– Мы ещё не на людях, – прошептала я, ненавидя себя за дрожь в голосе.

– Значит, у нас тренировка, – усмехнулся он и подался вперёд.

В этот самый момент щёлкнул замок входной двери.

Я вздрогнула так, будто меня застукали за чем-то постыдным. Рефлекс сработал быстрее разума: ладони, упиравшиеся в его грудь, резко толкнули вперёд.

– Ой! – вырвалось у меня.

Евгений, к моему величайшему удивлению, не устоял. То ли он не ожидал такого напора, то ли просто подыграл, но его тело качнулось назад, и он с почти комичной грацией отступил на шаг, ещё на полшага, зацепился ногой за край кресла, развернулся и с мягким шлепком опустился прямо в него.

Одним движением.

Как будто этот манёвр был отрепетирован годами.

Он сидел в кресле – нога закинута на колено, локоть на подлокотнике, подбородок опущен на переплетённые пальцы. Взгляд тёмный, смеющийся, абсолютно не растерянный.

– Однако, – только и произнёс он.

Я почувствовала, как краска заливает щёки. От корней волос до самой шеи.

– Простите! – прошептала, бросаясь к нему. – Я не хотела! Вы не ушиблись?..

– Ульяна, – мужчина поднял ладонь, останавливая меня. В его голосе слышалось с трудом сдерживаемое веселье. – Я в полном порядке. А вот дверь, кажется, только что открыла наш персонал.

Я замерла на полпути и медленно обернулась.

В дверях гостиной стояла женщина лет пятидесяти, в аккуратном сером платье и с идеальной укладкой. В руках она держала стопку свежих полотенец. Её лицо выражало профессиональную невозмутимость, какая бывает только у людей, которые за годы работы в богатых домах научились не удивляться вообще ничему.

– Доброе утро, Евгений Павлович, – произнесла она ровным голосом. – Я принесла постельное бельё в гостевую спальню. И заодно хотела уточнить меню на завтрак.

Евгений, всё ещё сидя в кресле, повернул голову к женщине. В его лице не дрогнул ни один мускул.

– Доброе утро, Марта Степановна, – отозвался он. – Познакомьтесь: это Ульяна Александровна, моя невеста.

– Очень приятно, – пролепетала я, чувствуя, как щёки пылают, а сердце колотится где-то в пятках.

Марта Степановна перевела взгляд на меня. В её глазах мелькнуло лёгкое любопытство, но тут же исчезло, сменившись деловой вежливостью.

– Взаимно, – кивнула она. – Завтрак подать на двоих?

– Да, – ответил Евгений, поднимаясь с кресла так плавно, будто ничего не произошло.

Глава 6

Глава 6

Евгений.

Я сидел в кабинете и тупо смотрел в монитор.

Отчёт по сделке с Ближним Востоком был открыт уже минут двадцать, но я не прочитал ни одной строчки. Цифры расплывались перед глазами, буквы складывались в бессмысленные комбинации. Всё, что я видел – это она.

Ульяна. Моя секретарша. Моя невеста по фиктивному договору. Моя... чёрт, я даже мысленно не мог подобрать слово, которое бы точно описывало, кем она для меня стала за последние несколько дней.

Откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Там, как назло, снова всплыло её лицо. Шатенка с голубыми глазами, которые смотрели на меня то с возмущением, то с испугом.

Она красивая. Я понял это давно. Ещё в тот день, когда она впервые вошла в мой кабинет на собеседование – собранная, деловая, с идеальным пучком на затылке и горящими глазами. Тогда я подумал: «Опасная женщина. Лучше держать её на расстоянии». Но разве я умею держать дистанцию?

Нет. Я умею только притворяться, что мне всё равно.

А на деле – с того дня я ловил каждый её жест. То, как она поправляет прядь за ухо, когда нервничает. Как щурится, если недовольна. Как улыбается, когда думает, что её никто не видит. Как пахнет – цитрусом и чем-то тёплым, утренним.

И вот она снова в моей голове. В моём кабинете. В моей жизни.

Я поморщился и потёр переносицу. Надо было признаться хотя бы самому себе: я согласился на всю эту авантюру не из-за арабских партнёров и не из-за Совета директоров. И даже не из-за того, что мне вдруг понадобилась декоративная жена.

Согласился, потому что хочу быть рядом с ней. Потому что когда она раскрасневшаяся и дрожащая попросила поцеловать её «для фото», я едва не сорвался. Потому что её губы – тёплые, мягкие, чуть приоткрытые – стали моим наваждением.

Ах, поцелуй...

Я снова закрыл глаза, перед мысленным взором вспыхнула та сцена. Её испуганный взгляд, её ладони на моей груди, её дыхание – сбившееся, горячее. Я целовал её не для фото. Я целовал её, потому что хотел. Потому что с самого утра хотел. Потому что, если бы не этот дурацкий контракт и не её просьба, я бы нашёл другой повод.

И теперь, сидя в кабинете, снова хотел поцеловать её. До ломоты в челюстях. До тупой, пульсирующей боли под рёбрами.

Я резко выдохнул и поднялся с кресла. Чёрт. Так дальше нельзя. Скоро совещание, а я тут, как подросток, изнываю по собственной секретарше. Надо выйти, проветрить голову, глянуть, чем она там занята. В конце концов, у меня есть законный повод: скоро совещание, нужно убедиться, что документы готовы.

Поправил галстук и направился к двери. Но когда распахнул её, то замер на пороге.

У стойки секретарши, где Ульяна что-то сосредоточенно печатала, ошивался стажёр из юридического отдела, которого я видел в коридорах, но чьего имени даже не удосужился запомнить.

Он стоял слишком близко к ней. Слишком. Его локоть опирался на стойку, корпус был наклонён вперёд, а на лице сияла улыбочка. Улыбочка самовлюблённого щенка, уверенного, что весь мир у его ног.

– Ульяна Александровна, – промурлыкал он, – а я вам шоколадку принёс. Бельгийскую. Вы же любите сладкое?

Я видел, как Ульяна подняла глаза от монитора. Её брови чуть приподнялись – она явно не ожидала такого внимания. А потом её взгляд скользнул на шоколадку – яркую, в золотистой фольге, – и на её губах мелькнула вежливая, но совершенно нейтральная улыбка.

– Спасибо, но не стоило, – ответила она, не протягивая руки.

– Ну почему же? – стажёр качнулся ещё ближе. – Вам, наверное, грустно весь день сидеть одной. Может, сходим как-нибудь на кофе? Или на обед?

Внутри у меня что-то щёлкнуло. Низко, глухо, как взведённый курок.

Ревность. Она поднялась из глубины живота, горячая, жгучая, и растеклась по венам. Я почувствовал, как сжались кулаки, как заиграли желваки. Этот мальчишка стоял в моём офисе и звал мою жену на обед. Нагло, прилюдно, даже не подозревая, что он в полушаге от катастрофы.

– Обед у меня, к сожалению, расписан, – вежливо сказала Ульяна, но я слышал в её голосе лёгкое раздражение. – И кофе тоже.

– А после работы? – не унимался щенок.

Я сделал шаг вперёд.

– После работы у неё свидание, – произнёс я, мой голос прозвучал так, будто разрезал воздух ножом. – Со мной.

Стажёр вздрогнул и резко обернулся. Его глаза расширились при виде меня, а шоколадка едва не выпала из пальцев.

– Евгений Павлович! – выдохнул он, выпрямляясь так резко, будто проглотил кол. – Я... я не знал...

– Теперь знаешь, – спокойно произнёс, приближаясь к стойке. – Ульяна Александровна – не просто секретарь. Она моя невеста.

Ульяна замерла. Её щёки вспыхнули, а глаза широко распахнулись. Она явно не ожидала, что я объявлю об этом так прямо, в офисе, перед стажёром. Но мне было плевать. Пусть все знают. Пусть каждый, кто попытается подкатить к ней, понимает, чем это кончится.

Стажёр побледнел и отступил на шаг.

– Простите, – пролепетал он. – Я не хотел... Мне сказали, что она свободна...

– Ошибочная информация, – перебил я. – И совет: займись лучше квартальным отчётом, который ты должен был сдать ещё вчера. Иначе твоя стажировка закончится раньше, чем успеешь купить ещё одну шоколадку.

Парень сглотнул, судорожно кивнул и, бормоча извинения, буквально испарился в коридоре. Шоколадка осталась лежать на стойке – бедная, помятая, всеми забытая.

Я перевёл взгляд на Ульяну.

Она смотрела на меня, приоткрыв рот. В её глазах плескалась смесь удивления и смущения.