— Терпи, Мишаня! Терпи, брат! — откликнулся я.

— Ну вот, и у меня тозе нос зацесался! — подала голос Мизуки.

— Ребята, я вообще-то делаю всё, что могу!

— Ты молодец, Еля! Мы тобой гордимся! Вот лежим тут и вовсю гордимся! — крикнул Мишка.

Юморист, блин…

В это время Долгополый снова топнул ногой. На этот раз со всей силы, выкладываясь от души. Каменные плиты пошли такой волной, что меня едва не сбило с ног. Эта волна взметнула меня на гребень, как серфингиста.

И в тот же момент я почувствовал опасность. Спинной мозг закричал об опасности. Я дернулся влево.

Из гребня волны вырвался тонкий каменный шип, целясь мне прямо в бедро! Пытается пробить мне ногу, сука!

Это до боли напомнило мне тот удар исподтишка, который нанес Романов Яромиру. Но я был готов. Я ждал и не такой подлости от Глеба.

Каменный шип вспорол воздух там, где секунду назад была моя нога.

Перепрыгнув на ровное место, я добавил огонька — ударил плазмой перед собой по камню, создавая дымовую завесу из пыли и пара. Скрытый этим облаком, я переместился рывком левее. Снова всплеск! Снова пламя застилает мое передвижение!

Так, шаг за шагом, отвлекая внимание ложными атаками и дымом, я приближался к Долгополому.

И вот наше расстояние сократилось до жалких четырех метров.

Передо мной снова выросла стена из каменных шипов, преграждая путь. Я остановился. Живица кипела, мобильный доспех гудел, отводя лишнее тепло.

Я улыбнулся. Хотя Глеб и не видел моей улыбки из-за тонированного визора шлема, он наверняка почувствовал мою ауру.

— Долгополый! — крикнул я, перекрывая шум трибун. — А давай мы с тобой без магии сразимся, а⁈ По-мужски! Вот мой боевой нож! — я выхватил из ножен на бедре тускло блеснувший клинок. — У тебя, я вижу, есть шпага! Так что давай посмотрим, научился ли ты хоть чему-то на уроках по холодному оружию у Махова! Заодно потешим публику!

Глеб замер. Его грудь тяжело вздымалась. Гордыня ведь на самом деле страшная вещь. Отказаться сейчас, на глазах у всей Академии, значило признать свою слабость в ближнем бою.

— А давай! — выплюнул Глеб и отработанным движением выхватил узкую шпагу с витиеватой гардой. — Только от доспеха я не откажусь! Ты же не будешь снимать свой⁈

— Да вот ещё. Останусь пока в нём, — хмыкнул я. — Всё честно.

— Ну, если я сделаю три укола, то тогда ты извинишься! На коленях! — Долгополый хохотнул, как будто уже предвкушал легкую победу. — Магию использовать не будем! Решение вынесет благородный металл!

— Годится, — кивнул я. — А если я тебя три раза уколю, тогда уже придётся извиняться тебе!

И тут Глеб прыгнул вперед.

Его выпад был стремительным. Шпага со свистом рассекла воздух, метя мне в горло. Я ушел влево. Лезвие скользнуло в миллиметре от моего шлема, высекло искру из композитного материала.

Я не остался в долгу. Перекатился под бьющей рукой и рубанул ножом наотмашь. Нож вспорол воздух — Долгополый оказался на удивление проворным и отскочил назад.

Он снова прыгнул, подняв шпагу.

Начался танец. Силуэт, пируэт, откат, перекат. Сталь звенела о сталь. Надо отдать ему должное, Долгополый неплохо владел клинком. Видимо, лучшие учителя Империи не зря ели свой хлеб. Он двигался легко, пружинисто, постоянно пытался держать меня на дистанции клинка.

Но в прошлой жизни я был ведарем. Я резал оборотней, которые двигались в три раза быстрее этого щенка.

— Неплохо! — бросил я и отбил очередной выпад блоком ножа. — Ты чего-то умеешь!

— Да и ты умеешь не только мух гонять! — огрызнулся Долгополый.

Наша битва продолжилась. Мы кружили по каменной платформе, наносили удары и уворачивались. Трибуны ревели. Всё вокруг превратилось в размытый танец стали и брони.

Вот я извернулся, пропустил его клинок над плечом и нанес удар рукоятью ножа в ребра. Глеб крякнул, но тут же ответил, чиркнув кончиком шпаги по моему предплечью. Кевлар выдержал, но удар засчитан.

Два удара я нанес по его доспеху. И он нанес два укола по моей броне. Да, пришлось поддаться, чтобы вырубить ему пару меридианов.

Оставался третий удар. Решающий.

Я взмахнул ножом, сделал обманный пируэт, показывая, что ухожу вправо. Глеб повелся, сместил центр тяжести. И в этот момент я сменил направление, прыгнул вперед и нанес удар ботинком в грудь!

Глеб охнул, потерял равновесие и рухнул на каменную платформу, выронив шпагу.

Я оказался над ним, занес нож для финального удара.

И в этот самый момент над нашими головами раздался пронзительный визг.

Я вскинул голову.

Последний Крылатый Потрошитель, который всё это время кружил под куполом, видимо, решил, что настал его час. Тварь сложила кожистые крылья и камнем спикировала на нас, разинув усеянную бритвами пасть. Монстр явно целился в того, кто останется в живых, чтобы полакомиться победителем.

Времени на раздумья не было!

Я отставил удар ножом до лучших времен. Развернулся на пятках, вскинул левую руку и, вложив в заклинание максимум оставшейся живицы, метнул Огненный Клинок.

Сгусток плазмы ударил точно в цель. Птеродактиль, не успевший выйти из пике, напоролся на раскаленное лезвие. Раздался влажный звук, тварь истошно завизжала, вспыхнула, как промасленная ветошь, и последняя бестия Опасных земель рухнула вниз, за пределы нашей платформы.

На каменном мосту остались только мы с Долгополым. И нам больше никто не мог помешать.

Я повернулся к Глебу, опустил дымящуюся руку.

— Ну что, Глебушка? — сказал я. — Сам не хочешь сдаться?

— Ты же обещал без магии! — крикнул он.

— Я использовал её не на тебя, придурок! Я спас наши задницы от летающей ящерицы! — резонно ответил я.

— Да пошел ты! — проорал Глеб.

Вместо того чтобы признать поражение или поднять шпагу, этот бесчестный ублюдок пошел на крайность. Он резко ударил обеими руками по камню платформы.

Правила чести? Благородство? Хрен там плавал! Для Долгополых важна только победа и неважно какой ценой.

Земля подо мной взорвалась. Почва вздыбилась с такой силой, что меня подбросило в воздух, как тряпичную куклу. Координация сбилась. Я взмахнул руками, пытаясь зацепиться за воздух, но гравитация взяла своё.

Я полетел вниз. В ту самую бездну, где плотным лесом торчали стальные колья.

Трибуны ахнули единым вздохом.

В самый последний момент я изогнулся всем телом, выбросил руки и мертвой хваткой вцепился в шершавый край каменной платформы.

Мои пальцы заскрежетали по камню. Мышцы плеч взвыли от резкого рывка, принимая на себя вес моего тела и мобильного доспеха. Я повис над пропастью, болтая ногами в десяти метрах над шипами.

— Елисей! — донесся снизу отчаянный крик Мизуки. — Держись!

Я стиснул зубы, напряг пресс и попытался подтянуться.

Сверху раздались шаги. Глеб подошел к краю платформы. Он поднял визор и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо кривилась в торжествующей ухмылке.

— Глеб… — процедил я сквозь зубы, глядя в его расширевшиеся глаза. — Так нельзя… Так нечестно…

— С тобой никто честно играть не собирается, грязный подонок! — прошипел он, занося шпагу, чтобы ударить меня по пальцам и отправить в полет. — Извиняйся! Извиняйся прямо сейчас, или отправишься к своим придуркам в последний полёт!

Я посмотрел на блестящее лезвие. Посмотрел на его самодовольную рожу.

А затем моя губа дернулась в хищном оскале.

— Извиняться? Перед тобой? — мой голос упал до хриплого рыка. — Ты, сопляк, забыл, с кем связался!

В ту секунду, когда он сделал выпад шпагой, я не стал убирать руки. Я вложил всю оставшуюся живицу в рывок.

Вместо того чтобы отпустить край, я подтянулся с нечеловеческой скоростью, выбросил правую руку вперед и стальной хваткой перехватил его запястье с зажатой шпагой!

Глеб опешил. Я же подтянулся и залез на платформу. Он подался назад, пытаясь вырваться, но куда там! Я не отпускал, а последовал следом.

— Всё равно Опасные земли заберут вас! — прошипел он.