— Давайте дотанцуем, хватит на сегодня боёв!

Музыка плавно пошла на спад. Я сделал финальный пируэт, поклонился партнерше и повёл к нашему столу. Любава развернулась на каблуках и, гордо вскинув подбородок, зашагала королевой.

И тут я заметил великолепную картину. Неподалеку от нас танцевали Варвара Камышинская и Мишка Морозов.

Точнее, это Варвара пыталась танцевать. А Мишка… Мишка отрывался и использовал женские уши как вешалку, навешивая тонны отборнейшей лапши.

Мой долговязый друг разошелся не на шутку. Он активно жестикулировал свободной рукой и рассказывал Варваре, как он героически сражался на арене.

— … И тут, представляешь, я такой прыгаю! — донесся до меня обрывок его восторженного шепота. — Создаю ледяной мост и лечу над акулами! А этот Ковальков своими лианами хлесть! А я ему ледяной секирой хрясь! А потом как наверну пару раз Глебу по кумполу! А он такой отлетает, а я его копьем…

Я видел, как Варвара морщится от недовольства. Ей было противно слушать о триумфе человека, которого она пыталась использовать и слить. Но она ничего не могла поделать — этикет обязывал её улыбаться и кивать.

А Мишка развлекался от души. Он отыгрывался за ту грязную игру, в которую она его втянула. И кто его осудит? Варвара использовала его чувства, его симпатию к ней. А теперь Михаил использовал ее как благодарную (и безмолвную) слушательницу для своих баек.

Я вернулся за стол, сел на свое место, взял бокал с вином и сделал большой глоток.

Внутри разлилось приятное тепло. Мой внутренний старик-охотник удовлетворенно зарычал.

Пускай знают наших. Сами сделали свой выбор, сами решили играть в грязные игры с Ярославскими. Ну так получайте ответку.

А третье испытание… О да, третье испытание будет жарким!

Ужин в «Бриллиантовой Камее» потек по вполне предсказуемому, но оттого не менее приятному руслу. Напряжение немного спало. Взрослые, вдоволь посмаковав детали испытания на Ристалище, плавно перешли к своим, куда более глобальным темам.

Пошли тосты за здоровье Императора, за процветание родов, за крепкие союзы. Зазвенел хрусталь, а официанты только и успевали менять опустевшие блюда на новые кулинарные шедевры.

Я сидел, лениво ковырял вилкой нежнейшее мясо косули в ягодном соусе и слушал. Что-то мне подсказывало, что когда аристократы расслаблялись и начинали болтать, можно узнать много интересного, не задав ни единого вопроса.

И действительно, разговор незаметно свернул на самую больную тему Империи — Опасные Земли.

— Вы слышали последние сводки из Европы? — понизив голос, спросил Кирилл Матвеевич, промокая губы салфеткой. — Говорят, Прорывы участились на западных границах. Твари прут так, что французские легионы едва сдерживают натиск у самых стен Парижа.

— Да что там Европа, — огорчённо вздохнул господин Сато.– У нас на родине ситуация еще хуже. Опасные Земли уже поглотили половину северных территорий. Хоккайдо практически потерян. Мы стягиваем все силы кланов, но… эти твари эволюционируют и наступают всё быстрее.

Люди потупились. Даже живая музыка, казалось, стала звучать тише. Новости были, мягко говоря, паршивыми. Если эта зараза расползается по всему миру с такой скоростью, то рано или поздно, но они постучат и в наши двери.

Я скосил глаза на отца. Он обвел взглядом притихшую компанию, поднял свой бокал и, чуть улыбнувшись в усы, произнес:

— Ситуация трудная, господа, этого никто не отрицает. Но давайте не будем портить атмосферу нашего праздника упадническими настроениями. Посмотрите на них, — он широким жестом указал на нас с Мишкой и Мизуки. — У нас растет прекрасное, сильное поколение. Поколение, которое не боится бросать вызов любым тварям. Я абсолютно уверен, что именно они, наши дети, сумеют не только остановить продвижение Опасных Земель, но и стереть эту нечисть с лица планеты! За наше будущее!

— Золотые слова, Святослав Васильевич! — тут же подхватил отец Мишки. — За молодежь!

Все выпили, и тема сменилась на более приземленное — обсуждение новых контрактов и сплетни из Боярской Думы. Народ понемногу начал вострить лыжи на выход, кто-то уже поглядывал на часы, собираясь откланиваться.

Я в это время перехватил взгляд Любавы Шумиловой. Она сидела напротив, чуть поодаль, и сверлила меня недовольными буравчиками. В этом взгляде плескалась смесь обиды, злости и… понимания.

Не выдержал и усмехнулся ей в ответ. Даже бровью не повел, но постарался вложить в свой взгляд мысли: «Я тебя вижу. И мне плевать на твои обиды».

Ну что ж, моя родная, я в принципе ничего не потеряю от твоих взоров. Зато ты наконец-то поняла, что я тебе ничего не должен. Больше никаких игр в поддавки. Ваш хитрый план с позором провалился!

Будете знать, как строить козни за спиной Елисея!

Перевел взгляд чуть правее. Варвара Камышинская тоже выглядела, мягко говоря, не особо довольной. Она теребила край скатерти и бросала косые взгляды на лопающего десерт Мишку.

А что же они хотели, эти юные интриганки? Они поставили на фаворита, попытались связать нам руки, а их фаворит взял и позорно обделался на глазах у всей Академии.

Кстати, о ставках.

Я наклонился к Мишке и Мизуки, которые увлеченно обсуждали приблуду для доспехов, и тихо, чтобы не услышали взрослые, сказал:

— Слушайте, бойцы. Я вам тут одну вещь забыл упомянуть.

— Какую? — Мишка оторвался от огромного куска тирамису.

— Помните, перед началом нашего сражения, когда мы еще только готовились к первому испытанию, я отходил позвонить? — я хитро прищурился. — Так вот, я решил сделать ставочку. Поставил сто тысяч рублей на то, что мы… выиграем второй бой.

Мишка поперхнулся кофе, а Мизуки удивленно изогнула тонкую бровь.

— И так как мы его благополучно выиграли, — продолжил я, наслаждаясь произведенным эффектом, — то я поднял триста кусков с этой ставочки. Чистыми. Вот так вот, ребята. Инсайдерская информация в действии.

Я ожидал, что они начнут возмущаться или, наоборот, хвалить мою деловую хватку. Но реакция оказалась совершенно другой.

Мишка переглянулся с японкой. Они оба как-то синхронно, очень загадочно ухмыльнулись.

— Ну ты, Еля, даешь, — протянул Морозов, вытирая рот салфеткой. — Думал самый умный, да?

— В смысле? — я нахмурился.

— В прямом, Елисей-сан, — ответила Мизуки. Ее глаза лукаво блеснули. — И мы с Михаилом тозе ресили, цто не стоит упускать такой санец. Мы тозе сделали ставки. И подняли весьма немаленькую сумму.

Ядрёна медь!

Я уставился на своих друзей, чувствуя себя немного обведенным вокруг пальца.

— Да ладно⁈ — вырвалось у меня. — И какую же сумму вы подняли?

Мишка только еще шире улыбнулся, а Мизуки скромно опустила ресницы и выдала коронную фразу японских дипломатов:

— Это коммерцеская тайна, Елисей-сан. Но сказем так… на новый комплект хоросих клинков мне хватит. И еще останется на ремонт доспеха.

— Да и у меня хватит на конфетки с карамелькой, — хмыкнул Мишка.

— Не скажете, значит? Впрочем, не особо-то и интересно. Это же ваши деньги. И знаете что? Я думаю всю сумму поставить на третий раунд. На то, что мы выиграем. Вы как? Тоже всё поставите или только половину?

— Посмотрим, Еля, — подмигнул Михаил.

Что ж… Вот те на! Темнили, значит? Какие, однако, скрытные ребята. А как пели, как пели! Друзья, команда, доверие…

Так во-о-от они какие… Ладно-ладно, запомню и запишу. Я им о своих планах на тотализатор тоже рассказывать не буду. Пусть сами крутятся, раз такие темнилы.

Первыми с ужина откланялись Камышинские. После двинулись к выходу Шумиловы. Да и нам пора было собираться.

Отец положил руку на плечо:

— Елисей, мы с Яромиром едем домой. Поедешь с нами? Нам есть что обсудить.

Я на секунду задумался. С одной стороны, хотелось упасть в кровать в Красногорске. Но с другой…

— Нет, отец, — я покачал головой. — Лучше поеду на базу. Там же мои люди. Они по любому смотрели трансляцию, переживали, наверное. Я должен порадовать ребят, показать, что их командир жив-здоров и в порядке. К тому же, я уже вызвал Гордея, он скоро будет.