– Конечно, – произнёс мужчина. – Ведь один поцелуй – слишком скромная цена твоей мести.

Я замерла.

– Вы... вы это серьёзно?! – просипела, чувствуя, как земля уходит из-под ног, хотя я вроде бы сидела. – Фиктивный брак? Со мной? Но... почему?

Евгений откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Поза была до неприличия расслабленной. Но взгляд острым, как лезвие.

– Причин несколько, Ульяна, – начал он, в его голосе зазвучали деловые, чеканные нотки. – Во-первых, мне нужна жена для закрытия крупной международной сделки. Партнёры с Ближнего Востока... скажем так, консервативны. Семейный статус для них – маркер стабильности. Во-вторых, Совет директоров в последнее время слишком пристально интересуется моей личной жизнью, и это начинает вредить бизнесу. А в-третьих...

Он сделал паузу, его губы тронула лёгкая усмешка.

– В-третьих, я увидел, как ты целуешься, – закончил Евгений. – И решил, что наша деловая совместимость может распространиться и на личную сферу. На год. С чётко оговорёнными условиями и щедрой компенсацией.

В голове был белый шум, как в старом телевизоре.

– Вы... подождите... – я выставила ладони вперёд, будто защищаясь. – То есть вам нужна просто картинка? Декоративная жена, чтобы махать рукой на корпоративах и улыбаться вашим партнёрам?

– Именно, – кивнул он. – Без «супружеских обязанностей», если тебя это беспокоит. Ты получаешь финансовую независимость, квартиру, повышение статуса и возможность отомстить своему бывшему с максимальным размахом. Я получаю контракт и спокойствие Совета директоров.

Он подался вперёд, уперев локти в колени. Теперь наши лица были на одном уровне. Его тёмные глаза смотрели в мои, и от этого взгляда становилось жарко.

– Скажи честно, Ульяна, – его голос стал ниже. – Что тебя пугает больше: то, что это брак, или то, что он со мной?

Вопрос попал в яблочко. Сглотнула, во рту пересохло.

Да, это было безумие. Абсолютное, клиническое безумие. Фиктивный брак с собственным боссом? О таком пишут в романах, а не в трудовых договорах!

Но... Я представила лицо Антона, когда он прочтёт моё сообщение с фото. А следом – новость о том, что выхожу замуж за Велесова. Вспомнила квартиру, за которую просрочила платёж. Свой пустой холодильник и Гошу, который требовал свежих фруктов. И вспомнила поцелуй. Этот чёртов поцелуй, от которого до сих пор горели губы.

Я перевела взгляд на папку. Пункт 3-А всё ещё был там. Строчки не исчезли. Это была не шутка и не розыгрыш.

Осторожно, будто прикасаясь к ядовитой змее, взяла ручку. Евгений следил за мной с интересом, но молчал.

– Один год? – переспросила я.

– Один год.

– Без... интима?

– Абсолютно. Если сама не попросишь, – добавил мужчина с тенью усмешки.

Я пропустила это мимо ушей.

– И вы поможете мне отомстить Антону?

– Я куплю тебе билет в первый ряд, – пообещал он.

Глубоко вздохнула. Сердце колотилось, как бешеное. В голове билась только одна мысль: «Ты сошла с ума, Ульяна».

Но Гоша хотел свежее манго. А я хотела посмотреть, как лицо Антона вытянется от ужаса и осознания, кого он потерял.

Прикоснулась к бумаге.

Евгений наблюдал за мной, постукивая пальцами по своему колену.

– Хорошая девочка, – прошептал мужчина, когда кончик ручки коснулся листа.

Глава 3

Глава 3

Ульяна.

– Куда это ты намылилась?!

Голос Антона ударил в спину, как хлёсткая пощёчина. Замерла у входной двери, уже взявшись за ручку чемодана и придерживая локтем переноску с попугаем. Пять утра. За окном только-только начинал брезжить серый рассвет, а я надеялась улизнуть по-английски. Без сцен, истерик, и этого противного ощущения липкой грязи, которое всегда остаётся после выяснения отношений.

Не вышло.

Взлохмаченный Антон стоял в проёме спальни в растянутой футболке с пятном от кетчупа на груди. Его мутные со сна глаза пытались сфокусироваться на моём чемодане, на моём плаще, на переноске, из которой доносилось возмущённое ворчание Гоши.

– Ты чё, совсем с катушек слетела? – он шагнул вперёд, загораживая проход. – Куда ты собралась в такую рань?

Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить остатки спокойствия. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Надеялась, что он проспит до обеда, как обычно. Что я успею бесшумно выкатить чемодан, погрузить Гошу в такси и исчезнуть из этой квартиры навсегда. Оставить только записку на столе и фото «счастливой пары» сверху.

Но нет. Судьба, как обычно, решила подложить мне свинью.

– Я ухожу, Антон, – сказала ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. – Совсем.

Сонная пелена с его лица начала спадать, уступая место раздражению.

– В смысле – совсем? – он скрестил руки на груди, и в его позе появилось что-то хозяйское, собственническое. – Ульяна, ты что за цирк устраиваешь? Я только лёг в четыре утра, между прочим! У меня был тяжёлый день!

Чуть не рассмеялась в голос. Тяжёлый день. Да, наверное, непросто развлекать сразу двух девиц, пока твоя девушка пашет на работе. Очень утомительно.

– Тяжёлый день? – переспросила, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Наверное, трудно выбирать между Наташей и Оленькой, да?

Лицо Антона вытянулось. В глазах мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки.

– Ты о чём? – его голос стал опасно тихим. – Ты что, с ума сошла?

– Ах, не знаешь? – поставила переноску на пол и выпрямилась. – А Гоша знает. Правда, Гошенька?

Попугай, будто только и ждал своего выхода, просунул клюв между прутьями решётки и радостно выдал:

– О-Оленька! Сладкая моя!

Антон замер. Его лицо медленно начало заливаться краской. От шеи к щекам, от щёк ко лбу. Он посмотрел на переноску с таким выражением, будто хотел придушить пернатого предателя прямо сейчас.

– Заткнись, – прошипел он попугаю.

– Купи сум-мку! – радостно откликнулся Гоша.

Усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается холодное, мстительное удовлетворение.

– Что, Антон, не ожидал? – я шагнула к нему, и он невольно отступил. – Думал, я так и буду пахать на тебя, пока ты развлекаешься с девками? Три года. Три чёртовых года я верила, что ты ищешь работу, а ты шатался по бабам и тратил мои деньги!

– Я не... – начал он, но осёкся.

– Не что? Не изменял? Не врал? Не жил за мой счёт? – перешла на крик, чувствуя, как слёзы обиды подступают к глазам. Но плакать я себе не позволю. Не перед ним.

Антон вдруг переменился в лице. Вина и паника исчезли, уступив место злобе.

– Ах, вот как! – он шагнул ко мне вплотную, и я почувствовала запах перегара. – Значит, я плохой? А ты у нас, значит, святая? На бочку меня катишь?

– Я качу на тебя бочку? Антон, ты изменял мне! Мой попугай выучил имена твоих любовниц! А я, между прочим, работала, чтобы платить за эту квартиру!

– Да пошла ты! – он махнул рукой, едва не задев моё лицо. – Тоже мне, великая благодетельница нашлась! Думаешь, я не знаю, что ты на меня смотрела как на неудачника? Всю жизнь меня пилила!

– Я тебя не пилила! Я тебя содержала!

– А я не просил!

Открыла рот, но слова застряли в горле. Он не просил. Серьёзно? Я платила за его курсы, покупала ему еду, стирала его носки, пока он валялся на диване, и он «не просил»?

– Хватит, – выставила руку вперёд. – Просто пропусти меня, Антон. Всё кончено. И тебе бы тоже подыскать новое жильё – я не планирую продлевать контракт на эту квартиру. Съезжай в конце месяца.

Вот тут он взорвался.

– А, понял! – его глаза вспыхнули недобрым огнём. – Ты хахаля себе нашла, да? На меня орёшь, строишь из себя оскорблённую невинность, а сама уже всё решила! Так и знал, что ты меркантильная су...

Договорить он не успел.

За входной дверью раздался стук. Три громких, чётких удара. И голос – низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой, от которого у меня сердце ухнуло куда-то в пятки:

– Ульяна, у тебя всё хорошо?

Женя.

В пять утра. У моей двери.