Антон. Три года вранья, измен и пустых обещаний. А ведь я верила ему. Стирала его носки, платила за его курсы, ждала, когда он «найдёт себя». Дождалась. Нашёл. В моей ванной, с чужими колготками в лапах моего же попугая.

Евгений… Мужчина, от одного взгляда которого у меня до сих пор подгибаются колени. Который целовал меня так, будто хотел съесть живьём. Кормил меня тортом с ложечки, обещал билет в первый ряд на месть и назвал меня своей невестой. А потом появилась Алина. Настоящая невеста. И он просто сказал: «Ульяна, оставь нас».

Он не был моим парнем. По сути, между нами не было ничего, кроме поцелуев и дурацкого контракта. Но всё же! Мы целовались! Значит, есть какая-то ответственность? Или нет?

– Нет, – прошептала я вслух и снова потянулась к стакану.

В поле зрения попал мужчина. Мускулистый, в обтягивающей футболке, с татуировками на предплечьях. Он сидел через несколько мест и откровенно смотрел на меня. Я поймала его взгляд, в моей голове, затуманенной обидой, созрела безумная мысль.

А почему бы и нет? Почему всем можно, а мне нельзя? Почему Антон мог таскаться по Наташам и Оленькам, а Женя впускать в свой кабинет каких-то Алин, пока я сохну по нему, как идиотка? Око за око. Пусть узнает, каково это.

– Лерка, – сказала, вставая со стула, – я сейчас.

Подруга мгновенно напряглась.

– Ульяна, ты чего?..

Но я уже сделала шаг в сторону мускулистого незнакомца. Мир качнулся, пол ушёл из-под ног, но удержалась, вцепившись в спинку соседнего стула.

– Не надо, – Лера схватила меня за руку. – Давай я вызову такси.

– Отстань, – я вырвала руку. – Я взрослая девочка. Имею право.

– Ты не в себе, – настаивала она.

Я хотела что-то ответить, но в этот момент дверь бара открылась.

И вошёл Евгений.

Взъерошенный, без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами и с телефоном в руке. Его тёмные глаза обшарили зал, нашли меня, и в них вспыхнуло то ли облегчение, то ли ярость. Широким шагом он направился ко мне, расталкивая людей, не обращая внимания на их возмущённые взгляды.

Сердце подпрыгнуло к горлу.

– Почему ты не берёшь трубку? – спросил мужчина, останавливаясь в полуметре от меня.

Я моргнула. Телефон? Я не слышала ничего.

– Ничего не звонило, – пробормотала, шаря в сумочке.

Он выхватил у меня телефон, нажал на кнопку, и экран загорелся. Я увидела двадцать три пропущенных вызова. Двадцать три! Все от него.

– На беззвучном, – виновато пожала плечами. – Ой...

– «Ой», – повторил он с таким выражением, будто хотел меня придушить, но сдерживался из последних сил. – Я обыскался тебя по всему городу. Думал, с тобой что-то случилось.

Я вскинула подбородок.

– А тебе не всё равно?

Он сжал челюсти. Потом перевёл взгляд на Лерку, которая застыла рядом с круглыми глазами.

– Спасибо, что присмотрели за ней, – сказал он ей. – Дальше я сам.

– Я никуда с тобой не поеду, – запротестовала я.

Но он уже взял меня под локоть – крепко, властно, не оставляя шанса на сопротивление. Бросил на стойку купюру, которой хватило бы на ужин для всего бара и повёл меня к выходу.

– Пусти! – я упиралась, хваталась за стулья, но он был сильнее. – Иди к своей Алине! Катись к чёрту!

Евгений молча тащил меня на улицу. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, но не отрезвил. У входа уже стояло такси – видимо, он вызвал его ещё по дороге.

– Не хочу! – упиралась каблуками в асфальт. – Не хочу ехать с тобой! Ты козёл! Слышишь? Козёл!

Он попытался усадить меня в машину, в этот момент я, окончательно озверев, полоснула его ногтями по щеке.

Евгений замер на секунду. На смуглой коже выступили три алые полосы. Он медленно поднял на меня глаза.

Я ждала вспышки. Крика. Хотя бы гневного слова. Но он лишь шумно выдохнул и, подхватив меня под колени, буквально втолкнул в салон.

– Поехали, – бросил он таксисту, садясь рядом.

Машина тронулась. Я отодвинулась в самый угол, как раненый зверь, и отвернулась к окну. Слёзы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.

– Ульяна, – раздался его голос. Тихий, усталый. – Успокойся.

– Ты урод, – прошептала, не оборачиваясь.

Мужчина не ответил. Только вздохнул.

– Ты урод, – повторила я, чувствуя, как язык становится тяжёлым.

– Я знаю.

– И я тебя ненавижу.

– Знаю.

Я хотела ещё что-то сказать, но голова вдруг стала свинцовой, веки налились тяжестью. Город за окном расплывался в огни, и я не заметила, как начала клевать носом.

– Спи, – донёсся до меня его голос, уже откуда-то издалека. – Дома поговорим.

– Я не хочу домой... – пробормотала я.

Но глаза уже закрывались. Последнее, что я почувствовала, как что-то тёплое и мягкое опустилось на мои плечи. Его пиджак.

И, проваливаясь в сон, успела подумать: «Почему ты так заботишься обо мне, если у тебя есть она?..»

Глава 15

Глава 15

Ульяна.

На границе сна и яви я почувствовала, как меня обнимают сильные руки. Тёплые, надёжные, пахнущие чем-то знакомым – дорогим парфюмом, ночным городом и едва уловимой хвоей. Голова была тяжёлой, как после удара, веки не желали открываться, а во рту поселилась пустыня. Я смутно понимала, что меня куда-то несут. И этот кто-то явно не собирался отпускать.

– Пусти, – прошептала я, не узнав собственный голос.

– Нет, – раздалось сверху.

Евгений. Ну конечно. Кто же ещё мог врываться в бары, вытаскивать меня из сомнительных приключений и нести на руках, как нашкодившего ребёнка.

Приоткрыла глаза. Потолок знакомой квартиры поплыл передо мной, как отражение в воде. Он заносил меня в гостиную, аккуратно, но крепко прижимая к груди. Мои руки безвольно болтались, голова покоилась на его плече и я ненавидела себя за то, что мне было хорошо. За то, что его близость успокаивала, а не раздражала.

– Отпусти, – потребовала я, пытаясь дёрнуться.

Мужчина лишь сильнее сжал меня.

– Не сейчас.

– Почему ты вообще за мной приехал? – мой голос дрогнул. – Почему не остался со своей Алиной?

Он не ответил. Вместо этого опустился на диван, усадил меня, но не успел выпрямиться, как я вцепилась в его галстук. Пальцы свело судорогой, но я не разжала их. Я потянула его вниз и он, потеряв равновесие, вынужден был сесть рядом – близко, слишком близко.

– Ульяна, – начал он, но я не дала ему сказать.

– Ты ужасен, – выдохнула, глядя ему в глаза. Слёзы уже подступали, горячие, обжигающие. – Ты ужасен, потому что заботишься обо мне. Почему? Зачем? Если у тебя есть она, если она целует тебя, если она твоя невеста... Зачем ты носишь меня на руках, зачем ищешь по городу, зачем кормил меня тортом и смотрел так, будто... будто...

Голос сорвался. Я зажмурилась, но слёзы всё равно потекли – солёные, горькие, как моя дурацкая любовь.

Он подался вперёд, но я вскочила. Резко, неловко, едва не опрокинув журнальный столик. Ноги не слушались, но всё же удержалась, нависнув над ним. Слёзы капали с моих щёк прямо на его лицо – на смуглую кожу, на острые скулы, на приоткрытые губы. Я видела, как каждая капля оставляла мокрую дорожку, как он не отворачивался, не вытирал, а смотрел на меня снизу вверх тёмными, серьёзными, полными боли глазами.

– Не могу, – всхлипнула я. – Не могу я выйти за тебя...

Его лицо замерло. Даже дыхание, кажется, остановилось.

Я всхлипнула ещё раз, чувствуя, как грудь разрывается от отчаяния.

– Потому что люблю. Люблю тебя... – прошептала я.

И это признание повисло в воздухе. Тишина стала оглушительной. Я стояла над ним растрёпанная, с мокрыми щеками, и чувствовала, как последние остатки гордости рассыпаются в пыль.

– Ульяна, – тихо, очень тихо произнёс он.

Мужчина медленно поднялся. Его ладони легли на мои щёки, стирая слёзы большими пальцами. Я попыталась отстраниться, но он не позволил.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Я не могла. Боялась. Боялась увидеть в его глазах жалость, или хуже – равнодушие.