Да и Егорке с Матрёшкой ни к чему было слушать те звуки, которые вскоре начнёт издавать этот господин нехороший. У детей и женщин должна быть здоровая психика.

Ну и в-третьих, крики этого ублюдка не должны помешать раненому Дружиннику в лазарете. Наоборот, когда Дружинник очнется, ему будет очень полезно узнать, что его напарник уже сдал всех с потрохами. Это тоже своего рода психологический удар и отличный рычаг для того, чтобы развязать ему язык.

Мы спустились по бетонным ступеням. Борозда волок пленника за шиворот, как нашкодившего котенка. Мужик оставлял за собой грязный след на пыльных ступеньках, но молчал.

Мы завели его в полутемное помещение. Раньше здесь, видимо, была какая-то бойлерная или склад. Под потолком мерцала одинокая люминесцентная лампа. Она же надсадно гудела. По стенам тянулись ржавые трубы. Посередине стоял прикрученный к полу металлический стул и старый, обшарпанный стол. Ребята спецом оставили поприкалываться, но теперь вижу — для каких «приколов» это было оставлено.

Чем-то мне это напомнило старые фильмы про застенки КГБ. Небольшой подвал, стол, лампа в лицо, суровый комиссар в кожаном плаще… Только плаща у меня не было, зато злости хоть отбавляй.

Эти гандоны стреляли по моей базе! Пытались меня грохнуть и моих близких людей! Если кто пискнет про Женевскую конвенцию, то сразу же пошлю в пешее эротическое путешествие!

Степан швырнул наемника на стул. Тот охнул, схватившись за ноги.

Я подошел к столу и навис над пленником.

— Ну что, начнем наше увлекательное шоу, — сказал я. — Кто вас послал? Кто заказал атаку на базу рода Ярославских?

Мужчина поднял на меня мутный взгляд.

— Иди ты к черту, — выплюнул он. — Лучше бы меня сразу прибили на том поле, чтобы я не мучился, и вы время не теряли. Я ни хрена говорить не буду!

— Это нам решать, кого и как мы будем убивать, — философски заметил я, выпрямляясь. — А также с каким удовольствием, и с какой фантазией мы будем это делать. У нас тут, знаешь ли, ребята креативные.

— Плевать, — он усмехнулся и сплюнул. — Всё равно вы ничего не узнаете.

Степан Борозда нахмурился. Он шагнул вперед, схватил пленника за левую руку и рванул рукав черной куртки, обнажая предплечье.

— Командир, глянь-ка, — произнес Степан. — Знакомые художества?

Я подошел ближе. На волосатой руке наемника синела татуировка. Оскаленная волчья морда. Да ещё глаза волка залиты красными чернилами.

Моя память подкинула нужную информацию. Совсем недавно похожую картинку видел в северном небе. Да и раньше сталкиваться приходилось.

— Ого, — я присвистнул. — Оказывается, ты из клана «Ночных Хищников». Или откуда там ещё?

Мужик дернулся, в его глазах мелькнула паника. Он явно не ожидал, что молодой аристократ опознает клеймо. «Ночные Хищники» славились тем, что были завязаны с Опасными землями. А за такое никого по головке не погладят. Только если горячим утюжком…

— Ну, вот мы и узнали часть правды, — я кивнул Степану. — Теперь остается выяснить самую малость… Скажи-ка, заказ был только на мою голову?

— Я сказал, что ничего не скажу! — зарычал наемник, пытаясь вырвать руку из железной хватки Борозды. — У нас кодекс! Сдам заказчика — мои же на куски порежут!

Кодекс, ядрёна медь. Да пошёл бы на хрен весь этот кодекс. Но, терять время на уговоры я не готов, поэтому… Я выразительно посмотрел на Степана. Тот перехватил мой взгляд и едва заметно кивнул.

— Да-а-а, командир, — протянул Борозда и хрустнул костяшками пальцев. Огромный, полуголый мужик в бронежилете выглядел сейчас страшнее любого демона из Опасных земель. — Ты иди, наверное, всё-таки ко второму, проведай, как там дела. А я тут пока с этим пассажиром пообщаюсь. По душам.

— Только будь аккуратнее, Стёпа, — предупредил я, направляясь к выходу. — Если что, он нам нужен живым. Пусть с переломанными конечностями, может быть даже без парочки пальцев, но живой и в сознании.

— Живой он будет, — плотоядно оскалился Степан. — А вот за здоровье его я не отвечаю. Раз уж он у нас такой принципиальный и не хочет отвечать на вопросы… Можно позвать ещё в помощь Воронцова?

— Да, сейчас крикну. Если будет сопротивляться и выгораживать своих нанимателей, то пускай немножечко пострадает, — я пожал плечами и подмигнул пленнику. — Чем быстрее раскроет рот, тем меньше криков из неё вырвется.

— Хорошо, командир. Сейчас сделаем. Илюха парень с фантазией, он такие вещи любит.

Илюху Воронцова я знал неплохо. Крепкий, жилистый мужик с вечно хмурым взглядом исподлобья, который очень редко улыбался. Я не знал всех деталей его прошлого до того, как он прибился к банде Степана, но поговаривали, что он успел посидеть в имперской тюрьме за какие-то темные делишки. Главное, что он был моим верным слугой, принесшим Клятву Крови.

На выходе из подвала я кивнул стоящему у дверей бойцу:

— Найди Илью Воронцова. Пусть спускается к Степану, нужна его помощь.

— Слушаюсь, Ваша Милость! — боец козырнул и умчался в сторону казарм.

Чем они там будут заниматься внутри, меня уже особо не касалось. Мне нужна была информация, и я знал, что эти двое смогут ее добыть. Моральные терзания? Оставьте их для институток. Эти люди пришли в мой дом, чтобы убить меня. Они подписали себе приговор в тот момент, когда нажали на спусковой крючок.

Я направился в сторону нашего импровизированного лазарета, оборудованного в соседнем, не пострадавшем от огня здании.

Зайдя внутрь, я увидел ярко освещенную операционную зону. Алёна, наша целительница, суетилась вокруг металлической каталки. Белый халат уже успел испачкаться в крови.

На каталке лежал тот самый Дружинник. Как я и приказывал, его раздели догола, прикрыв лишь больничной простынкой. Его запястья и лодыжки намертво стянуты стальными наручниками и закреплены на раме каталки. Дополнительно Гордей накинул на него еще и тяжелые цепи. Решил перестраховаться. Под колесиками каталки лежали толстые резиновые коврики, изолируя мага от земли.

На левом предплечье мага, прямо над локтем, красовалась точно такая же татуировка оскаленного волка, как и у его дружка в подвале.

Дружинник был без сознания. Его грудь со свистом вздымалась. В правом боку зияла рваная дыра от пули «Слонобоя».

Алёна подняла глаза. Ее руки, окутанные свечением исцеляющей магии, чуть подрагивали

— Елисей Святославович! — голос девушки сорвался. — Мне… мне нужен помощник! Пуля застряла очень глубоко, она раздробила ребро и задела легкое. Но это не самое страшное!

— Успокойся, Алёна. Что не так? — я подошел ближе, вглядываясь в рану.

— Его живица! — она всхлипнула. — Он Дружинник! Его внутренняя энергия сопротивляется моему вмешательству. Земляная магия отторгает магию воды. Я пытаюсь остановить внутреннее кровотечение, но его аура выталкивает мои потоки! Если мы не извлечем пулю и не подавим его сопротивление, он может умереть! Мне нужен кто-то, кто сможет держать его энергетику под контролем, пока я оперирую!

Ядрёна медь. Вот же засада!

Где мне сейчас, посреди ночи, взять сильного мага или опытного лекаря, способного подавить сопротивление Дружинника? Моя огненная магия тут не поможет, так как я его только сожгу изнутри. Мишка Морозов ледовик, он тоже не целитель.

В голове лихорадочно закрутились варианты, и тут меня осенило.

Я вытащил из кармана смартфон и, не обращая внимания на позднее время, набрал номер Яромира.

Гудки шли недолго. Буквально через два сигнала в трубке раздался бодрый голос старшего брата:

— Алло! Еля? Что стряслось? Кошмар приснился?

Голос у него был такой, словно он вовсе не спал, а занимался чем-то крайне увлекательным. А я его от этого увлекательного действия оторвал.

— Ярик, — быстро начал я. — На базу только что напали. Шмальнули из гранатомета в мое окно.

— ЧТО⁈ — рявкнул в трубку Яромир так, что я чуть не оглох. На заднем фоне послышался какой-то грохот, словно брат вскочил с кровати и опрокинул тумбочку. — Ты цел⁈ Кто эти ублюдки⁈ Я сейчас подниму своих и…