Я внутренне поаплодировал бате. Ай да стратег! Перевернул доску одним движением.

— Мы, Ярославские, — отец чуть повысил голос, — провели несомненно блестящую операцию. И мы готовы заявить, что эта операция была… совместной. Заранее спланированной и согласованной с руководством Имперской Службы Безопасности.

Генералы переглянулись. В их глазах тут же прорезалось понимание ситуации. Еще бы! Одно дело гонки молодого аристократа по ночной улице. Такое на хулиганку только и тянет. Отмажут и обойдутся штрафом. И совсем другое отношение будет к ликвидации крупнейшей ячейки преступной банды в столице.

Это же ордена! Это премии! Это повышение по службе!

— Вы предлагаете… — начал один из генералов, тучный мужчина с седыми усами.

Михаил Семёнович Конюшев, заслуженный генерал, не раз бывший на Рубеже и проводивший боевые операции. Солидный такой дядька.

— Я предлагаю вам, господа, забрать почти всю славу себе, — холодно отрезал батя. — Вы доложите Императору, что ИСБ давно разрабатывала базу «Ночных Хищников», а род Ярославских смог оказать посильную силовую поддержку. За эти слова и ту славу, которая достанется вам, полковник Завьялов прямо сейчас забудет о нашем существовании и закроет глаза на некоторые… правонарушения со стороны моего сына.

Завьялов аж поперхнулся воздухом:

— Да вы что несете⁈ Он же стрелял на улицах! Он от нас на мотоцикле уходил!

— Я оплачу штраф за порчу муниципального имущества и нарушение скоростного режима, — парировал отец, доставая из внутреннего кармана камзола чековую книжку. — В тройном размере. Этого достаточно?

Генералы снова переглянулись. Засадить наследника могущественного рода и получить неприятности с Ярославскими, или получить медали за спасение столицы от террористов?

Выбор был очевиден.

— Думаю, мы найдём общий язык, Святослав Васильевич, — кивнул второй генерал, помоложе. — Операция действительно прошла успешно. Полковник Завьялов, мы же не будем задерживать наших гостей? Господа Ярославские, вы свободны. Благодарим вас за содействие и вашу сознательность.

Завьялов скрипнул зубами, но перечить начальству не посмел.

Пока бумажная волокита утрясалась, я краем уха слушал разговоры генералов с отцом. Они передавали информацию от оперативников, которые допрашивали немногих выживших «Ночных Хищников». Наемники, обколотые сыворотками и придавленные ментальным прессом ИСБ, кололись как орехи.

Они рассказывали жуткие вещи. Говорили про какого-то мальчика. Десятилетнего пацана с черными глазами, который появился из ниоткуда. Повелитель клана велели всем беспрекословно повиноваться этому ребенку. Наемники его боялись до одури.

Когда этот мальчишка организовал нападение на мою базу, боевики были вынуждены признать: план был гениален в своей простоте. На дело послали четверых. Двое должны были проникнуть на территорию и взять заложника, а также отвлечь внимание выстрелами из РПГ.

Мальчишка продумал всё. Заставил меня своими руками, провести «пленных» на территорию базы. А дальше дело техники. Чернобай что-то сделал с теми двумя, Николаем и его напарником, превратив их в Подземников. Они должны были устроить резню внутри.

Но к тому же ещё благополучно вытащили визжащую Матрёшку и привезли её на базу «МосГорСтроя»!

План Чернобая был прост: выманить меня на вражескую территорию, где двести стволов превратят Елисейку в решето. А может хотел сломать меня ментально, заставить смотреть на смерть близких.

Но он не учел одного. Он не учел, что за мной увяжется хвост из ИСБ, и что Яромир с отцом поднимут по тревоге всю гвардию рода. Появление бригады вооруженных до зубов бойцов смешало мелкому ублюдку все карты. Практически всё было предусмотрено, кроме этого фактора хаоса.

Когда мы наконец вышли из здания ИСБ и сели в бронированный кортеж Ярославских, небо на востоке уже начало сереть. Моросил мерзкий дождик.

Я откинулся на кожаное сиденье, чувствуя, как адреналин окончательно отпускает, оставляя после себя сосущую пустоту и ломоту во всех мышцах. Отец сидел рядом, молча глядел в тонированное окно.

Я достал телефон с треснувшим экраном (надо будет купить новый) и набрал номер базы. Гудки шли долго, наконец на том конце раздался хриплый бас Степана Борозды:

— Да, командир. Слушаю.

— Стёпа, как ты там? Как рука? — спросил я.

— Жить буду, Ваша Милость, — хмыкнул Степан. — Ваш лекарь вовсю колдует. Кость вправил, зельями напоил, сейчас мазью какой-то вонючей мажет. Говорит, через неделю гипс снимем, а через пару недель будет как новенькая. База под контролем — Гордейка всем рулит. Так что за нас не тревожьтесь.

— Что по раненным?

— Только Илюха… — Степан вздохнул. — Да я ещё вот… а остальные в норме. Синяки да царапины не считаются. Как вы сами?

— Я в порядке. Что с Матрёшкой?

Ну да, не мог же я не спросить о том, ради кого пришлось разнести преступную организацию.

Степа хохотнул:

— Ой, командир… Матрёшка это что-то с чем-то. Привезли её ребята. Так ходит гоголем, нос задрала выше крыши. Рассказывает пацанам, что это она завалила всех на базе «Ночных Хищников». Говорит, мол, цапнула автомат и давай палить в разные стороны, пока патроны не кончились! Тысячу человек ухайдокала, не меньше! Ещё Елисея спасла и чуть лицо главному ИСБшнику не расцарапала!

Я улыбнулся. Ядрёна медь, вот же фантазёрка!

Забыла, как ствол в рот совала под мороком Чернобая?

— А что Егорка? — спросил я.

— Мелкий рядом крутится. Помогает завтрак готовить. И Задира тоже там.

— Задира нашелся?

— Ага, вылез откуда-то. Подошел к Матрёшке, мурлыкнул. Даже позволил пару раз погладить по рыжей башке. Идиллия, одним словом, пока не вытащила из кармана розовый бантик.

— И что?

— Что-что… Двинул лапой по руке, зашипел и умчался под диван. Не любит котяра фамильярностей. И так вон чего ей позволил — по башке погладиться! А это ведь заслужить надо!

— Понял тебя, Стёпа. Отдыхайте. Со мной всё в порядке, буду утром. Отбой, — я сбросил вызов и спрятал телефон.

Я посмотрел на отца. Он взглянул в ответ. Нам предстоял очень серьезный разговор. И я знал, что он будет непростым. В машине не стоило его начинать, поэтому до поместья мы проехали в полном молчании.

Вскоре мы прошли в кабинет отца. В камине тихо потрескивали дрова, разгоняя сырость раннего утра.

Святослав Васильевич подошел к бару, достал бутылку коньяка и налил два бокала. Один протянул мне. Я не стал отказываться и сделал глоток. Янтарная жидкость обожгла горло, оставляя послевкусие дубовой бочки и терпкого винограда.

Отец сел в кресло, положил руки на стол. В его пальцах оказался карандаш, который он начал задумчиво крутить.

— Ты сказал там, на базе… что видел мать, — голос отца был ровным, но я уловил в нем едва заметную хрипотцу. — Рассказывай всё. От и до. Что показал тебе этот ублюдок?

Я сел напротив. Поставил бокал на стол. Врать или утаивать что-то не имело смысла. Я ведарь, я привык смотреть правде в глаза, какой бы уродливой она ни была.

— Чернобай залез мне в голову, отец, — начал я, глядя ему в глаза. — Он хотел сломать меня. Хотел показать мою самую большую слабость. И каким-то образом перенес меня в прошлое. В день, когда умерла матушка Даромила.

Отец замер. Карандаш в его руках перестал вращаться.

— Я видел всё глазами младенца, — продолжил я. — Скажи, как она умерла, отец? Что тебе сказали лекари?

Святослав Васильевич сглотнул.

— Её нашли возле твоей кроватки. Сказали, что обширный инфаркт. Остановка сердца на фоне послеродовых осложнений. Тромб оторвался. Никаких следов насильственной смерти или яда не обнаружили.

— Яда, который оставляет следы, там и не было, — ответил я. — Но зато был другой яд… Я видел, как в детскую вошла женщина. Красивая,в расшитом золотом платье. На шее блестело рубиновое колье. По имени и фамилии матушка её не называла, но…

Отец чуть подался вперед.

— Мама называла её княгиней. И у княгини были длинные ногти. Перламутрово-белые, под цвет первого снега, как она сказала. И пока матушка отвернулась ко мне, эта тварь капнула в бокал с водой две капли прозрачной дряни. Мама выпила. И через минуту упала замертво…