Звали его, кстати, как я выяснил во время перелёта, редким именем Александр. Так у нас в компании появились — Александр Первый, он же Саня-студент, Александр Второй, он же Саня-дальнобой и ещё два Александра во второй команде. Благодаря своеобразному чувству юмора не то судьбы, не то Токмашева, занимавшегося подбором команды грузовика, там оказались ещё два Сергея, чему наш Серёга втайне радовался, а именно — что на нашем корвете он такой один.

Однако, все остальные рвались побыстрее обнюхать злачные пажити, грозящие принести в наш общак много-много вкусных кредитов. Поэтому, развернувшись хоботом в сторону добычи, мы рванули ко второму астероидному полю.

Пока корвет шустро поглощал миллионы километров до цели, народ с прибаутками делил шкуру пока ещё мирно дрыхнущего медведя. Веселье продолжалось до тех пор, пока Эдуард батькович не заявил самым серьёзным тоном:

— Ребят, это нифига не астероиды!

В наступившей тишине при желании можно было услышать стук откладываемых самыми пугливыми членами команды кирпичей и скрежет мастерка по стене стремительно строящегося бункера.

— А что? — едва слышно проблеяла Аллочка.

— Корабли. Вернее — много мёртвых кораблей. — подумав, Канюк решил всё-таки развернуть ответ. — Большинство кораблей, похоже, кусками дрейфуют, не живее тех же астероидов. Но в некоторых ещё что-то работает, реакторы например.

По мере приближения сканер всё отчётливее рисовал подробности корабельного кладбища: тысячи кораблей навсегда зависли в пространстве в разной степени разобранности, примерно десятая часть сохраняла изначальную форму, остальные же представляли из себя мешанину от половинок корпусов до мелкого крошева обломков. В самом центре поля висел огромный… линкор? Дредноут?

В общем, ёж знает как называется эта годзилла километров двадцати в длину и около пяти в поперечнике, напоминающая что-то нарочито инопланетное из голливудских фильмов, но именно она являлась центром огромного кокона, состоящего из мёртвых кораблей, радиусом километров сто.

Пока мы в благоговейном молчании зависали над поражающей воображение картинкой, на связь вышел Александр Первый. Эдик на автомате выдал ему заранее согласованную команду двигать в сторону радиоактивных залежей, но одёрнутый мной, перенаправил Шурика в нашу сторону.

Даже ещё не в полной мере осознав увиденное, я, тем не менее, сообразил главное: это кладбище, даже если его основательно разграбили до нас, гораздо перспективнее того, чем мы занимались до сих пор.

В ожидании прибытия второго корабля мы успели приблизиться к кладбищу на расстояние видимости невооружённым глазом. Подлетать ближе пока не рисковали, так как редкие засветки активности бортовых систем могли означать как безобидную систему жизнеобеспечения, так и коварно затаившееся вооружение. Пусть это будет даже противометеоритная защита, но для нашего эрзац-корвета может хватить и этого.

— Офигеть сколько кораблей, — сдавленно проговорил Серёга, — как от Барнаула до Горного, почти половина Алтайского края!

Сравнение с привычными мерами расстояний проняло всех. Даже Фуркан, для которого далёкая Сибирь была так же абстрактна, как иная незнакомая планета, осознавал, что речь идёт о целом регионе огромной страны, а значит и кладбище кораблей достаточно огромно, чтобы будоражить воображение.

Несмотря на коллективное, кроме индифферентного к железкам педиатра, желание сунуть свои загребущие ручонки в эту кладезь несметных богатств, решили всё-таки дождаться товарищей и дружно выработать план мероприятий, призванный снизить риск и повысить эффективность.

Через полтора часа в кают-компании стало очень тесно и несколько душновато, несмотря на все потуги системы регенерации воздуха. Пришла вся команда баржи, кроме оставшихся на посту второго пилота и двух техников. Заседание грозило перерасти в базар, но позже выяснилось, что большинство припёрлось просто пожрать из нашего нового синтезатора, так как опилки из нашего старого всех уже утомили.

Кратко изложив диспозицию, я предложил высказывать свои предложения по вопросу — как подступиться к такому лакомому, но опасному куску. Первым решил выступить Саня-студент, после смены статуса со второпилотского на капитанский, начавший обнаруживать в себе лидерские качества, но пока без должной осмотрительности.

— А чё тут думать? У нас там добывающих дроидов больше полусотни, будем их запускать по одному, если долетит без проблем, то можно мародёрить. С одного корабля всяко больше можно снять, чем этот дроид стоит, сильно больше.

— Сань, ты забыл, добывающие дроиды сами не летают, мы их челноками возили, а челноков у нас всего двадцать. — остудил его порыв Сергей.

Шурик сквасил кислую мину, дескать «наше дело — предложить», но развивать тему не стал. Зато подал голос Токмашев:

— А сам что предлагаешь? У тебя, как у техника соображения есть?

— Да есть мысль, — сообщил Серж, подумав, — только сырая пока, её бы коллективно обдумать. В общем, для начала обшаривать гарантированно дохлое железо, ну, максимум — челнок на дистанционке запускать, чтобы уж наверняка. А там полюбому что-то летающее найдётся — те же челноки или спасательные капсулы, разведдроны там, ещё что. Пускай в убогом состоянии, главное, чтобы движок и связь работали немного, нам же на них не летать, чисто в один конец запустил и всё.

Народ похмыкал, кто-то покивал одобрительно, кто-то начал обсуждать с соседом подробности. Однако, профессор вернул обсуждение к главному:

— Мне вот что покоя не даёт. Там, в центре поля обломков, этот гигантский корабль не просто так висит. Все обломки аккурат в его… зоне поражения, наверное. А ну как сунемся мы туда, он нас и накроет, как остальных?

— В корень зрите, Иван Иваныч, — согласился капитан, — сам о том же думаю. Не хочется соваться без разведки даже в самый краешек поля, стрёмно как-то.

— Согласен, стрёмно, — вступил в обсуждение я, — не улыбается погибнуть ни за хрен собачий. Но не забывайте, что мы тут за тем, чтобы добывать материальные ценности, с каковой целью покупали оборудование. Потеря челноков и даже ботов вполне допустима, если это откроет доступ к погибшим кораблям и тем более, если сохранит нам жизни. Предлагаю выбрать место, где поменьше засветок активных систем кораблей и начать оттуда: запустим челнок, проведём дистанционно до выбранного корабля и назад, затем бот. Если всё в порядке — отправляем бот с экипажем. Так сказать — мародёрной командой. А дальше, если найдём что-то подходящее — действуем по предложению Сергея.

— А на убой, в первую вылазку, кого посылать будешь? — с ехидцей спросил пожёванный жизнью мужичок, которому по причине пожёванности можно было дать и под сорок, и за пятьдесят. Сколько ни силился, не смог вспомнить его ни в эпической драке в баре, ни после.

— Тебя звать-то как? — спросил я ехидного.

— Серый. В смысле — Серёга. Сергей. — внезапно стушевался мужичок. Глядя на него, мозг автоматически дорисовывал недостающие детали: кулёк семечек в руке, цыбарик в зубах и торпеда с дешёвым пивом возле ножки стула. И непременный «Абибас-три полоски» с остроносыми туфлями. «Какой типа-а-аж!» — восторженно протянул где-то глубоко внутри меня режиссёр Якин.

«Ага, вот и один из тёзок нашего Сержа нарисовался. Значит всё-таки был там, просто на глаза не попался» — подумал я, а вслух сказал:

— Ты, Серый, куда слушал, когда мы тут за безопасность и снижение рисков говорили? В пищевой синтезатор? И если так боишься, то можешь на борту отсидеться, а я — техник с нужными базами, поэтому в первый рейс пойду гарантированно.

— Дык, я это, в обсуждении поучаствовать… — жёваный окончательно скис и вопросов более не имел, тем более, что во время дебатов он действительно что-то хомячил за спинами других. Зато вопрос возник у Канюка:

— Глеб, мож ты бы как раз того — отсиделся, а? Ты ж у нас вроде как лидер. Да и жену твою кто спасать будет, если что?

— Эдик, если будет хоть малейший риск, я сам не полезу и никого не пущу. Мы тут не за родину воюем, а за баблом гоняемся, так что не переживай.