Блин, а приятно всё-таки, когда за тебя вот так волнуются люди, с которыми без году неделя знаком. Да, отношения в нашей маленькой компании сложились тёплые, почти семейные, но до этого момента всё-таки отдававшие именно что рабочим коллективом.

— Итак, — продолжил я, — резюмируем: первое — находим поблизости участок с наименьшей энергетической активностью среди обломков, второе — выбираем там самые целые корабли, третье — проверяем их безопасность последовательно челноком и ботом, без пилотов, конечно, и четвёртое — десантируемся на боте командой из… ну, скажем, четырёх человек.

— Почему именно из четырёх? — спросил кто-то из ранее молчавших новеньких.

— Может и не из четырёх, это как получится. Будет зависеть от загруженных баз знаний — кто что успел изучить. Что может быть ценного на погибших кораблях? Во-первых, части и модули самих кораблей: целые искины, источники энергии, гипердвигатели, вооружение, системы РЭБ, маскировки и другие. Во-вторых, содержимое трюмов: челноки, боты, дроиды, ценные грузы. В-третьих, личные вещи: каюты экипажа, сейфы, тайники, личное оружие и скафандры… ну и нейросети симплантами в самих… членах экипажа.

Народ загудел, кто-то завозмущался, дескать «мы ещё и трупы шмонать должны?», «не по-людски это» и «я на такое не подписывался». Кто-то оказался более прагматичным, спросив: «а чё эти нейросети по деньгам?»

Я уже хотел было возопить командным голосом, чтобы разогнать митинг, но за меня это сделал, кто бы мог подумать, Серый, который в смысле Серёга:

— Мужики, харэ галдеть, не на базаре. — Серый дождался тишины и внимания, после чего повернулся ко мне: — Глеб, ты бы пояснил за мародёрку трупов, а то правда как-то это стрёмно выглядит, не по душе людям в такой тухляк лезть.

И вот что ему ответить? Нет, слов-то много, как и весомых резонов, но тут надо не просто отбрехаться, а целую кучу всяких психологических барьеров людских преодолеть, от банальной брезгливости до замшелых религиозных табу.

Думая все эти думы, я не сразу обратил внимание, что смотрю в глаза собеседнику, вообще не моргая. Мужик занервничал, начал переминаться с ноги на ногу и вроде даже хотел что-то сказать, как я созрел.

— Ты домой хочешь? — спросил я, теперь уже сознательно стараясь не моргать, затем медленно, задерживаясь на отдельных лицах, прошёлся взглядом по рассредоточенной группе земляков, обращаясь ко всем сразу: — А вы домой хотите? К жёнам и детям? Родителям и друзьям? На Землю? Или вам тут нравится — среди пиратов и работорговцев, где даже воздух денег стоит?

Кажется, людей проняло. За множеством фантастических впечатлений некоторые вообще забыли, что оказались в космосе не по своей воле и дома их ищут, ждут, а может и оплакивают близкие. Тем временем я продолжил:

— Так получилось, что из нашей партии рабского мяса я оказался первым разбуженным и, к счастью, наиболее готовым к тому — где окажусь. И первое, что я сделал, выбравшись из медкапсулы — убил троих пиратов и работорговцев. Затем мы с Фурканом, подлечившись, вытряхивали завонявшие трупы из комбезов и доставали из них электронные потроха, чтобы превратить неуправляемую железяку, несущую нас хрен знает куда, в управляемый корабль, ставший нашим оплотом в этом новом мире.

Упоминая турка, я кивнул в его сторону, вроде как указывая на живого свидетеля и участника достопамятных событий, на что тот важно кивнул в ответ и эдак со значением обвёл взглядом высокое собрание.

— Разбудив ещё четверых, мы составили план дальнейших действий и отправились в первую экспедицию, где горбатились почти месяц, чтобы купить наш грузовоз и, разбудив вас, его будущую команду, сразу обеспечить всем необходимым — от нейросетей и баз знаний до медицинских и пищевых картриджей. Вы думаете, мы это всё развлечения ради провернули, ну, или от нечего делать?

Несмотря на очевидно риторический вопрос, я снова заглянул в глаза присутствующим, теперь в обратном порядке, вроде как ожидая ответа, но на самом деле — пытаясь внушить каждому чувство причастности к происходящему, чтобы никто не тешил себя иллюзией, будто он может затеряться в толпе, за стеной общественного мнения. Ну, и немножко — пытаясь прочитать на лицах настоящие чувства, отношение к происходящему.

— Лично меня дома ждут четверо детей и пенсионеры — родители. А где-то у работорговцев моя жена и ещё человек сто пятьдесят наших земляков, которых тоже необходимо вернуть домой.

Постепенно, сам не замечая того, я повышал голос, добавляя в него всё больше железа, с которым проработал большую часть жизни, превращая простое внушение в какую-то командирскую речугу перед последним и решительным. Но слушателей это, похоже, захватило и поволокло…

— Так что, если потребуется, я буду голыми руками разбиратьть трупы, хоть свежие, хоть древние. А оно потребуется и очень скоро. И новые трупы делать тоже потребуется, когда отрастим зубы побольше, достаточные для того, чтобы кошмарить пиратов. Мы даже направления не знаем, где Земля находится, и эту информацию придётся вырезать из тех злодеев, кто ворует людей с нашей планеты. Ловить и потрошить, иголки под ногти загонять, кишки на локоть мотать, но получать данные, которые позволят нам вернуться.

Что-то я совсем разошёлся, лязгая сталью не хуже железного дровосека.

— А кого что-то не устраивает — поднимаем лапки и топаем обратно в криокапсулы. Или на станции можем высадить, если местная жизнь понравилась. Мне нахрен тут не сдались брезгливые чистоплюи, белоручки и прочие соплежуи, на которых нельзя положиться. Мы начали крайне трудное и опасное дело, в котором не место слякоти, не способной прикрыть спину товарищу, потому что в эту спину наверняка будет прилетать, и не раз. Так что решаем здесь и сейчас: слабые духом — на выход, Иван Иванович с Аллой помогут вам упасть дрыхнуть до возвращения. Ну или до другого исхода. А всем остальным — добро пожаловать в команду.

Кажется, заряд металла и пороха наконец-то иссяк вместе с запасом слов. Я замолчал, давая присутствующим осмыслить услышанное и принять решение. Люди задумались, кто-то — потупив взор, кто-то — переглядываясь с другими. Первой ожидаемо решила высказаться Катя.

— Согласна, Глеб, всё ты правильно сказал. Чтобы вернуться домой, надо потрудиться, а то и ручки замарать. С этим не проблема — ещё с медучилища привычна трупы резать. Насчёт повоевать — не знаю, я же только по рукопашке. Но если скажешь «надо», то пойду воевать. Только научи сначала, не хочу быть самым бесполезным бойцом.

Я только благодарно кивнул, дескать, «принимается», и «если надо — научим». Тут же очнулся от раздумий и подхватил Серый, спровоцировавший мой эпический спич.

— Да, Глеб, всё по фактам раскидал, базара ноль. Не резон щас от гнилухи морду воротить. Как я понял — мы сами в непонятках, а земляки вообще в беде. Я ж не в курсах был, ты пойми. Да и остальные, походу, не в курсах. А так — да, я в деле, не вопрос, командуй.

Ему я тоже кивнул. Больше желающих заверить меня в своих самых искренних не нашлось. Поэтому после выразительной паузы ко мне обратился Эдик.

— Похоже, все всё поняли, Глеб, давай, наверное, продолжим по делам нашим скорбным говорить.

— А на чём я там остановился, кто помнит?

— На команде мародёров и добыче нейросетей из трупов. — подал голос Токмашев.

— Ага, точно. Значит так: для всех видов работ понадобятся изученные базы: первое — по основным модулям кораблей, пока только до крейсера, линкоров в ближайшем обозрении нет. Затем — хакинг и прочий взлом, в том числе — банальных сейфов, хотя, тут, наверное, ремонтных дроидов хватит. Третье — по ручному вооружению и боевым дроидам, ёж его знает, что там из внутренних защитных систем может работать на боевых кораблях. Ну и четвёртое — медицина. Медкапсулы и картриджи — стоят дорого и нам самим ещё могут пригодиться. У меня — ремонтные дроиды, ручная стрелковка и малые корабли есть. Кто ещё в первый рейс чего полезного предложить может?

— У меня медтехника изучена, я пойду, — незамедлительно выступила Катя, — да и кому кроме меня, не Ивана Ивановича же отправлять, с Аллочкой.