил глаза Канюк.

— Не бойся, в такой упаковке оно абсолютно безопасно. Чтобы его распылить — сейф нужно будет взорвать как минимум.

Кажется, Эдика это не убедило, но возражать он не стал. Только поинтересовался дальнейшими планами на это химическое оружие. Я напомнил ему, что нам предстоит война с пиратами, где и такому оружию может найтись применение. Но пообещал, что придумаю для его хранения отдельное, специально оборудованное место, дабы исключить всякие возможные неприятности, как случайные, так и злонамеренные.

Дальше порадовались, что за день заработали столько же, сколько за без малого месяц старательства, и даже моё уточнение, что такие находки, как найденный первым миллион — это явно исключение, а не правило, не испортило народу настроение.

Наш османский кладоискатель заявил, что готовые деньги — это прекрасно и греет карман, но грузовоз мы покупали явно не для этого. Дескать, неплохо бы и более габаритными находками разживаться начать. В целом я, как и все остальные, был с ним согласен и хотел было уже обсудить планы на завтра, как внезапное понимание перебило эту мысль.

— Фуркан, а давно ты по-русски говорить научился? — все присутствующие недоуменное уставились на нас двоих.

— Только заметил, да? — довольно улыбнулся турок.

— Ну, как-то всё не до того было. Так когда?

— Так на станции, после драки в баре, когда у нас вроде как выходной был, помнишь? — я согласно кивнул. — Ну вот, купил специальную лингвистическую программу — там и переводчик, и адаптер слово… э-э-э… ну, как их там… а, фразеологизмов, и ещё всякое такое. Короче, мы же с вами на унилингве говорили, так вот: чтобы не переводить с русского на унилингву, а с неё на турецкий и обратно, я весь первый перелёт учил эту программу нашим двум языкам, а потом сделал прямой перевод. Прямо со всеми фразеологизмами. И этими, как их… или… ими…

— Идиомами? — подсказал многомудрый Токмашев.

— Во, точно! И с ними. В общем, сделал перевод, а потом на его основе простую языковую гипнограмму. Полчаса в медкапсуле, потом ночь просто поспал и всё. Сюда я прилетел уже со знанием русского языка.

— Круто! — восхитился кто-то из мужиков, и остальные одобрительно загудели, обсуждая находчивость парня.

— А можно мне в обратную сторону? — протиснулся поближе Серый, — Ну, в смысле точно так же турецкий выучить? Вот поеду в следующий раз в Турцию со своей бабой, и как начну там на чистом местном шпрехать — реально козырно будет. Научишь, а?

— Да не вопрос! — вальяжно махнул рукой Фуркан. — Лови.

Серый сначала вытаращил глаза, не понимая чего ловить, а затем расфокусировал взгляд. Видимо, получил сообщение о принятии файла.

— Только настройки не забудь поменять, чтобы второй раз русский не выучить.

— Ой, а мне тоже можно?

— И мне…

— И мне…

— А ведь молодой человек превосходную идею подал, — задумчиво высказался профессор, — таким макаром на Земле можно самому полиглотом стать, а с помощью гипнограмм и других обучать просто-таки конвейерно.

Я мысленно поаплодировал старшему товарищу, запросив и себе эту программу. Турецкий меня особо не интересовал, а вот возможность одолеть-таки недоученный в школе и институте английский, да ещё пару-тройку языков освоить, вполне прельщала.

Вот только произошёл облом. Готовую гипнограмму я получить мог, а сама языковая программа оказалась надёжно защищена от копирования, поэтому придётся подождать до возвращения на станцию и купить себе, так сказать, лицензионную версию. Теперь надо не забыть об этом.

«Я могу напомнить по прибытии на станцию» — внезапно вылез уже подзабытый Шпак. А и правда, чего на свою память полагаться, когда встроенный прямо в голову секретарь имеется.

«Да уж будь любезен, напомни» — обременил я электронного инициатора его же инициативой.

«Принято» — с готовностью ответил Антон Семёныч.

Очень скоро желание нашего османа сбылось. Уже с утра начали попадаться корабли с ободранной обшивкой в каютах, а ближе к обеду халява и вовсе закончилась. Вследствие чего нашим совместным с Эдиком решением началась экспансия вглубь поля обломков.

Чтобы не мотаться самим по выскобленным до дна железным гробам, лицезрея чужие успехи, придумали ещё более хитрую схему: первый челнок облетает цель, инспектируя окрестности на предмет опасностей, а второй стыкуется к цели, запуская в неё разведывательный дрон, который передаёт нам, лениво загорающим под тусклыми лампами кают-компании, картинку внутренней обстановки.

Два с половиной дня и почти полсотни километров вглубь поля ушло на то, чтобы найти, наконец, достойную цель. Точнее, цель нашла нас сама, подбив первый челнок.

Расслабленный монотонной работой и отсутствием происшествий Саня-Дальнобой, прозевал летящий прямо на камеру заряд плазмы, оповестив присутствующих о потере дистанционно пилотируемого челнока громким, но отнюдь не виртуозным матом. Всполошившиеся мародёры срочно запросили картинку, а отсмотрев запись устроили военный совет.

Зубастый эсминец имел полностью отстреленный вместе со всеми двигателями хвост, зато всё вооружение, а вместе с ним искин и реактор, судя по всему, были в полном порядке.

С одной стороны, это была опасная цель, к которой не очень хотелось приближаться, а с другой, не тронутый предыдущими мародёрами корабль казался настолько вкусным куском, что аж слюнка выделялась непроизвольно.

В лидеры тут же выбилось два предложения: либо подкрадываться со стороны отрубленной задницы и оттуда начинать взлом, либо внаглую ломиться прямо на нашем корвете, включив все щиты на максимум и устроить полноценный абордаж.

Оба варианта не нравились мне излишним риском и долей авантюризма, превышающей допустимые пределы, поэтому я, отвлёкшись от коллективного обсуждения, старательно выискивал третий вариант.

Так, в чём заключается основная проблема? В системах вооружения? Эсминец, конечно, не линкор, и даже не корвет, но навалять нам, учитывая нашу относительную боеспособность, может и он, особенно, если попрёмся ему в торец на абсолютно беззубом боте.

Но вооружение работает не само по себе. Им управляет либо человек, либо искин. Людей тут давно нет, значит остаётся только искусственный интеллект, который в свою очередь зависит от сенсорных данных с приборов обнаружения, а так же от источника энергии. То есть достаточно либо ослепить ИИ, либо отрубить ему питание.

А чем это можно сделать в наших условиях? Да, пожалуй, только одним способом — электромагнитным импульсом. Но тут уже требуется коллективное творчество, благо, нас, техников, тут уже почти десяток.

— Так, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, заткнитесь, пожалуйста! — оборвал я уже довольно азартную полемику, рискующую перейти в лёгкий дружеский мордобой.

— А чё это алкоголики и тунеядцы-то? — возмутился Саня-Студент.