Ядрёна медь! Так вот как эта тварь влияет на людей! Он ищет в них самые глубинные страхи, самые страшные травмы, а потом гипертрофирует их, вызывает ненависть к себе и заставляет совершать самоубийство! Какая же всё-таки это гнида!

— Матрёшка! Не слушай его! Всё не так! — крикнул я и прыгнул к Чернобаю.

Этот мерзавец тенью ускользнул из-под моих рук. Я должен был схватить его, но поймал лишь воздух.

— Да… я должна умереть… — прошептала Матрёшка. — Должна…

Она прыгнула вперед. Упала на колени рядом с трупом стрелка, которого я убил, и ухватилась за ствол брошенного автомата.

Всё произошло в доли секунды. Она рванула оружие на себя, перевернула его и сунула ствол АК-47 себе в рот! Палец лег на спусковой крючок.

— НЕТ! — рявкнул я.

Рывок! Скольжение! Я вложил всю доступную живицу в ноги, преодолевая разделяющие нас три метра быстрее, чем Матрёшка успела дожать тугой спуск.

Моя рука ударила по стволу.

БАХ!

Оглушительный выстрел в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам. Пуля вырвала дыру в потолке, осыпав нас кусками штукатурки.

Девчонка оказалась неожиданно сильной — магия Опасных земель превратили её мышцы в стальные канаты. Но всё же я выбил оружие из её рук, отбросил его в сторону.

— Пустите меня! Я должна умереть! — визжала Матрёшка, вырываясь из моего захвата, царапая лицо и руки. — Пустите!

Пока я боролся с обезумевшей от наваждения девчонкой, прижимая её к полу, мимо меня прошмыгнула тень.

Чернобай, поняв, что фокус не удался, решил ретироваться. С диким хохотом он бросился к окну.

— Если ты не умрешь сейчас, значит, я убью всех твоих близких! — кричал он на бегу. — И ты должен сдохнуть с этой мыслью, Ярославский!

С этими словами мальчишка рыбкой сиганул прямо в закрытое окно.

Раздался звон. Осколки стекла посыпались на пол, а твари уже и след простыл. Я успел заметить лишь, как его тело в полете изогнулось под неестественным углом. После этого он рванул в сторону, пауком скользнув по стене.

У меня было два выхода. Либо броситься за ним, выпрыгнуть со второго этажа и попытаться догнать эту сверхъестественную пакость, либо остаться и успокоить сопротивляющуюся, воющую Матрёшку, которая всё еще пыталась найти способ убить себя.

Выбор был очевиден. С Чернобаем мы ещё по любому встретимся, а вот Матрёшка…

Я навалился на неё всем весом, перехватил руки.

— Тихо! Тихо, дурёха! Это морок! Это не твои мысли! — рычал я, стараясь справиться с девчонкой.

Ух, какая же она сильная! Съездила мне по скуле так, что голова загудела!

— Елисей! Ты там⁈ — раздался бас отца из коридора.

— Да, отец, я здесь! У тебя амулет Ласковатого с собой? — крикнул я в ответ.

— Ну да, — отец появился в дверном проёме и уставился на нас с Матрёшкой.

— Дай его! Быстрее!

Отец вытащил из внутреннего кармана звездочку с рубином, бросил в мою сторону. Я перехватил его, прижал плоской частью к щеке Матрёшки.

— А-а-а-а! — взывала она и задёргалась, как будто я приложил не прохладную серебряную безделушку, а раскалённый уголёк.

И через секунду напряжение в её теле начало спадать. Демоническая сила покидала девчонку. Матрёшка обмякла, её глаза прояснились, и она разразилась уже нормальными, человеческими рыданиями, уткнувшись мне в грудь.

— Б-боярич… Елисей Святославович… — всхлипывала она, цепляясь за мою куртку. — Мне такое привиделось… Такое страшное…

— Всё закончилось, Матрёшка. Всё хорошо. Ты жива. Я рядом, — я гладил её по растрепанным волосам, чувствуя, как у самого бешено колотится сердце.

Я усадил плачущую девчонку обратно на диван, сел рядом, обняв за плечи.

Снаружи, на территории базы, звуки боя начали стихать. Одиночные выстрелы сменялись криками команд. ИСБ и гвардия Ярославских заканчивали зачистку. «Ночные Хищники» были уничтожены или взяты в плен.

Отец окинул взглядом разгромленный кабинет. Труп наемника. Выбитое окно. Дрожащую прислугу. И меня, перепачканного кровью, с автоматом в руках.

— Докладывай, — коротко бросил он.

— Заложница спасена. Потерь с нашей стороны в этом помещении нет, — я скрипнул зубами, вспоминая ускользнувшую тень. — Но, чёрт возьми… Чернобаю снова удалось смыться.

Отец чуть прищурился при упоминании этого имени.

— Чернобай был здесь лично? — его голос стал на октаву ниже.

— Да. И он пытался залезть мне в голову, отец, — посмотрел Святославу Васильевичу в глаза. Я не собирался скрывать от него то, что увидел. Время тайн прошло. — И, знаешь… в своих мороках он показал мне матушку. И женщину, которая её отравила. Женщину с перламутровыми ногтями.

Желваки на его скулах заходили ходуном, а воздух в кабинете нагрелся градусов на десять.

— Мы поговорим об этом дома, Елисей, — отрезал Святослав Васильевич.

Чёрт побери! К сожалению, Чернобай выскользнул и на этот раз. Ушёл, как кусок скользкого мыла из влажных рук.

В третий раз! Засранец!

Как же это начинает напрягать!

Я стоял посреди разгромленного кабинета, сжимая в руках трофейный автомат и сдерживал себя, чтобы не разрядить магазин в окно.

Нет, конечно, я был уверен, как в том, что рано или поздно маленький чертёнок снова объявится. И какой удар он нанесёт в этот раз?

Эта тварь питается чужой болью, и если он пообещал, что пострадают мои близкие, значит, он будет бить по всем, кого я считаю своими.

Это может быть отец. Может быть Яромир. Да та же самая Матрёшка, ради которой я сегодня, не раздумывая, поставил на уши половину Москвы и чуть ли не в одиночку разнёс гребаную базу наёмников! Ну, «в одиночку» — это, конечно, сильно сказано, кавалерия в лице бати и ИСБшников подоспела вовремя, однако шухер я навёл знатный.

И за этот шухер пришлось расплачиваться уже через час, сидя в прокуренном кабинете здания Имперской Службы Безопасности.

Кабинет был прокуренным и мрачным. Весёлого тут тоже было мало. А чего весёлого, когда после боя начинают мучить голову?

Полковник Завьялов брызгал слюной с силой тропического душа. Так как я находился напротив него, то старательно сдерживался, чтобы не утирать лицо и изображать виноватого. С ним рядом восседали два генерала ИСБ, экстренно выдернутые из теплых постелей. У обоих лица были помятые, недовольные. Такие вряд ли будут анекдоты травить…

— Вы хоть понимаете, что натворили, Ярославский⁈ — орал Завьялов, нависая над столом. — Устроили перестрелку в черте города! Разрушили муниципальную собственность! Да я вас должен в камеру бросить до выяснения всех обстоятельств! Нет, ну вы у меня ещё попляшете!

Я сидел молча и рассматривал сбитые костяшки. Когда успел содрать? Да хрен его знает. А вот отец, Святослав Васильевич, прибывший на допрос вместе со мной, вёл себя по-королевски.

Он сидел с такой прямой спиной, как будто позировал портретисту. Ни один мускул не дрогнул на суровом лице, когда Завьялов брызгал слюной. Батя смотрел на полковника так, словно перед ним растяфкалась назойливая моська.

— Полковник, прошу вас поумерить пыл, — голос отца прозвучал негромко, но в нём было столько стали, что Завьялов заткнулся и сделал шаг назад. — Мой сын действовал в рамках необходимой самообороны и защиты Империи. Не согласны? Так давайте отбросим эмоции и посмотрим на факты. Что мы имеем?

Отец перевел взгляд на генералов. Те подобрались, почувствовав, что сейчас начнется большая игра.

— А факты таковы, господа, — продолжил Святослав Васильевич, чеканя каждое слово. — Никто в Империи не догадывался, что под невинной вывеской строительной компании «МосГорСтрой» скрывалась база клана «Ночных Хищников». Двести преступников были готовы в любой момент устроить кровавую баню в столице. Может быть, кто-то наверху и догадывался, но молчал, считая, что деньги не пахнут? Я ни о ком не говорю, но исключать этого нельзя! И это как раз упущение ИСБ, что они под самым носом спокойно себе копались в асфальте и ждали нужный сигнал. А вот мой сын, Елисей, вскрыл этот гнойник! Так что он заслуживает не ругань, а награду! Если бы не Елисей, то что бы тогда могло произойти? Захват больницы или школы? Вы об этом подумали?