— Жди нас через месяц, в гости, — и милая такая улыбочка, видимо Моной Лизой не одна я восхищалась! Чтоб тебя!

— Нас? И сколько вас?

— О совсем немного, — опять задумчивый взгляд на почти севшее малиновое солнце. Минута тишины, и тихое: — Надо поспрашивать про твоего темного, да за тобой присмотреть, а то со своей взрослостью…

Секунда, и вокруг меня опять тишина и простор, море и остатки заката. Едва заметный ветерок коснулся обнаженного плеча, приподнял прядь светлых волос и поцеловал губы.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

Убью когда-нибудь его, медленно, с чувством и расстановкой. И за внезапные появления, и за неприятные намеки, и за испорченный сон и пропущенный закат! За тот кошмар, который он устроил мне девятнадцать лет назад! За все!

В сторону моря полетела горсть песка, рассыпаясь серебристой пылью.

Почти не целясь выстрелила раз, второй, третий. Вскоре больше десятка аккуратных дырочек украшали далеко не симпатичную мордашку манекена, добавляя телу еще большую притягательность… для выстрела.

Ровненько в центр, ай да я! Ты мертв, Амирен! Ну, почти. Жаль что опять же во сне.

Увеличив дуло пистолета, выстрелила еще раз. Поверх маленькой, аккуратной, точно в сердце дырочки, образовалась уже не такая аккуратная дырень.

Да, жаль, что во сне. Конечно, от этого бы ты не умер, но повалялся месяца два в кровати уж точно. Да, жаль…

— Хороший выстрел. Кого убиваем? — рука слегка дрогнула, и огненный всполох пропорол бок манекена. — Нда, а этот не очень. Ко мне сейчас Коур-эгоу заглядывал, и знаешь, что просил?

— Догадываюсь…

— Я знала, ты умненькая. И что я ответила?

— Тоже, догадываюсь.

— Молодец. Когда, говоришь, он к тебе нагрянет?

— Обещал через месяц, но с учетом того, что Вы ответили… Спасибо Афина Викторовна! Я попрошу большую премию и много-много благ… разных. Если меня не переиграют.

— Постарайся уж. Я на тебя поставила одну милую вещицу, не хочу ее лишиться. Дай пистолет. Что за модель?

— М-м-м, не знаю, — я глянула на пистолет, удобно расположившийся в руке, и передала его начальнице. — Видела такой в одном фантастическом фильме и чуток исправила. Стреляет вроде неплохо.

— Новый манекен.

— Кого?

— Ну… — она помахала рукой, изображая какую-то загогулину, — На твой вкус давай.

Я опять создала копию Амирена Коур-эгоу.

— Как похож! Буквально одно лицо! Но ничего, мы сейчас его чуток поправим, — с радостным оскалом Афина разрядила пистолет в мило улыбающееся личико эльфика. Через минуту от головы остались лоскутки, да и сам обладатель этих жалких останков уже не идентифицировался. Интересно, кто ж ее сейчас так раздраконил? Вряд ли белобрысый нахал.

— Красота! Хорошее оружие, нужно будет как-нибудь тебя отправить в отдел проектирования. Хотя нет, такой талант отдавать неизвестно кому… — тут она слукавила, Гефеста, возглавляющего отдел, богиня знала прекрасно, — Да, хорошее оружие.

Посмотрев еще раз на пистолет, добила:

— Три недели, у тебя есть три недели Милана, чтобы сделать из парня хоть что-нибудь стоящее. А может даже и две с половиной.

С этими словами начальница покинула мой сон.

Вот! Вот как так? Это не сны, а проходной двор! Где я напортачила? И три недели, всего лишь три недели, и то если повезет! За что мне такое счастье?

Проснулась я злая. И не выспавшаяся. И поэтому еще более злая. И голодная… А когда я голодная, то злая вдвойне, и готова порвать всех и вся, как тузик грелку. Закрыв глаза и выдохнув, попыталась успокоиться. В голове проносились табунами неприятные мысли, вгоняя в еще большее уныние. Всего три недели, может быть, или меньше… И совершенно сырой материал, с перспективами конечно, но я до них не доживу, да и материал не доживет, что более вероятно. Вздохнув, одела чистые вещички и пошла штурмовать кухню. Умная мысля, приходит опосля… завтрака — народная мудрость, вот и будем ее придерживаться.

Ты погляди на них — сидят, а на столе и конь не валялся! Бросив хмурый взгляд на дорогих родственничков и буркнув дежурное “Доброе утро!”, протопала к микроволновке. Девственная чистота! И где мой завтрак? Глубоко вздохнув, уткнулась головой в дверцу переместителя и закрыла глаза. Попыталась досчитать до десяти… Три…

— Милан, а завтрака нет!

Медленно поворачиваюсь. Вот ехидны, неужели месть за вчерашний неуд?

— Где?

— Ты знаешь… Мы немного проголодались пока шли, а тут и ларгусы… Их эр толковый кошак, — а взгляд такой невинный-невинный.

Толковый значит, мой завтрак умял значит, ну-ну. Я тоже так умею… невинно смотреть…

— У тебя две с половиной недели, потом ты труп… Ты знаешь, о чем я, — оглядев ошарашенного парня и хмурого дядюшку, плюнула на конспирацию, добавив: — Начните с дома и души, а я на завтрак. Буду к обеду. Ба-а-ай…

На лице расползлась широкая улыбка.

Подавитесь!

Схватив плащ и остатки одной из ступенек, выскочила на улицу. Пара движений и удобный скейт неподвижно застыл в тридцати сантиметрах от земли. Надо успокоиться, а то разнесу случайно что-нибудь, а потом жалеть буду. Тяжелый вздох, выдох.

Фу-у-ух.

Жизнь прекрасна, по крайней мере у меня.

Прыгнув на скейт, замотала плащ на руке, чтоб не цеплялся за что ни попадя, нанесла невидимость и взмыла вверх.

Ветер трепал волосы, забирался в распахнутый ворот рубахи, отчего она пузырилась, а я была похожа на шарик на ножках. Широкая улыбка прочно приклеилась к губам. Скорость и адреналин — хотя бы за одно это можно полюбить малонаселенные и не технологичные миры. Тут не стоят на каждом углу бдительные полицейские, с надеждой во взгляде всматривающиеся в датчики скорости и вдаль. Тут нет маленьких юрких роботов, охраняющих границы и важные объекты и стреляющих на поражение во все, что движется без опознавательных знаков. Тут свободное небо без самолетов и проводов, огромное, бездонное небо и почти все мое.

Широко раскинув руки и поднявшись повыше, я попыталась обнять необъятное и рассмеялась. Ушли грусть и тоска по несбывшемуся и упущенному, мысли о коротком сроке до часа "Х" стали не такими пугающими, разбавившись потрясающими ощущениями от полета.

Да, я эгоистка, ведущая себя как подросток. А я и есть чуть выросший подросток, мне всегда девятнадцать. Даже в далеком будущем, когда мне исполнится двести сорок, заглянув в зеркало, я увижу свою девятнадцатилетнюю мордаху. И это здорово!

Городок приближался с пугающей скоростью, вот уже видны высокие стены и каменные аккуратные домики. Суетящиеся жители, похожие на муравьев, спешили по своим делам. Перемахнув через стену, направилась через узенький переулок к уже известной таверне. Закинув скейт на крышу таверны, накинула плащ и, сняв невидимость, вынырнула из-за угла.

А теперь будем изображать из себя добропорядочную гражданку.

Кажется, сегодня нерабочий день и, кажется, меня не ждали — несколько десятков пар глаз разглядывали меня пристально и нагло. Окинув взглядом большой зал, нашла пару свободных столиков, и оба почти в центре.

Мда, не очень то удобно.

Пробравшись к одному из них, удобно устроилась и стала ждать толстенький шарик по имени Марцуки, и не важно какой номер, один или два. Номер два оказалась пошустрее. Подробно меня рассмотрев, и явно не признав в плаще вчерашнюю посетительницу, Марцуки номер два кокетливо повертелась рядом и выдала:

— Чего желает господин?

Мда. Однако.

Я медленно сняла перчатки, развязала тесемки и откинула капюшон, наблюдая за разносчицей и гадая, а можно ли еще больше покраснеть? Оказалось можно! Яркая, красная помидорина жалобно взглянула и что-то промычала.

— Что, простите? — на мое уточнение я услышала еще одно жалкое мычание. Странная девушка, интересно, она перед всеми представительницами прекрасного пола так краснеет. Может болеет чем? Под моим внимательным взглядом номер два начала резко бледнеть. Действительно, странная.