Сначала неясные силуэты, потом всё четче.
Ядрёна медь… У меня перехватило дыхание.
Это были фигуры из моей прошлой жизни. Люди, которых я знал, когда был ведарем. Мои боевые товарищи, с которыми мы месили грязь в засадах на упырей. Умершие уже давно.
Вот прошел Игнат, мой напарник, которому оборотень разорвал горло под Тверью тридцать лет назад. Он посмотрел на меня пустыми глазами, вздохнул и растворился.
Следом из тумана вынырнули оборотни. Огромные, покрытые жесткой шерстью твари с желтыми глазами, которых я в свое время отправлял на небеса… или в ад, куда они там попадали, непонятно. Они скалили окровавленные пасти, но не стали нападать. Прошли мимо.
Знакомые и незнакомые подходили ко мне, вздыхали и уходили, растворялись в сиреневой дымке.
— Кто это? — спросил я вслух.
— Это твои мысли, — голос Мизуки раздался отовсюду, резонировал в черепной коробке. — Твои воспоминания. Ты долзен их обуздать. Только после этого ты смозесь владеть реальностью и настояцим. Ты смозесь отлицать то, цто тебе навязывают, от того, цто есть на самом деле.
Наши руки продолжали вращаться. Я чувствовал прохладные ладони, и это был мой единственный якорь в реальности.
Сиреневый туман дрогнул, расступился, и из него выплыл мой Учитель.
Тот суровый старик, который подобрал меня в той прошлой жизни, научил держать серебряный клинок и выжигать скверну. На его лице застыла печальная улыбка.
Он посмотрел на меня. Поднял руку с обрубленным безымянным пальцем и поманил за собой.
В груди что-то сжалось. Тоска по той понятной жизни, где враг был перед тобой, а не прятался за интригами Имперского Совета, ударила по нервам. Мне до боли, до крика захотелось встать, бросить всё: молодого Елисея, Академию, Долгополых, Чернобая… Бросить и пойти за седовласым преподавателем, который так многому меня научил.
Вернуться домой…
Я даже дернулся вперед.
— Сиди на месте и смотри на того, кто рядом с тобой! — приказал голос Мизуки. В нем лязгнула сталь. — Это всего лись тени! Это твои воспоминания. Они в твоей голове, не более того. Это люди, которых ты когда-либо видел. Эти люди либо усли, либо до сих пор зивы, но сейцас их нет в этой комнате! Это образы в твоей голове!
Я стиснул зубы. Я не дернулся ни на миг. Я понимал, что всё это неправда. Всё это ложь. И всё это упражнение. Иллюзия, сотканная из моей собственной памяти, точно так же, как иллюзии Престолова будут сотканы из моих страхов.
Наши руки продолжали вращаться. Слева направо. Справа налево.
Сиреневый туман никуда не думал уходить. Он всё так же клубился, выплёвывал всё новые и новые тени. Показывал чудовищ, которых я видел в прошлой жизни, которых видел здесь, за Рубежом.
Они нападали на меня. Хладовеи тянули свои ледяные когти, Снежные Потрошители замахивались костяными лезвиями. Я чувствовал холод их оружия, чувствовал смрад их дыхания.
Но я оставался недвижимым.
Я видел людей, которые приходили ко мне, которые знали меня. Они манили за собой, тянули руки, умоляли спасти их, плакали и кричали.
Но я сидел там же, где и был.
Нельзя забывать прошлое. Это глупо. Но надо знать, что оно всего лишь было. Что настоящее происходит здесь и сейчас. Прошлое нужно всего лишь отпустить.
— Елисей-сан, — сказала Мизуки из пустоты. — Когда ты обрацаесься к прослому, оно долзно быть теплым и добрым. И в то зе время это твои воспоминания. Они могут быть злыми. Но если они злые, то они тебя изматывают. Нузно отпустить их и помнить только добро. Хотя и не забывать о том, цто зло никогда не дремлет.
Туман начал понемногу рассеиваться, теряя свою плотность. Чудовища превращались в серые кляксы и таяли.
— Нузно помнить об этом, Елисей-сан, — продолжала она. — И понимать, цто кругом у нас есть другие миры, которые заздут нас поглотить. Не стоит в них окунаться с головой. Нузно всего лись помнить, цто мы находимся в одном мире, и этот мир дысит и зивет вместе с нами. Здесь и сейцас.
Вращение наших рук остановилось.
— А теперь ты мозесь открыть глаза, Елисей-сан.
Я с шумом вздохнул, словно вынырнул из глубокого омута, и открыл глаза.
И тут же моргнул, потому что мозг отказался воспринимать картинку.
Я сидел на татами. Додзё было на месте. Но передо мной сидела не одна Мизуки Сато!
Их было десять!
Десять одинаковых девушек в тренировочных хакама. Они сидели полукругом, и все десять смотрели на меня с одинаковой улыбкой.
Ядрёна медь! Иллюзия? Теневое клонирование?
Девушки поднялись на ноги. Сделали это так, как будто репетировали годами. С вытянутыми в стороны руками они начали шагать из стороны в сторону.
И вдруг запели на японском языке. Это была тягучая песня. Гипнотизирующая. Их голоса сливались в хор. Девушки перемещались по татами, менялись местами так быстро, что у меня зарябило в глазах. Ткань одежд шуршала, создавая ритмичный фон для песни.
Они перемешивались, словно карты в колоде фокусника. А потом резко остановились, образовали кольцо вокруг.
И все десять произнесли:
— А теперь, Елисей-сан… Узнай, кто из нас настояцая! А кто всего лись клонированная тень.
Я на миг опешил. Посмотрел на них. Все они были похожи друг на друга как две капли воды. Одинаковый блеск волос, одинаковый наклон головы, одинаковое дыхание. Выбрать кого-то из них обычным взглядом было нереально.
Ну ладно, куноичи, поиграем по моим правилам!
Я вздохнул, потянулся к своему внутреннему источнику и выпустил другое видение. Магический взгляд. Зрение, способное видеть основу живицы.
Мир моргнул и перекрасился в энергетические тона. Я ожидал увидеть, что девять из них окажутся пустышками, сгустками магии без центрального ядра, а в одной будет полыхать настоящий источник.
Но хрен там плавал!
Я обвел их взглядом и мысленно выругался. В этом видении я увидел, что по жилам всех десяти фигур, по их меридианам текла живица! Мизуки умудрилась создать энергетические копии, напитав каждую своей собственной живицей. Нельзя было увидеть разницу ни обычным зрением, ни колдовским!
Я вздохнул, потер переносицу. Разочарование кольнуло грудь. Я уже готов был признать свое поражение и сказать, что эта японская магия мне не по зубам.
И тогда все десять с мягкой укоризной произнесли:
— Елисей-сан… Отпусти прослое, за которое дерзисья. Мы всего лись иллюзия, мы не злимся. Посмотрите тем взором, которым ты смотрел на нас в самый первый раз. Не исци магию. Исци суть. И только тогда увидись истину.
Я замер.
Отпустить прошлое. Перестать полагаться на старые привычки. Перестать сканировать меридианы и искать подвох. Просто… смотреть. Здесь и сейчас. Как ребенок, которому сухо и комфортно.
Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Расслабил плечи, отпуская напряжение мышц. Подергал головой, сбрасывая остатки боевого транса. Я перестал быть охотником, ищущим жертву. Я стал просто Елисеем, который сидит в гостях у красивой девушки.
Я открыл глаза.
На секунду передо мной блеснули десять силуэтов. Но теперь я не пытался разглядеть их ауры. Я смотрел на них, как на красоток, которые появились передо мной. Обычные и необычные одновременно. И все они… начали слегка светиться.
Впрочем, стоп!
Из этих десяти силуэтов только один… не светился. Он как-то был сам по себе, чуть отличаясь от остальных. Остальные девять были слишком правильными. А эта… она чуть заметно перенесла вес на левую ногу. Еле уловимо, по-человечески.
Я поднял руку и показал пальцем на девушку, стоящую второй справа.
— Вот эта, — сказал я. — Вот эта настоящая.
Десять девушек рассмеялись.
И в следующее мгновение девять из них схлопнулись, растворились в воздухе и оставили после себя легкий, едва уловимый запах лаванды.
Осталась только одна Мизуки. Та самая, на которую я указал.
Она подошла, опустилась на татами и поклонилась, коснувшись лбом пола.
— Елисей-тян, — произнесла она, поднимая голову. В её глазах читалось неподдельное уважение. — Позвольте поздравить! Ты первый, кто так быстро овладел распознаванием техники тени. Я хотела продемонстрировать, как это работает, но ты каким-то образом смог постиць то, цто постигают обыцно за несколько месяцев упорных занятий. У тебя оцень, оцень сильная одаренность, господин Ярославский. И я думаю, цто оцень больсое будуцее, если будесь развивать его правильным путем.
