На последнем слове Катя подпустила едва заметную нотку превосходства. Аллочка так же едва заметно сощурилась, давая понять, что шпильку заметила и запомнила. Но промолчала. Зато не промолчал профессор.

— А что это вы, Катенька, меня со счетов списываете? Я и дома-то активного образа жизни никогда не прерывал — в «поле» постоянно работал, да и спорта не чурался. А уж после местной медицины и подавно не стоит меня из строя выбрасывать. Вот, парни не дадут соврать, что на астероидном поле я не лодыря гонял, а работал наравне со всеми.

Старый состав на это дружно покивал, подтверждая слова старейшины, а Катя подняла руки в защитном жесте, дескать, «глубину своих заблуждений осознала, не надо меня воспитывать». Дождавшись окончания этой сцены, дал о себе знать Шурик.

— Оружие и боевые дроиды у меня, если что. Ну и тактику зачистки помещений с армейки помню. На практике, правда, не доводилось, и как оно против лазерных турелей, я в душе не ведаю, но всё-таки не полный ноль.

— Договорились, идёшь с нами, — сообщил я парню, при этом попенял себе, что о боевых базах знаний даже не подумал, хотя сам на войну с пиратами нацелился, позор мне, как руководителю, — а бот тогда поведёт Александр Второй.

— Нафига? — возмутился Саня-студент, — Чем мне роль штурмовика помешает бот вести?

— Тем, что если придётся драпать, пилот должен быть за штурвалом в полной готовности, а не с дроболыгой на чужом корабле. — ответил за меня Канюк.

— Ну ладно, убедили. — согласился Александр Первый. После чего возникла долгая пауза.

— Я так понимаю, программирование и хакинг никто кроме меня не изучал? — прервал тишину Фуркан.

— А ты их покупал? — я с сомнением посмотрел на турка, — Нейронками и базами ты ведь занимался.

— Ну, в список я их точно вносил, — смутился он, пожимая плечами, — но их либо никто не стал изучать, тогда надо в сейфе у капитана смотреть остатки, либо не было в продаже.

— Ладно, нет, так нет, летишь с нами. — и уже ко всем присутствующим: — Теперь у нас комплект. Ну что, поехали?

— Па-а-аехали! — с каким-то молодецким азартом воскликнул Эдик, первым вскакивая с дивана и стартуя в рубку.

— Чего это он? — Катя с недоумением уставилась вслед ускакавшему юным козликом пятидесятилетнему мужику.

— Так ребята сейчас всяких ценных запчастей натаскают, и Эдик сможет провести этот, как бишь его… глубокий тюнинг своей «ласточки», — просветил женщину профессор, — а уж обосновать этот тюнинг крайней необходимостью он сумеет, даже не сомневайтесь.

— И в мыслях не было сомневаться. Мой бывший тоже мог авторитетно обосновать — почему новые чехлы и коврики для его «ласточки» важнее, чем новые обои и коврики в доме. — что-то в этих словах крылось глубоко личное, поэтому ответить или прокомментировать никто не решился.

Долгие перелёты, ожидание и душеспасительная беседа вызвали у народа изрядную жажду деятельности, поэтому уже в скором времени все с замиранием сердца наблюдали за подлётом управляемого дистанционно челнока к изрядно покорёженному корвету. Челнок шустро преодолел разделяющие два корабля километры, прошёл впритирку вдоль борта, затем по широкой дуге окольцевал того вокруг продольной оси, после чего целым и невредимым вернулся в родной трюм нашего грузовоза.

Настала очередь бота. Тот повторил маршрут своего мелкого собрата с той разницей, что на обратном пути показал пару фигур высшего пилотажа, невозможных в условиях атмосферы и гравитации.

«Всегда мечтал это сделать!!!» — прилетело сообщение от Эдика. Кто бы сомневался, что это его рук дело.

— Ну, теперь дело за нами. — я встал и двинул на выход, подавая пример остальным.

Забавное, давно забытое ещё с молодости ощущение, названное кем-то из университетских друзей «кураж-мандраж»: нервное возбуждение со слегка трясущимися коленками, но сопровождаемое чувством приятного предвкушения.

Странно это. Фактически — всего лишь мародёрка, но ощущение, будто на другую планету сейчас высаживаться предстоит. Непонятно, странно, а потому — подозрительно.

Уже в боте, распределяя скафандры, я хотел вручить трофейный бронескаф Сашке, как исполняющему обязанности охранника и штурмовика, но тот отбрехался, сказав, что без соответствующих баз он ему больше мешать будет в случае боестолкновения, чем помогать. А следом Иван Иваныч с Эдуардом Алексеичем на пару прямо через нейросеть проклевали мне весь мозг, что раз уж я самолично сунул голову в такое опасное мероприятие, то обязан хотя бы более защищённый костюмчик напялить ради всеобщего спокойствия.

Я было попытался впарить броню Кате и Фуркану, но и они дали мне от ворот поворот. Катя, видимо, из солидарности с остальными, а вот мой османский товарищ, как мне кажется, из тех же соображений, что и я. Ибо ещё свежи в памяти воспоминания, как мы вытряхивали из этого доспеха подпорченную тушку его бывшего владельца со всеми успевшими выделиться жидкостями.

Если бы это всё происходило ещё на корабле, то я просто взял бы один из пустотных скафандров для техников, но мы шкандыбали уже на полпути к цели. Поэтому пришлось сморщить булки, но втиснуться в провонявший миазмами бронескаф. А, нет, не провонявший. Это оказались фантомные запахи, ибо изнутри скафандр не пах вообще. Ну, что ж, остаётся только облегчённо выдохнуть.

Подлетев к жертве вплотную, мы поначалу думали проникнуть внутрь через здоровенный косой разлом в корпусе, но при ближайшем рассмотрении решили, что он только в длину здоровенный, а в ширину можно и застрять, как Винни-Пух в норе у Кролика. Поэтому как нормальные люди пристыковались к шлюзу. Который был приветливо раскрыт нам навстречу. Как-то подозрительно.

Я, как самый бронированный, хотел было сунуться первым, но меня опередил Саня.

— Так, сами вперёд не лезем, у нас для этого есть специально обученные дроиды. Затем иду я, Глеб, как самый защищённый, замыкает. Фуркан за мной, ты же по взлому, значит будешь двери открывать, какие покажу. А пока кино посмотрим.

При этих словах мимо нас пробежала пара насекомовидных роботов, красиво обсыпанных матово-чёрными чешуйками брони, с хищно торчащими по бокам орудиями, отдалённо напоминающими достопамятный бомбошвыр.

Через несколько секунд на нейросеть пришло уведомление с предложением подключиться к трансляции. Перед глазами возникли две почти одинаковые картинки, с той разницей, что камеры располагались друг от друга метрах в двух и не были синхронизированы, как глаза у хамелеона.

Едва не получив вывих мозга от такого диссонанса, я уменьшил левую картинку, загнав её в угол, при этом расширив правую почти во весь обзор. Зрению сразу полегчало, сделав возможным вдумчивое наблюдение за происходящим.

А наблюдать было нечего. Голый коридор, пустые каюты, ободранная до голых стен рубка. Причём это было результатом не попадания чем-то крупным и убойным, а тщательная и планомерная работа умелого техника, который с толком и расстановкой, не торопясь, отсоединял модули, откручивал приборы, узлы и агрегаты, не забыв прибрать к рукам даже крепёж.

— Похоже, всё украдено до нас. — изрёк я общую сейчас для всех мысль. — Сами пойдём смотреть?

— Ну, пойдём, посмотрим, раз уж припёрлись. — со вздохом ответила Катя.

— Погоди, ещё реакторный и двигательный отсеки проверю. — притормозил нас Шурик.

Как и ожидалось, там тоже остались только голые стены. Причём противоабордажное вооружение на корабле явно было — следы его демонтажа присутствовали. Но, как и всё остальное оборудование, турели, или что там ещё могло быть установлено, пополнили бездонные карманы наших предшественников.

Получив добро на вход, мы выстроились в порядке, установленном нашим самым молодым, но и самым опытным в этом деле товарищем, и двинули в шлюз.

Сначала мне показалось, что я падаю, причём вместе со шлюзом и впереди идущими, взмахнул руками, попытавшись зафиксироваться в нешироком проходе, но тут по внутренней связи заголосили, кто-то вскрикнул. В следующий момент я понял, что мои товарищи висят в воздухе над полом. И я тоже вишу, не касаясь пола ногами. И только турок прочно стоит на своих двоих.