Я повернулся к японке, которая с легкой улыбкой наблюдала за нами.

— Мизуки, а ты в меня еще не влюблена, случайно? А то всё-таки весна…

Мизуки фыркнула, её глаза лукаво сверкнули.

— Елисей-сан, я за вас готова на сюрикене всех вертеть, лись бы вы были довольны и сцастливы. Но любовь? Оставим это для глупых девочек из выссего света.

— Вот так всегда, — я театрально вздохнул и развёл руками. — Видишь, Миша? Вот и вся женская суть. Любовь-морковь и всё сопутствующее… Как говорил классик: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».

Мизуки прищурилась:

— Елисей-сан, сказите, а я вам совсем не нравлюсь? Вот прямо ни капельки?

Я рассмеялся:

— Ты мне? Конечно же нравишься, Мизуки! Да что там, я в тебя самую чуточку влюблен! Как в друга. И уж точно гораздо больше, чем в Мишку. Господин Морозов в этом плане мне не особо импонирует, если честно. Волосатый, долговязый и вообще… мужчина!

Морозов фыркнул, скрестил руки на груди и проворчал:

— Вот так всегда! Рвешь за него задницу, стараешься, рецепты бутербродов на ходу придумываешь, а он еще такие слова говорит! Неблагодарный ты типчик, Елисей Ярославский! Вот попадёшь в ад и будут тебя черти в котле неблагодарных типчиков варить до седьмого пришествия!

Я хохотнул, обнял обоих за плечи:

— Да хорош, не дуйся! Пойдемте на физкультуру, пока не опоздали. А вечером… Вечером нам предстоит организовать небольшой спектакль. Мне кажется, что со стороны Долгополых обязательно кто-то явится для проверки нашей «тренировки». Деза это одно, а проверка совсем другое. И мы не должны разочаровать нашего зрителя.

Мишка благосклонно кивнул и мы двинулись в сторону спортивного зала. Я же по пути размышлял — так ли я хорош в интригах, как сам о себе думаю? Или этот старый прикол с дезинформацией уже изжил своё? Посмотрим, чо…

Мартовская слякоть, перемешанная с грязью и остатками грязного снега, чавкала под берцами, когда я обходил внешний периметр своей базы. Воздух пах сырым бетоном, соляркой.

После всего того дерьма, что мы пережили за последние сутки: нападение «Ночных Хищников», похищение Матрёшки, ментальные фокусы мелкого ублюдка Чернобая и разборки с ИСБ, сейчас база напоминала растревоженный улей. Мои гвардейцы патрулировали территорию с такими суровыми лицами, словно ожидали как минимум полномасштабного вторжения армии соседнего государства.

А ведь вечером должно было начаться шоу. Моё собственное срежессированное представление.

Я зашел в караульное помещение. Степан Борозда сидел за столом, разглядывая мониторы видеонаблюдения. Его правая рука, сломанная Подземником, покоилась на перевязи. Но даже с одной рабочей конечностью мой первый Слуга выглядел так, словно только что сожрал семнадцать перчиков чили. Гордей стоял рядом, скрестив руки на груди, и что-то тихо выговаривал двум молодым бойцам.

— Вольно, бойцы, — бросил я, переступая порог и стряхивая капли дождя с куртки. — Есть разговор. Важный.

Бойцы тут же вытянулись по стойке смирно, Гордей кивнул, а Степан попытался привстать, но я махнул рукой, приказывая сидеть.

— Значит так, орлы, — я привалился плечом к косяку, обводя взглядом своих командиров. — Сегодня к нам на огонек заглянет «нежданный» гость. Скорее всего, он просочится через внешний периметр и проследует к нашему спорткомплексу. Вашей задачей будет сделать вид, что вы слепые котята. Чтобы ни одна падла не вздумала его подстрелить ненароком, а то потом греха не оберемся.

Степан нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

— Командир… Ваша Милость, — прогудел он своим хриплым басом. — А если это снова тот мелкий выродок? Чернобай? Его тоже, прикажете, с хлебом-солью пропустить и ручкой помахать?

Я усмехнулся, вспомнив глаза демона.

— Вряд ли, Стёпа. После того, что случилось ночью, после того, как он обломал зубы об мою психику и получил по рукам, он не дернется. По крайней мере, не сегодня. Тварь зализывает раны и придумывает новый план. Так что сегодня к нам пожалует птица совсем другого полета.

— Кто же тогда? — прищурился Гордей.

— Шпион со стороны Долгополых, –ответил я. — Глеб Долгополый спит и видит, как бы размазать меня по стенке на грядущем третьем этапе испытаний. Он трус, а трусы всегда хотят знать ходы противника заранее. Возможно, пришлет кого-то из своих шестерок. Ковалькова или Престолова.

Гордей хмыкнул.

— Ну, раз так, Ваша Милость… Может, правильнее всего будет подстрелить этого шпиона? Почикаем его без шума и пыли, да прикопаем за гаражами. Зато у вас будет солидная фора на испытании…

Я покачал головой, глядя на суровых вояк. Иногда их прямолинейность меня умиляла, но в интригах аристократов такие методы не работали.

— Ни в коем случае не стрелять на поражение! — отрезал я. — Я допускаю, что там может быть девушка. У Долгополого… кхм, в свите крутятся разные личности. Поэтому никаких выстрелов на входе. Делаем вид, что несёте службу, курите в сторонке, травите анекдоты и в упор не замечаете недоделанного ниндзя. Понятно? Или мне еще раз повторить для особо одаренных?

Степан буркнул что-то нечленораздельное, но кивнул:

— Понятно, командир. Сделаем вид, что мы тут все ослепли.

Гордей же не удержался:

— Дозвольте уточнить, Ваша Милость. А в конце? Ну, когда этот ихний разведчик всё высмотрит и будет перебираться обратно через забор… Можно мы ему шмальнем пониже спины? Исключительно в воспитательных целях!

Я рассмеялся. Ядрёна медь, обожаю своих людей!

— Запросто! — разрешил я. — Но только после того, как он получит информацию и начнет сваливать. Как только шпион окажется на уровне гребня стены — можете устроить ему прощальный фейерверк. Пусть бежит с ветерком и полными штанами адреналина. Но вот боевые патроны заменить солью. Не стоит жертв, ведь это я его заманил, получается. А мы званых гостей боевыми по жопе не провожаем!

Степан и Гордей переглянулись и заулыбались.

— Всё поняли, командир, — оскалился Борозда. — Ни одна рожа в его сторону не повернется, пока он на территории. А вот на выходе проводим с оркестром.

— Вот и славно, — я хлопнул по косяку и вышел под моросящий дождь.

Через час в спортзале собралась небольшая команда.

Я пригласил к нам на базу Владиславу и Густомысла. Ребята с радостью откликнулись на мое приглашение, и сейчас мы сидели вокруг стола. Мишка Морозов, как всегда, что-то жевал, Мизуки сидела с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях, а Влада с легкой тревогой смотрела на меня.

— Значит так, народ, — я облокотился о стол. — Я обрисовал вам ситуацию в общих чертах, теперь детали. Нас сегодня будут отслеживать. И мы должны создать такую видимость, будто мы отрабатываем нашу коронную тактику для последнего испытания.

— А на самом деле? — спросил Густомысл, поправляя очки.

Этот парень, маг земли, внешне казался неуклюжим ботаником, но я-то знал, какая мощь скрывается в его меридианах.

— А на самом деле всё пойдет совсем не так, — я хищно улыбнулся. — Густомысл, ты нам сегодня создашь големов. Много големов. Но сделать нужно так, чтобы они отличались. Создай девять или одиннадцать штук, но чтобы трое из них были крупнее, мощнее и визуально выделялись на фоне остальных. И мы во время «тренировки» будем атаковать именно их. Игнорируя мелочь. Это и будет основная наша тренировка — концентрация на трёх целях, отмахиваясь от остальных.

Густомысл нахмурился.

— Для чего это нужно, Елисей? — спросил он, постукивая пальцем по столу. — Зачем вам концентрироваться на крупных, если в реальном бою мелочь может задавить числом?

— Для того, чтобы работать по противникам, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Это деза, Густомысл. Дезинформация. Шпион Долгополого увидит, что мы работаем в старых условиях и будет к ним готовиться. Глеб построит свою тактику именно на этом испытании. А мы… мы будем готовы ко всему.