Я кивнула, не в силах говорить. В голове билась только одна мысль: «Что ты делаешь, Ульяна? Это фиктивный брак. Фиктивный торт. Фиктивные чувства». Но тело отказывалось слушать разум.

Администратор, деликатно наблюдавшая за нами, кашлянула и предложила попробовать ещё пару вариантов – на всякий случай. Я согласилась, надеясь, что это отвлечёт меня от предательского жара в груди.

Но Евгений не отстранился. Он пододвинулся ближе, теперь его локоть касался моего. Каждый раз, когда мужчина тянулся за очередным кусочком, его плечо задевало моё, я чувствовала, как по телу пробегают мурашки.

Четвёртый торт был лимонным с лавандой. Я поморщилась.

– Слишком цветочный. Как будто жуёшь мыло.

Евгений рассмеялся.

– Отлично. Значит, не берём.

Пятый – клубничный с белым шоколадом. Шестой – кокосовый с манго. Я пробовала, кивала, качала головой, но все мои мысли были не о тортах. Я думала о его колене, которое теперь точно касалось моего под столом. О его руке, которая лежала на спинке моего стула. О том, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

Между нами висело напряжение, густое, как карамель. И с каждой секундой оно становилось всё более ощутимым.

– Ульяна, – вдруг произнёс Евгений.

Я подняла на него глаза.

– Что?

– Ты вся в шоколаде, – он протянул руку и большим пальцем стёр что-то с уголка моих губ.

Я перестала дышать.

Он не убрал палец сразу. Задержал на секунду, глядя мне в глаза, почувствовала, как мир вокруг плавится, подобно маслу на сковороде. Администратор исчезла, стены исчезли, остались только мы двое – и это проклятое прикосновение.

– Спасибо, – прошептала я.

– Всегда пожалуйста, – ответил он.

Евгений медленно убрал руку. Я перевела дыхание и снова уставилась на поднос, хотя перед глазами всё плыло.

– Фисташковый, – сказала севшим голосом. – Давай остановимся на фисташковом.

– Согласен, – кивнул Евгений.

Администратор, материализовавшись рядом, начала что-то записывать, предлагать варианты оформления, но я уже не слушала. Я смотрела на свои руки, лежащие на белоснежной скатерти и думала о том, что фиктивный брак – это, конечно, замечательно. Но что делать, если моё сердце отказывается считать его фиктивным?

Глава 12

Глава 12

Ульяна.

Я сидела за своим столом в приёмной и тупо смотрела на экран компьютера.

Документы, которые нужно было разложить по папкам, лежали нетронутые. Кофе, заботливо сваренный полчаса назад, давно остыл. А я всё прокручивала в голове события последних дней, пытаясь понять, где именно моя жизнь свернула не туда. Или туда? Чёрт, уже сама запуталась.

Месть. Всё началось с мести. Я хотела утереть нос Антону, хотела, чтобы он захлебнулся желчью, увидев, кого потерял. И выбрала для этого самое мощное оружие из доступных – Евгения Павловича Велесова. Миллиардера. Властного, красивого, опасного. Идеального кандидата на роль моего фиктивного жениха.

Но где-то между первым поцелуем в его кабинете и дегустацией фисташкового торта всё пошло не по плану.

Я подпёрла подбородок рукой и уставилась в окно. За стеклом шумел город, равнодушный к моим душевным метаниям. А я снова и снова возвращалась к мысли, от которой становилось и сладко, и страшно одновременно.

Мне кажется, что между нами что-то большее.

Нет, не кажется. Я это чувствую. В каждом его взгляде, случайном прикосновении, втом, как он улыбается мне, когда думает, что никто не видит. В том, как он кормил меня тортом с ложечки, будто это было самым естественным занятием на свете.

Это уже не игра. По крайней мере, для меня. От этого осознания внутри всё скручивалось в тугой узел.

Не зашла ли я слишком далеко?

Я хотела отомстить Антону, а вместо этого, кажется, вляпалась в собственные чувства. Глупо. Очень глупо. Ульяна Корсак, которая всегда славилась трезвым рассудком и умением держать эмоции под контролем, попалась в ловушку собственного спектакля.

А что, если он не чувствует того же? Что, если для него я – всего лишь удобная декорация? Пункт в контракте? Инструмент для сделки с арабскими партнёрами?

От этой мысли стало больно. Я закусила губу и с силой сжала карандаш, лежащий на столе.

– Хватит, – прошептала себе. – Ты же не влюбилась. Это просто... просто... стресс. Переезд. Смена обстановки.

Но внутренний голос ехидно заметил: «Да, конечно. Стресс. Именно поэтому ты не можешь перестать думать о его руках, его губах, его голосе...»

Я зажмурилась, надеясь, что это поможет избавиться от наваждения. Не помогло. Перед мысленным взором снова всплыло его лицо – смуглое, с острыми скулами и тёмными глазами, в которых я тонула, как в омуте.

Так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу услышала шаги в коридоре. А зря.

Дверь приёмной распахнулась с грохотом, от которого я подскочила на стуле. В проёме стояла высокая ухоженная женщина в роскошном алом платье, облегающем фигуру, как вторая кожа. Тёмные волосы блестели, губы подведены идеальной алой помадой. В руках – маленькая сумочка. И взгляд... О, этот взгляд! Он был таким, будто я – грязь, которую она только что обнаружила на подошве своих дизайнерских туфель.

– Здравствуйте, – начала я, поднимаясь со стула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Чем могу помочь?

Незнакомка окинула меня презрительным взглядом с головы до ног. Её алые губы скривились.

– Ты ещё кто? – процедила она, не удосужившись ответить на приветствие.

Я прищурилась. Так, спокойно, Ульяна. С такими экземплярами нужно держать спину прямо.

– Я секретарь Евгения Павловича, – ответила вежливо, но с лёгким холодком. – И его невеста.

Последнее слово вырвалось само, но я не пожалела. Напротив, почувствовала мстительное удовлетворение, увидев, как лицо женщины искажается гримасой.

– Невеста? – она усмехнулась, и смех её был похож на звон бьющегося стекла. – Ну-ну. Посмотрим, как долго.

Она шагнула вперёд, явно намереваясь пройти мимо меня к двери кабинета Евгения. Я инстинктивно встала у неё на пути, прикрывая дверь собой.

– Вы не можете туда войти, – твёрдо сказала я. – У Евгения Павловича важная встреча. И вообще, без записи и согласования вход в кабинет запрещён.

Женщина остановилась в шаге от меня. Её глаза впились в мои.

– Запрещён? – она усмехнулась, от этой усмешки у меня по спине пробежал холодок. – Мне никто не может запретить видеться с моим женихом.

Я нахмурилась.

– Вашим... кем?

– Женихом, – повторила она, растягивая слово, будто смакуя его. – Ты что, глухая? Или просто тупая?

Я сжала кулаки. Внутри всё кипело, но заставила себя сохранять спокойствие.

– Здесь какая-то ошибка, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Евгений Павлович – мой жених. Наша свадьба через три недели.

Женщина расхохоталась. Громко, истерично, запрокинув голову. А потом резко оборвала смех и сделала шаг вперёд, оказавшись так близко, что я почувствовала запах её духов – тяжёлый, приторный, как перезрелые цветы.

– Свадьба? – прошипела она. – С тобой? Не смеши меня. Я – Алина. И я настоящая невеста Жени. А ты – всего лишь временное недоразумение, которое он использует, чтобы досадить мне.

У меня земля ушла из-под ног.

Алина. Настоящая невеста. Временное недоразумение.

Слова били, как пощёчины. Я почувствовала, как в груди что-то оборвалось, но не подала вида. Вместо этого выпрямилась ещё сильнее и посмотрела ей прямо в глаза.

– Это мы ещё посмотрим, – сказала я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. – А сейчас будьте добры покинуть приёмную. Иначе я вызову охрану.

Алина прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то опасное. Но прежде чем она успела что-то сказать, дверь кабинета позади меня приоткрылась.

– Ульяна, что здесь происходит?

Голос Евгения прозвучал, как гром среди ясного неба. Я обернулась и встретилась с его тёмным, тяжёлым взглядом. Он стоял в дверях, высокий, собранный, и смотрел не на меня, а на Алину.