— Ребята, вы бы магнитные подошвы включили что ли. — в спокойном голосе Фуркана мне послышалась тщательно скрываемая усмешка. — Не стал вас предупреждать, думал сами догадаетесь, что мы за пределы искусственной гравитации выходим.

Один за другим три воздушных шарика человекообразной формы шлёпнулись пятками в пол. Фух, хоть какая-то определённость. И всё равно ощущение, что висишь вверх ногами на потолке — притяжения-то нет. Но летать всё-таки было прикольно. Будь я помоложе лет на тридцать — шнырял бы тут ошалелой медузой, отталкиваясь от стен, и нафиг бы не нужны были эти магнитные подошвы. А сейчас вона чё — стабильности подавай и приземлённости.

Корабль и при персональном осмотре оказался вычищен почти под ноль. Почти, потому что остался фатально повреждённый двигатель, кое-что из мебели, светильники, да внутренняя обшивка. Безрезультатно пошарившись по пустой скорлупе некогда грозной боевой машины, я предложил утащить хотя бы стол со скамейками, так как на наших заседаниях в кают-компании перестало хватать и мест за столом, и сидячих мест вообще.

Перегрузив мебеля к себе на бот, я уже хотел дать команду на возвращение, как Фуркан с криком «я должен хотя бы попробовать» удрал обратно в шлюз. Оказалось, турок весьма болезненно перенёс разочарование от того, что кто-то выгреб всё, не оставив даже мелочей, вроде приборов навигации в рубке, поэтому, накрутив себя до предела, в отчаянии рванул вскрывать внутреннюю обшивку в каюте капитана.

К тому моменту, как мы добрались до искомого помещения, шустрый техник ободрал уже половину стены и, всё наращивая темп, шелушил вторую половину. Катя с Шуриком, не имея соответствующих навыков и инструментов, остались на входе, с интересом и некоторой жалостью наблюдая за потугами неудавшегося мародёра. Я же решил помочь, выбрав другую стенку.

Минут через десять, расчехлив три стены из четырёх, мы добрались до входа. Пока я отковыривал угловые панели, мой товарищ начал с середины — отсоединив небольшую панельку над дверным проёмом.

— Агрха-а-а! — разнёсся по внутренней связи непонятный, но явно торжествующий вопль, дополненный затем возбуждёнными фразами, скорее всего на турецком.

Ломанувшиеся на вопль напарники снесли висящего в проёме техника, придавив его к противоположной стене, при этом Катя прикрывала турка грудью, а Саня тыкал во все стороны пушкой, выискивая опасность.

— Да отпустите вы его, это он от радости, а не от страха. — вступился я за придавленного бедолагу.

— Да вы сдурели что ли — так живого человека таранить? — пришёл в себя ушибленный, при этом старательно пытаясь прощупать сквозь скафандр то, чем его прикрывали.

— А вот нехрен так орать. Я подумал, что тебя нечисть инопланетная в вентиляцию утаскивает, как в том фильме про ксеноморфов. — Саня явно хапнул адреналина, поэтому отвечал так же эмоционально.

Катя ничего никому не говорила. Только медленно переводила тяжёлый взгляд с глаз Фуркана на его беспокойные руки. Тот запоздало сообразил, что дело запахло коронным катиным пенделем, поэтому ужом вывернувшись из ставшего скользким положения, снова подскочил к находке, выгребая какие-то предметы.

Предметами оказались четыре чипа с весьма круглой суммой на них, маленький пластиковый контейнер с зеленоватым порошком и база знаний «Методология секса. Базовый курс». Похоже, местный капитан был тот ещё затейник.

Земной опыт подсказывал, что подозрительный порошок, это с большой долей вероятности — наркотик, но всё равно надо отдать Иванычу на экспертизу. Он вроде приспособился с помощью второй медкапсулы простенькие химические анализы проводить.

Я морально приготовился, что наш новоявленный кладоискатель заявит претензию на чипы, без малого миллион кредитов — сумма по местным меркам весьма приличная, но ошибся. Вся троица моих молодых коллег положила глаз на шарик базы знаний.

Удивительно, но до сих пор обходилось без каких-то серьёзных разногласий, а тут вдруг перетягивание одеяла быстро перешло на повышенные тона и пришлось волевым решением забирать яблоко раздора себе, правда, с обещанием купить всем по такой же, как только появится возможность.

Все трое дулись, старательно не глядя друг на друга, но было видно, что соломоново решение их устроило больше, чем переход вожделенной базы в руки конкурентов. Парни хотели было ободрать оставшиеся каюты, но я погнал всех обратно в бот.

Когда новый стол пристыковали к старому, отрегулировав по высоте и добавив новые скамейки, тем самым сократив свободное место в родной уже кают-компании до минимума, я выставил напарникам ультиматум: либо все споры, дрязги и конкуренцию они оставляют здесь, в пределах жральни, либо я набираю новую мародёрскую команду.

Все, конечно, согласились, что повели себя непрофессионально, я ещё хотел добавить: «по-детски», правда сдержался, но было видно, что Фуркан чувствует за собой право на эту находку, и в случае чего-то подобного может припомнить.

Разобравшись с этой проблемой, я решил немного рационализировать процесс разведки безопасных троп, предложив отправлять беспилотники к новым целям, пока мы обследуем предыдущую.

Так и сделали. Мы обшаривали второй из парочки близкорастущих фрегатов, когда Эдик доложил, что очерченный ранее сектор разведан полностью, поэтому можно отправить ещё пару команд, чтобы ускорить процесс.

В этом определённо был смысл, так как все три обследованных корабля были одинаково ободраны до нитки, точнее — до детальки. Да, тайники нашлись на всех, но такого жирного, как первый, пока не попалось. На третьем корабле мы потрошили уже седьмой, тут преобладали базы знаний, хоть и менее экзотические, зато более полезные, снова попадались вещества, следует полагать — наркотические, один раз достали пару очень маленьких игольников и какой-то следящий гаджет, что очень напоминало какую-то шпионскую заначку.

А вот денег после первого миллиона пока не наскребли и ста тысяч. Ну да ладно — это и так была скорее приятная неожиданность, чем цель поисков. Так что на другие корабли можно было смело отправлять не профильных специалистов — отковыривать панели может и обученная мартышка, только инструмент ей дай, а если обнаружится нетронутый корабль, тогда и нас можно вызвать.

К концу рабочего дня состоялся общий сбор, совмещённый с ужином. Несмотря на в общем-то довольно лёгкую работу, умотались все, так как мародёрка быстро превратилась в монотонный конвейер по перелёту от одного корпуса к другому и отколупыванию несметного множества панелей.

— По результатам первого дня мы имеем почти полтора миллиона кредитов, около полусотни баз знаний, четыре неплохих нейросети, несколько разносортных электронных приблуд, пара стволов и куча всякой химии. — подвёл я итоги после того, как стук ложек сменился вопросительными взглядами. — Кстати, Иван Иваныч, что-то получилось исследовать?

— Да, Глеб, так как все вещества оказались, так сказать, фармакологического свойства, то анализатор медкапсулы их без проблем определил. Все они, как и предполагалось изначально, относятся к наркотическим веществам, причём там представлен довольно широкий спектр воздействия — от мощных галлюциногенов до стимуляторов. Все, кроме первого образца.

— А первое тогда что? — тут же заинтересовалось сразу несколько человек за столом.

— Первое — тоже можно отнести к наркотикам, хоть и лёгким. Но главное свойство этого вещества: мощнейший сексуальный стимулятор и одновременно — афродизиак. Настолько мощный, что я бы предложил удалить его с корабля от греха подальше, а то мало ли что.

Кто-то захихикал, пошли шутки на тему корабля любви, кто-то вспомнил, что женщин в наличии всего две на толпу мужиков и прочая гусарщина.

— Под «мало ли что» я подразумеваю последствия передозировки, которую можно осуществить даже просто неаккуратно открыв контейнер с веществом. Порошок крайне летучий, поэтому, случись подобное здесь и сейчас, попавшей в воздух дозы хватит, чтобы все здесь присутствующие испытали сначала сильнейшее сексуальное возбуждение с непредсказуемыми последствиями, а затем — гиперчувствительность нервных окончаний, такую, что боль будет вызывать даже прикосновение к собственной коже, пароксизмальную тахикардию более двухсот сокращений в минуту, и смерть.